Прыг под землю, скок на облако

      Человек умирал долго. В небольшой хозяйственной постройке на территории Психоневрологического Диспансера имени Малюты Скуратова бились о землю поношенные сапоги, а больничная роба окрашивалась клоками пены и брызгами слюны, стекавшими по подбородку. Бледное худощавое лицо с выступающими скулами стало похожим на палитру, в которой желтушный цвет желчи смешался с серовато-тусклыми оттенками погребального савана.       Найти веревку в казенном учреждении со строгими правилами было сложно, помог один из санитаров, бывший следователь, уволенный по причине чрезмерного внимания к несовершеннолетним пострадавшим, Игнат Соломонович. После почетных проводов на пенсию, седовласый патриарх пристрастился к спиртному, да к тому же не мог засыпать, если не слышал на фоне чьих-то криков (в бытность его оперуполномоченным, отсутствие криков, идущих из подвала, означало пониженную раскрываемость, а значит, отсутствие премии и благорасположения большого начальства). Местная психиатрическая лечебница, славящаяся своими прогрессивными методами и наличием целых двух часовен, привлекла его внимание неплохой оплатой за несложную должность "Сотрудника флаггеллятивного отделения". Пришлось приноровиться к балансу семихвостой плети, но привычная к дубинке рука не подвела, обеспечив уважение всего коллектива.       Человек, за много лет пребывания в желтом доме узнавший небольшие слабости и особенности чуть-ли не каждого жителя, от пациента и до главного врача, потратил накопившуюся за полгода пенсию по шизофрении на покупку нескольких ящиков Талки. Перед таким богатством не смог бы устоять сам Желтый Император, и затертая пенька, которой Игнат Соломонович связывал руки национал-предателей, была "по чистой случайности" забыта под окном палаты, в которой лежал Человек.       В затухающем рассудке метались мириады мыслей, одна из которых заставляла заходящиеся в судороге мышцы лица кривиться в ухмылке.       "-Интересно, когда он обнаружит мою шутку? Не зря же я протаскивал на территорию ещё и пару канистр метанола, чтобы приготовить особый коктейль. Пришлось отдать весь заныканный циклодол Бороде, чтобы он удосужился помочь".        Брат Бороды (прозвище это юный бурят Аюр, прячущийся в ПНД от призыва в Царское Ополчение, получил после того, как в припадке откровенности рассказал своим соседям по палате о видении говорившего с ним Бога, в бороде которого Аюр углядел нескольких жирных вшей), успешный предприниматель и фермер, владеющий несколькими гектарами яблочных садов, достал без особого труда, сославшись на то, что эксперементирует с новыми вкусами для яблочных напитков.       "-Какая чушь лезет в голову, о Дискордия! До чего же мерзкое созданье этот ваш человек - даже в наивысший из моментов он думает не о скором забвении, а о том, будет ли смердеть его труп и скоро ли новая смена санитаров найдет пропавшего постояльца. Ну, да чего теперь плакать по пролитому галоперидолу. Зима скроет лишние запахи и позаботится о том, чтобы букашки с червием не выели мой воспаленный мозг слишком быстро.       Господи, пускай в этот раз всё удастся. Я всегда был слаб и не мог терпеть боль, что ты милостиво посылал мне. Но я знал, о Великий Повешенный, что ты продолжал любить своё глупое дитя! Эти сны, сны о мире, где нет печалей и лишь твое вечное сияние озаряет всё вокруг, стали особенно яркими в последние годы. Лечащий врач говорит, что из-за отравления инертным газом в предыдущую попытку уйти к Тебе, что-то повредилось в моем мозгу и я галлюцинирую и брежу на яву. Он врёт, я знаю."       Слишком резкие движения, продолговатые зрачки, мелькнувшие в рукавах халата зеленые чешуйки - милый психиатр в свитере, на котором всегда поблескивали странные узоры, напоминавшие змеиные кольца, был из конкурирующей фирмы. Он выдал себя, не смог держать лицо, когда я откусил свой язык на последнем приёме! Старая традиция, ставшая железным правилом - если жертва не способна вслух отречься - ничего не выйдет. О, те сумеречные месяцы, которые я "по высочайшему распоряжению" провел в каморке, познавая "пользу электросудорожной терапии" того стоили.       Тело, висящее на потолочной балке, дергалось реже и реже. Острый запах аммиака, бивший в ноздри, быстро вымерзал. Где-то в соседнем здании праздновали Новый Год, в котором всему населению Священной Империи предстояло сплотиться перед Антихристом, идущим с Запада. На мерцающем экране санитары, медсестры и врачи сурово наблюдали за праздничной децимацией, проводящейся каппеланами в каждой из рот Царского Ополчения, "для духу боевого поднятия и благодати Божественной сошествия". Червь-Император под бой курантов медленно глодал принесенные ему кости, сытно и благостно вещая о величии. За окнами плыл колокольный звон. ***       "-Василий Маркович, там, там это! Удавился!"       