Часть 11

С веселым хохотом они заваливаются в маленькую, но неуютную и холодную квартиру Турбо. Зима по-хозяйски распологактся в зале, даже не стягивая обуви и не включая свет, а Валера разводит руками: — Не ваши вельможные хоромы, дорогие генеральские дети, но жить можно. Егорка с Зимой в зале поспят, я себе Василису забираю. — Ты бы хоть при мне постыдился! Я же брат ее, — ворчит Егор. — На полу спать будешь. Турбо поднимает брови, смотрит на Егора взглядом, мол, жить тут кое-кому надоело, и произносит: — Со старшими научить разговаривать? Указывает он мне в моей же квартире! Огрызается! — Ну, разошелся, — вздыхает недовольно Василиса. — Еще одно слово и на полу будут спать все. — Я тут при чем? — Зима даже приподнимается с кресла. Егор недовольно смотрит на Турбо. — Пока я живой, при мне никакого слюнообмена и ночевок в одной кровати. Хоть отшей, хоть придуши. Я в тряпочку молчал, пока ты меня шугал, а сейчас больше не буду. Пока не женился, полномочий на мою сестричку у тебя нет! — Егорка, цыц! — Василиса хлопает по стене ладонью, сгорая от смущения. — Опоздал, Молчун. Прям под носом не заметил, — язвительно парирует Турбо. — Держите меня, я ему сейчас въебу! Зима подскакивает и разнимает вялые попытки Молчуна придушить Турбо голыми руками. Василиса готова уже покинуть этот цирк. Егор ревнует, да. Или беспокоится. А может и все вместе. Но это не повод убивать объект ее воздыхания. — Заткнитесь! — рявкает Зима. — Девушку пугаете своими дебильными спаррингами. Турбо поправляет одежду и недовольно окидывает Егора взглядом. — Он первый начал. — Детский сад «Сопельки», — закатывает глаза Василиса и показушно громко стягивает с себя обувь, кидает куртку на табурет и проходит в какую-то комнату. Кажется, комната Валеры. Девушка не включает свет, хватает тусклого уличного фонаря за окном. На стене висит потрепанная карта мира, видать, со школьных времен. На заваленном журналами и газетами письменном столе едва ли не сантиметровая пыль. Подоконник усеян горшками с цветами, пожухшими, давно не поливали, видимо. На тумбе рядом с обычной полуторкой лежит еще один эротический журнал, любовно открытый на самой пошлой странице. Уголки у некоторых других страниц загнуты… Интересно, зачем? Девушка берет журнал в руки. И чем больше она листает, тем шире становятся ее глаза. — Э-э! — Турбо выхватывает журнал из рук девушки и нервно прячет его за спиной. — Я не досмотрела! — девушка тянется за его руками, но Валера делает шаг назад. В комнату заходит Зима, замечает журнал и выхватывает его из рук друга. — Турбо, ты охренел? Это мой журнал! А говорил, что потерял! — Зима сворачивает эту порнографию в трубочку и пихает его в задний карман штанов. — Как ты тут живешь вообще? — Василиса смотрит на небрежно заправленную постель и приоткрытый шкаф, из которого торчит смятая олимпийка. — Ну-ка, парни, тряпки в руки и будем приводить это место в божеский сад. — А я тут почти и не живу, только ночую, — пожимает плечами Турбо. — И моюсь. — Оно и видно. Чего стоим? Зима ответственный по кухне, Егор по залу, Валера по коридору и ванне. Я уберусь здесь. — А чего это ты в моей комнате убираешься? — возмущается Турбо. — Сразу бы сказала, что журнальчики понравились, дочитать хочешь… Василиса выпихивает их из комнаты. Чуть погодя на старенькой магнитоле кто-то из ребят нарубает Мираж. Егор любезно приносит сестре тряпку и таз и даже включает ей свет. Уборка шла медленно, потому что парни умудрялись либо поссориться, либо дурачиться, швыряясь вдруг во друга грязной половой тряпкой. Василиса же тормозила, пока убиралась в шкафу с одеждой Валеры. Рассматривала что у него есть и думала: почему