Часть 4

Учебное время пролетело быстро, и когда Василиса вылетела с училища, то удивилась вечерней темноте. На часах пол шестого вечера, на улице аномально тепло, даже в платок кутаться жарко. Пряча руки в карманы шубки, она понимает, что сейчас можно съездить в центр города, чтобы прикупить новогодние подарки для семьи. Ну и Лешке захватить что-нибудь. Как ни странно, отец ни слова про него не сказал. Сюрприз хочет сделать, видимо. Везде куча народу, все в предновогодней суете. На площади навалили и залили водой детскую горку. Малышня со счастливыми криками летят на санках прямо в пушистый сугроб напротив. Зазывалы приглашают в свои магазинчики. Васька покупает килограмм мандаринов, в ближайшем магазине берет маме подвеску с елочкой, брату находит перочинный ножик (она долго думала над этим выбором), отцу в порадок записную книжку в кожаном переплете, а Лешке… Отец наверняка хотел бы, чтобы подарок был ценный. Ну она часы и вязла. Массивные такие, с черным ремешком. И, чтобы не потерять, цепляет их себе на руку, словно браслет. С досадой осознав, что пропуститла последний автобус, Васька тяжело вздыхает и направляется домой пешком, собирая последние силы. Идет и думает о том, что брат наконец расправляет крылья. Вырос. Может, и правильно он поступает, что против воли отца идет. Наконец свободным себя почувствует. И Василиса, признаться, тоже очень хочет. Будь ее воля, то давно бы на дискотеку в Дом Культуры сбежала бы. Плясала бы до утра. Накрасила бы губы ярко розовым, накрутила бы волосы, надела самое короткое платье… — Девушка! Василиса от наваждения очухивается, но не останавливается. Вдруг понимает, что улицы не знакомые, до дома еще далеко. Многоголосьем кто-то за ее спиной кричит «девушка» и стремительно догоняет. Васька ускоряет шаг, но это бесполезно. Три пацана нагоняют ее быстрее, чем хотелось бы. Двое зажимают в тиски по бокам, а третий идет спиной вперед перед ней, улыбаясь почти беззубой улыбкой. Шапка набекрень, куртяшка заляпана. Лет семнадцать всем, не больше. Но громадные, как шифанер. Василиса неловко сжимает в кармане свой беленькой шубки перочинный ножик. — Чего надо? — резко спрашивает она, не замедляя шага. Идущий перед ней улыбается еще шире. И гаденько так. У Турбо и то приятнее выходит. — Тебя надо, красавица! Одна и в поздний час? Ну и ну. Может, мы тебя проводим? — В охранниках не нуждаюсь. Тем более таких. Отвалите, — она пытается выскользнуть из их обороны, но те, что по бокам, наваливаются на нее плечами. Девушка понимает, что еще чуть-чуть и шанса сбежать не предоставится. Василиса резко останавливается, вытягивает руку с ножиком вперед и делает несколько шагов назад, прижимая к груди пакет с мандаринами. Ее большие напуганные глаза говорят о том, что она точно сможет ударить. На адреналине. Руки все равно дрожат. В голове мелькает острая мысль. Как там Егор говорил? Универсам? — Вы меня оставьте лучше. Я универсамовская. Парни переглядываются и ржут. — Универсамовская, говоришь? Слыхали. Кого знаешь там? Чем подтвердишь, красивая? И часики у тебя тоже ничего такие. А из головы все вылетело. Все клички, все имена. Она крепче сжимает нож и сердито смотрит на обидчиков. Они делают свои выводы и начинают наступать. — Не подходите! — кричит Васька и замахивается. Пацаны снова отступают, словно голодные волки глядя на красивую Василису. — Проблемы, пацаны? Что на районе нашем забыли? Знакомый голос раздается совсем рядом. Василиса резко поворачивает голову и видит, что Турбо стоит с ней плечом к плечу. Рядом стоит парень помладше, и оба они раздражены. Ни тени улыбки на лицах, руки все так же в карманах. И сигарета меж губ, так же непотушенная. — Откуда будете? — продолжает Турбо, сверля парней непроницаемым взглядом. — «Разъезд»… — неуверенно блеет один из них. — Даму на дискотеку пригласить хотели, — бодрее отвечает второй. Турбо лишь на секунду задерживается задумчивым взглядом на испуганной Василисе. Ловким движением забирает у нее нож и передает своему другу. Тот молча прячет его в карман. — Пригласили ее уже. А потому гуляйте отсюда, счастье вам, что старшего вашего знаю. Бегом нахрен. Чтоб на районе больше не крутились, или в фанеру пропишем всей толпой. — Ну, раз пригласили, то будем рады видеть на дискаче, — хитро скалится самый наглый из тройки, кивает пацанам и быстро удаляется за угол дома. К своему району. Турбо встает напротив Василисы и улыбается, прямо как вчера. Рассматривает ее красивое лицо и хмыкает. — Снова встретились, да? Где ж Егорка? Говорил ему сестру защищать, а он опять рядом не оказался. — На кружке по плаванию он, — отвечает Василиса. — Спасибо за помощь. Мне домой надо. Турбо смотрит, как Васька спешно удаляется, и поворачивается к своему другу: — Маратка, погуляй пока где-нибудь. Провожу девчонку. И нагоняет ее, снова идя плечом к плечу. Василиса молчит, но чувствует себя явно более безопасно, чем с теми тремя с «Разъезда». Турбо затягивается, и Васька недовольно морщится. — Кури где-нибудь в другом месте. — Понял, — выкидывает недокуренную сигарету куда-то в сугроб, на что Василиса глаза закатывает. — А сейчас что не так? — Вот из-за таких как ты, экология и страдает. — От одного окурка ничего не будет. — А ты представь, что каждый, кто мусорит, мыслит так же. Турбо хмурится и чешет затылок. Василиса фыркает. Дурень. И чего его бояться? Дальше они минуту идут в тишине. Неловкой. — Меня Валерой зовут. Он идет и не отрывает от Васьки взгляда, словно стоит моргнуть и она испарится. А её смешат его кучерявые волосы, выбивающиеся из-под шапки. — Василиса. Можно просто Васька. Это ты так брата моего разукрасил? — Не-а. Обряд посвящения такой. Кто привел, тот с ним и встает. Он у тебя не промах, тоже хорош. Пальто с фингалом ходит. — Не впутывайте его в свои бои без правил. — У улицы есть правила. Не кипишуй, скорлупу за незачем лишний раз не трогаем, в переделки не бросаем. Василиса совсем смелеет. Останавливается рядом с елкой и тыкает пальчиком в грудь Турбо: — Увижу хоть еще один синяк на его лице — тебе пропишу. А Валера на все это дело тихо смеется. И смотрит так… Странно. С любопытством, интересом нескрытым. — Как скажешь, Васька. Таой подъезд? — А? Да… Вот, возьми, — недолго думая, Василиса стягивает с тонкого запястья часы для Лешки. Протягивает их Турбо. А тот от удивления аж брови поднял. — Незачем такие подарки. Рублей тридцать стоят. — За спасение жизни и чести. Бери. — Могла бы и мандаринкой просто угостить. Через мгновение в ладони Валеры лежат и часы, и мандарин, а Васька уже открывает дверь подъезда. — Васька! — Что? — А пошли на дискотеку? Недолгое молчание. — Нет. И в вечерней тишине тихо скрипит закрывающаяся дверь. Валера остается один, с мандарином и часами. Улыбается. Странная она.