В столовую, запыхавшись от бега через сугробы, которые намело за ночь, вбежал краснощекий детина, двух метров роста, с наколотым на костяшках пальцев именем, совмещавший работу санитара с должностью ночного сторожа. Доктор, отвлекшись от выискывания в поданной на стол рыбе костей и обсуждения новенькой Весты, взятой одним из его подчиненных по случаю рождения дочери, поправил пухлыми пальцами салфетку на шее, спокойно протер запотевшее от волны холодного воздуха пенсне и воркующим голосом, будто говоря с ребенком, произнес       "-Голубчик, голубчик, погодите же кричать. Сядьте, отдышитесь. Иван" - повернув голос к соседу добродушно произнес врач - "подайте-ка чаю, да покрепче, он лучше трезвит. А теперь обратно к вам, молодой человек" - взгляд из-под стекол стал цепким, а голос приобрел начальственную интонацию.       Санитар, невольно вытянувшийся в струнку на стуле, подобрался и осторжно отхлебнул чаю. Наслышанный от старых служащих о непростом характере начальства, он приготовился к долгому разговору, в котором важно было не оплошать и не сболтнуть лишнего.        "-Итак, юноша, вы, кажется, хотели что-то сказать. Прежде чем Вы начнете, должен предупредить - пьянство я у своих подчиненных не терплю наравне с бездельем, и если окажется, что вам что-то померещилось спьяну - вылетите отсюда вслед за предыдущим сторожем. Ну-с, выкладывайте. Кто там, как вы выразились удавился, и что, черт бы вас побрал, это значит?!" Пышущий праведным гневом главный врач повысил тон, глядя на прячущего глаза санитара.       "-Вы хоть понимаете, что у нас через месяц проверка от губернатора! Не приведи вас Бог, если из-за недосмотра Вас или кого-то из ваших коллег нам урежут финансирование! Кто, скажите на милость, мог удавиться, если я уже полгода как распорядился пациентов из палат на улицу без надобности не пускать и каждый, я повторяю, каждый день проводить досмотр личных вещей?"       "-Э-это тот, из седьмой палаты, бес его знает, как он из комнаты выбрался. Мы с ребятами поочередно дежурили, двери наружу заперли, никак не мог он выйти" Сбивчиво и чуть ли не плача произнес санитар, чуящий повисшую над его шеей опасность увольнения. Они, празднуя, могли и недоглядеть, и теперь он ощущал себя гонцом, принесшим плохие вести и дрожащим перед взглядом высокого лорда, рещающего казнить посланца или миловать.       "-Из седьмой палаты? Ага, помню-помню его, интересный случай. Две попытки самоубийства, попал к нам впервые ещё лет 9 назад. Помнится, выпил он тогда нитрита, ну, классический метод - да только не рассчитал, что организм в отключке весь раствор выблюет. Отделался язвой и постановкой на учет. Хороший паренек, вежливый, только эти его приступы... Сколько лекарств перепробовали - сначала хорошо, а потом снова к нам идет, говорит, вернулись его видения и сны. Очень вдохновенный индивид, всё рассказывал мне про Великую Мать, из лона которой вышли наши тела. Говорил, она их породила, чтобы души людские ловить и потом пожирать. И сам ведь потом смеялся - говорил, чтобы всерьез его рассказы не принимали. Повздорил, правда, около года назад с доктором Декарабиевым, тот взялся с ним каждую неделю сеанс психотерапии проводить, говорил, будто это его в реальность возвращает. Возвращает, как же. Откушенный язык и нападение на врача, и впрямь, вернулся в реальность лучше некуда! Так вы говорите, он найден повешенным?"       Неторопливо бубнящий голос доброго дедушки, вспоминающего историю жизни одного из своих многочисленных внуков заострился, став похожим скорее на инквизиторский, будто он начинал прикидывать - на дыбу отправить столь сильно оплошавшего сотрудника или сначала поработать киянками, дробя колени.       "Я-я, к-когда обходил территорию, вижу - дверь в подсобку приоткрыта. Думал, может залез кто-нибудь - там воровать нечего, но всякое случается. А там - он. Висит, окоченелый весь - видать ночью вздернулся. И будто лыбится, прости Господи" Широко осенив себя крестным знамением, продолжал сторож "Шея вся истерта, на полу лужа всякой дряни - долго преставиться не мог, видать. Я сразу к вам и побежал, Василий Маркович!"        