же при таком большом выборе он носит почти всегда одно и то же? Пока она складывала джинсы, из кармана выпала мятая пачка с сигаретами. Точнее, с двумя. А внутри коробóк спичек и странный квадратик… Боже. Серьезно? Презервативы с сигаретами? И кастет… И вот, пока девушка смотрит на этот стартовый набор группировщика, до девушки наконец доходит, что Валера не маленький мальчик. Вполне осознанный молодой человек, у которого уже была девушка. Скорее всего даже и не одна. Вот только Ваське это все представлять не надо было. Сразу всплывает в голове широкая спина, сильные руки, точеный профиль лица и крепкая, нецелованая шея. И все исключительно оголенное. — Дура, — заключает Василиса и складывает свои находки на тумбочку, продолжая ковыряться в одежде. Совсем скоро шкаф приобретает прилежный, ухоженный вид. Девушка приступает к столу. И там ее ждут сюрпризы, но уже не такие смущающие. Паспорт гражданина СССР, лежащий под завалами из газет. Девушка не удерживается и открывает его. А Валера здесь еще более кучерявый. И лицо целое, ни одной ранки. Серьезный взгляд с черно-белой фотографии Ваську смешит. Здесь ему шестнадцать. Егорка тоже недавно получил свой первый паспорт. Стол выглядит чистым, стоит только спрятать все газеты под батарею и прикрыть их шторой. Девушка поливает цветы, открывает форточку и запускает морозный воздух. Чистота. Теперь даже жить можно. Васька идет посмотреть, как обстоят дела у парней и видит, как закончивший с уборкой Вахит стоит и смотрит на Валеру и Егора, ссорящихся из-за единственной швабры. Обоим она срочно нужна. — Зима… Как тебя зовут? — не отрывая взглядя от перепалки, спрашивает Васька. Парень окидывает ее ленивым взглядом. — Вахит. — Вах, обрабатывай Валеру, я беру на себя Егора. И по разным углам их. Надоели. — Согласен. И они разводят парней кого куда, коллективно решая, что пол в зале будет мыть Васька. Забавно это выглядело со стороны: красивое праздничное платье, локоны, украшения, да грязная тряпка в руках. Девушка молча намывает пол, пока три опгшника сверлят ее взглядами, сидя на стареньком диванчике. И магнитола орет. Идиллия. Когда Васька заканчивает, то на часах уже бьет второй час ночи. Постепенно свет в соседних домах выключается, все прекращают отмечать. Егор зевает, Зима сонно трет глаза, но держится молодцом. Васька тихонько подпевает очередному хиту из магнитолы и рассматривает сервант. Валера курит в форточку, задумчиво разглядывая, как начинается снегопад. А на улице тишина, словно никакого праздника и не было. — Так а че дальше-то, пацаны? — Егор прокашливается. — Что в больнице было? Валера обдумывает его вопрос и снова затягивается. Даже не смотрит в его сторону, продолжая сверлить взглядом в заметенную свежим снегом дорогу. — Пальто хадишевского в палате избил. За Ералаша мстил. Подтянулись кенты, загасить нас пытались. Ну, мы Вована с операционной забрали и укатили. Теперь хрен тот в реанимации. — Молодца Пальто, — радуется Егор. — Может оно и так, — Валера выкидывает бычок в окно и закрывает форточку. — Вот только если каждый своевольничать начнет, то дисциплина ручкой универсаму помашет. В следующий раз не посмотрю на слова Вовы, отошьем. Чушпаном ходить будет. — А как отшивают? — робко интересуется Васька. — Гасят. Харкают. Все по красоте, чтобы не расслаблялись. За руку потом не здороваются, а если на районе видят, то опять гасят. Таких потом ни одна группировка к себе не возьмет. Будут ходить и трястись за свою жизнь, — просто отвечает Зима. — Потому что группировка — это защита. А без нее и безопасности нет никакой. Ты тоже под защитой, раз моя сестра, — продолжает Егор. — Но еще лучше, если ты под