Белос.

Их лица… Он понял всё и сразу, но сил почти не было — проклятый дождь почти полностью растворил его тело от которого и так оставалось крайне мало. Короткая вспышка боли — он откуда то знал, что после этого тело окончательно превратилось в мерзкую жижу, слякоть. Стало темно, но он, наконец, смог твёрдо встать на ноги и из густой темноты, что царила в этом странном месте, медленно проступил хорошо ему знакомый человек. — Калеб, брат мой! Это я, Филипп. Неужели ты не узнаёшь меня, своего единственного брата? Обними же меня, брат мой! Я так долго ждал этой встречи. — Мой младший братишка давным давно умер, Белос, — Калеб смотрел на брата с ироничной усмешкой, — или ты хочешь, чтобы я называл тебя твоим полным титулом — лорд Белос, Император Кипящих островов? — Я Филипп, Филипп Виттебейн, — у Белоса выходит почти моляще, — я брат твой, Калеб. — Ты же читал КНИГУ, Белос? — Калеб произносит это слово — «книга», с такой интонацией, что никаких дополнительных пояснений не требуется, чтобы понять КАКУЮ именно книгу он имеет в виду, — где брат твой, Каин? Что ты сделал с ним? — Я спасал твою душу, брат мой! — Белос больше не молит, голос его твёрд и бывший Император выпрямился в полный рост и смотрит Калебу прямо в глаза, — Я сделал всё это ради спасения твоей заблудшей души! Ведьмы — зло, я пытался спасти человечество от них и их поганой магии… — Разве? — презрительно фыркает Калеб, — Ты сам превратился в настоящее исчадие ада, Белос. Ты принёс столько боли и горя невинным людям, которые не сделали никому ничего плохого. Это ты стал беспримесным, абсолютным злом, чудовищем, монстром. — Это всё ты! — Белос шипит в лицо Эвелин, которая стоит рядом с мужем, — ты околдовала моего брата, проклятая ведьма! — Любовь, истинная любовь, сильней любой магии, — спокойно произносит Эвелин, — но ты никого не любил, Белос. Даже своего единственного брата. Поэтому неспособен был это понять, что любовь не подчиняется магии. Нельзя никого заставить себя полюбить, Белос. Как ни старайся. Любовь можно только заслужить. Ты обманул очень многих, Белос, но невозможно бесконечно долго лгать всем — в конце концов они понимали кто ты такой на самом деле. Лжец и лицемер, что заботливый правитель и спаситель народа от «опасной» дикой магии только маска, которая скрывает твоё истинное лицо — мерзавца, убийцы и подонка. Они все появляются из этого предвечного мрака — предшественники Хантера, жители той самой деревушки на Колене, от которой остались одни руины, ведьмы и демоны ставшие каменными изваяниями по его приказу. Их оказывается много, очень много. И все они смотрят теперь на него. И чего то молча ждут. — Что ты, вы, сделаете со мной? — криво ухмыляется Белос. — Убьёте? Но я уже и так мёртв. — Теперь ты проклят, изгнан с земли, которая разверзлась, чтобы принять кровь твоего брата, пролитую твоей рукой. Ты будешь на земле бесприютным скитальцем. — цитирует Калеб из Книги, по памяти. — Теперь ты не сможешь никого обольстить, обмануть сладкими речами, тебя никто не услышит, но ты будешь прекрасно слышать всё сказанное тебе. — И что же это будет? — скалится Белос. — Что я должен буду услышать? — Правду, — как ни странно, Калеб смотрит на брата скорее сочувственно, — всю правду, которую ты гнал от себя целые столетия, не желал её слушать и слышать. — Я спасал тебя, твою душу! — повторяет Белос. — Если бы мне не помешали, я спас бы всех от страшного зла! — Это ты стал самым страшным злом этого мира, Белос, — говорит Эвелин. — Обманул, обольстил очень многих, сотворил столько бед… Они исчезают, а он остаётся один — только голоса, которые ничем не заглушить, рассказывающие ему, Белосу, подлинную его историю. Неумолчный шёпот совести. *** — Так получается, что Белос он… — Луз возбуждённо блестит глазами в полумраке, словно ей снова года три и она слушает «страшную» (с точки зрения трёхлетки) сказку. Ида кивает: — Наш — мой и Лилит двоюродный прапрапра. А Хантер, бывший Золотой Страж фактически нам ближайший родственник — прапрапрадедушка. То есть его клон. — Ну его… — ворчит Кинг. — Такую родню, как Белос, и врагу не пожелаешь!