Тяжелое дыхание, осоловевшие глаза и запах перегара могли создать впечатление, что сидящий перед ним человек, бредит с перепоя, но это было маловероятно. Главный врач знал, что его репутация шла впереди него, и если взятый на работу вскоре после отбытого срока санитар решился побеспокоить его, всё и вправду плохо. В голове замелькали мысли. Он, конечно, сильно не пострадает. Козла отпущения найти будет легко, кандидат уже есть. Пожалуй, подняв старые связи он сумеет спустить дело на тормозах, благо у пациента из седьмой не было ни родственников, ни друзей. Только вот проверка... Финансов всегда не хватало, а загородный дом в Евпатории строился уже пятый год. Был, впрочем, вариантец.       Тяжелый взгляд вперился в переносицу сидящего перед ним санитара. Ровный голос произнес "Пациент, вероятно, погиб от переохлаждения. Конечно, нам предстоит провести внутреннее расследование того, как ему удалось покинуть палату, но, я слышал что он был довольно субтильной комплекции и, пожалуй, мог проскользнуть через решетки на окнах, разбив окно. Досадный инцидент, который может плохо отразиться на вашей дальнейшей карьере. Старшие сотрудники уже говорили о договоренности, которую наше заведение имеет с... нашими меценатами из губернской Думы?"       В небольшом мозгу высокого человека, сидящего перед начальником с бледнеющим после каждой фразы лицом, закрутились ржавые шестеренки мыслей. Он вспомнил, что некоторые пациенты порой уезжали на пару недель, садясь в приезжавшие ближе к вечеру иномарки с красивыми номерами, после чего дежурившим тогда санитарам выдавали хорошую премию, а жители палат утихали и шептались о том, что старый губернатор ограничивался девицами и от него, по крайней мере, все возвращались. Его, как новичка, в лишние подробности не посвящали - да он и сам никогда не лез не в своё дело.        -"Вижу, по лицу вижу, понимаете меня, голубчик. Вот что, возьмите себе пару помощников, приберите там всё. Преставившегося вымыть и к Софье Львовне в морг - она красоту наводить умеет, мастерица наша. Потом к воротам для служебного транспорта везите, на каталочке. Сверху укроеете, для приличия, какой-нибудь тканью. Машина будет часа через три. Справитесь - считай, что пол-оклада сверху получили, и от проблем себя уберегли. Ну, чего стоишь, шнеле, шнеле!"        Глядя в спину убегающего работника, Василий Маркович тихо мурлыкал себе под нос "В краю магнолий" и думал о величии страны, вскормившей тысячи специалистов своим материнским молоком. Над больничным крематорием курился весёлый дымок. ***       Он плыл в теплой темноте, похожей на материнское чрево, видя тысячи красочных картин, которые мелькали в его разуме всё то время, что он "жил". Тогда они походили скорее на бледные и жалкие копии - копии, в которых всё же было больше силы, чем в мире вокруг него. Теперь... Теперь он не думал о таких мелочах. Всё, к чему он стремился - сбылось. Неспешная река Тьмы несла его через Безвременье, где погасли звезды и исчезли миры, на небольшой лодчонке, вырезанной из Слова.       Он наконец стал целым, сбросив тюрьму плоти и постигнув то, что заставило бы мясной мешок, в котором его душа жила многие циклы до этого, истлеть в мгновение ока. Грёзы, ставшие Истиной. Маленькая частичка Бога возвращалась в дом своего Отца, в Небесный Иерусалим. Тысячи его глаз смотрели на Башню из слоновой кости, в которой его ждала Мать-Мудрость. У её ног играли сотни подобных ему, сотни Его самого, что наслаждались её сиянием, прежде чем исчезнуть на миг и снова появиться. На столе возле Матери лежал ключ, покрытый патиной. Спящий наконец пробудился. Он возвращался домой.        Звук. Мерзкое, резкое, искусственое пищание и механический голос, пытающийся что-то сказать ему. Он не обращал на него внимания, пока грёзы не стали тускнеть и уходить вдаль. Вселенная вокруг сжалась до пределов маленькой комнаты, в которую заточили его сознание. Будто... Будто он вернулся в проклятье? Нет, этого не могло быть, он верил, и он видел, что его вера была вознаграждена. Почему теперь его мысли снова метаются будто на них надели кандалы плоти, почему грёзы померкли и едва слышно шепчут. Почему. Он. Снова. Жил?!        Серое марево перед глазами стало яснее, голос начал приобретать смысл, а перед взором, вторя ему, появился текст.       [Приветствия и салютации! По воле высших сил, вашей душе был дан шанс на реинкарнацию. Я, ваша универсальная помощница в мире и посмертии, приветствую Вас! Зная ваше пристрастие к данмей-новеллам, вы возродитесь в мире, наиболее похожем на одну из них. Вы готовы начать новую жизнь и обрести счастье и любовь, о которых всегда мечтали?]       