кем-то ходишь. Там и пальцем не тронут. Потому что впрягаться за тебя будут все. — У Валеры намек какой-то в голосе, но Василиса не понимает. — Но в любом случае, все должны за языком следить и лишний раз воду не мутить. Провинился один — огребает весь возраст. О, а если девушка вдруг под чужим ходить начнет, то и там несладко. — Зима, не надо, — просит Егор, но Вахит продолжает. Валера следит за реакцией Василисы, что внимательно слушает парня. — Пусть лучше сразу знает, чем потом делов натворит. Если малолетка направо и налево трахается, то к такой даже на пушечный выстрел не подходят. Пацаны только с чистыми. К совершеннолетним не относится, но где как. С одной бутылки не пьют, рук не трогают, уже не говорю про дележку кровати. А если пацан все равно с такой ходит, то его отшивают, помазком называют. Это даже хуже, чем чушпаном быть. А если дама изменяет, то защиты у нее больше нет, и к группе она больше не относится. А там судьба уже зависит полностью от того, успеет ли она убежать до того, как случится страшное. — Вот теперь точно все, — Егор резко встает и переводит внимание Васьки на себя. — Давайте спать. Завтра сборы, Пальто сказал. Отдохнуть надо. Валера любезно стелит Егору на полу рядом с батареей, Зиме на диване, а Василисе предоставляет целую свою кровать. Сам собирается лечь на полу рядом с кроватью, предварительно опять поссорившись с Егором по поводу его уединения с Васькой. Хлопнув дверью у него перед носом, парень смотрит на Василису, готовую лечь в кровать прямо в платье. — Давай я тебе что-нибудь дам, — Валера открывает шкаф и достает футболку с какими-то домашними шортами. — Все чистое, если что. — Я и не переживаю. Отвернись. И повернешься, когда я разрешу. Валера нехотя отворачивается. Но девушка не учла наличие небольшого зеркала напротив. Ну и Турбо, в принципе, из-за него не очень-то волнуется. В отражении он видит, как неловко девушка расстегивает замочек на платье, спускает его плеч и роняет его на пол. Наклоняется и аккуратно снимает капроновые колготки, оставаясь полностью в белье. Валера шумно выдыхает, не в силах оторвать настойчивый взгляд. У Василисы тонкая талия, бледная кожа и просто охренительные бедра, узкие, острые плечи и едва ли округлая грудь, по которой струятся волнистые локоны. Она миниатюрна и настолько красива, что Турбо в принципе тяжело выкинуть из головы грязные фантазии. Но вот девушка надевает его футболку, затем снова наклоняется, чтобы напялить большие ей шорты, и Валера с огромным усилием отворачивается. Осознание того, как сильно эта девчонка ему в душу запала, просто ошарашивает. — Я все, — оповещает Васька и забирается на кровать. «Я знаю», — думается парню. Он собирается поудобнее улечься на полу, как вдруг над ним повисает Васька. — Ты серьезно тут спать собрался? Хватай подушку и поднимайся. А Валере дважды повторять не надо. Он тут же падает рядом, поворачивается боком, лицом к Василисе, и улыбается. Довольно так. — Чего ты так смотришь? — а он прикрывает глаза и придвигает Василису к себе поближе. Обнимает так по-хозяйски. — Ты в моей одежде, у меня дома, в моей кровати. Кому скажешь — не поверят. — Кому ты там рассказывать собираешься? — возмущается ему в грудь Васька, но чувствует, как ее одолевает сон. Она цепляется руками за одежду Валеры и устраивается поуютнее. Закрывает глаза. — Вась. — Что? — Со мной ходить будешь? — раздается вполне серьезное сверху. — Куда? — сонное снизу. — За пивом, бля. Я про другое… Со мной будешь? Ну, ходить? Как девушка и парень, — разжевывает ей Турбо. А в ответ тишина. — Алло, база! А девушка мирно сопит в его объятиях. Валера тяжело вздыхает. Как же с ней тяжело.