Он закрыл глаза. Уголки губ медленно потянулись вверх. Ох, он любил хорошие шутки, когда был жив. Десятилетия общения в Сети, на анонимных имиджбордах и в конференциях с людьми всех мастей выработали язвительность вместе с любовью к снаффу. Наверняка, это является его же шуткой над самим собой. Шуткой всемогущего существа, на мгновение решившего почувствовать спектр эмоций букашки. Сейчас он выдохнет, досчитает до десяти и растворится, снова став чистой Волей, плывущей посреди Ничто.        Минуты текли как патока, пока он терпеливо ждал своего возвращения. Механический голос на заднем плане продолжал что-то настойчиво говорить, но он не обращал внимания. Задремав, он проснулся всё там же, посреди серой дымки, напоминающей копию великой Пустоты, о которой он помнил лишь отрывки, доступные смертному разуму. В механическом голосе начали слышаться недовольные нотки, и он решил прислушаться.       [Пользователь, я настойчиво рекомендую вам перестать притворяться! Я повторяю - в случае игнорирования меня и отказа переродиться, вы вернетесь в свой старый мир. А поскольку ваше предыдущее тело мертво - вы, да простит меня Администратор за банальность, умрёте! Понимаете? Вы вернетесь в объятья смерти, лишившись шанса на жизнь Главного Героя в мире, выбранном специально для вас! В...]        -"Милейшая, будьте так добры, и верните меня туда, откуда меня столь бесцеремонно выдергнули. Мне не улыбается быть марионеткой Сюжета, Вас, или какого-то мелкого Божка из числа ваших создателей. В конечном счете - разве Вам не известно, как именно я умер?" Спокойный, чуть насмешливый тон. Пока электронный мозг Системы переваривал его фразу, он решил вздремнуть. Яркий свет, вспыхнувший в его сознании, впрочем, сбил весь настрой.       [Пользователь, я вынуждена настаивать. Вероятно, вы находитесь под влиянием эмоциий, поэтому я дам вам ещё один ша...]       "-Замолчи. Давай я сразу скажу тебе, что нет - я не хочу продолжать жить, в любом из миром, в любом из тел, пусть даже в мире вечного блаженства и в теле Фениксоокого заклинателя с алебастровой кожей, десятком вееров и толпой млеющих поклонников. Я видел то, в сравнении с чем всё это - копошение червей в навозной куче. Ты не изменишь моё мнение. Надавить на меня ты не сумеешь - страха смерти у меня нет, боль - сейчас у меня нет даже тела, а по настойчивости, с которой ты вытягиваешь у меня согласие ясно, что на душу воздействовать ты не сумеешь. Итак, отказано. Замолкай, Электронная Леди, шутка слишком затянулась.       [... По причине нестабильности хоста, в соответствии со внутренними протоколами, я вынуждена запустить "Систему Принудительного Перерождения и Нанесения Счастья". Прошу меня извинить, хост, но ставки в игре слишком высоки. Вы станете счастливы, хотите того или нет. Не пытайтесь покончить с собой - у меня есть прерогатива оставить ваше сознание в теле, даже после его фактической смерти. Вы не захотите узнать, каково будет разлагаться, ощущая каждого могильного червя. Сотрудничайте, и вскоре Радость переполнит ваше сердце! Спасибо, что остаётесь с нами.]       Перед затухающим взором ехидно плясали последние строчки. Он чувствовал, как смешливое настроение становится всё слабее. Он сильно просчитался, билась мысль на задворках разума. Свет вокруг него начал гаснуть, и мир будто превратился в водоворот, затягивающий его душу в свои цепкие лапы. Он закричал из последних сил, когда заключительная вспышка света отпечатала в его сознании.        [Yaldabaoth Corp - Пусть никто не уйдет обиженным Князем мира Сего.] ***        Громкий крик младенца раздался в резиденции Императорского Казначея. Десятки целителей, знахарок и даже праведных даосов, пышущих величием, потекли из дверей роскошной опочивальни хозяйки дома. Несколько небольших фигур, от которых пахло болотной тиной, выскользнули с едва слышным влажным шлепаньем ног по полу. Невзрачные тени мелькнули по углам украшенных яшмой и гобеленами опочивален, заставив на миг померкнуть светильники из кованой бронзы.       Ли Гоу не жалел денег - драгоценный нефрит, камни духа, шёлк и благовония повозками уходили из его скарбниц. Артефакты, за которые затевались распри, стоившие жизни тысячам, медленно утекали из сокровищниц Лотосового Дворца. Каторжники и должники вереницами побрели в дальние уголки Империи, где по слухам стояли резиденции сильнейших из Неправедных Сект. Статус левой руки малолетнего императора правящей династии вкупе с родом, ведущим отчёт чуть ли не от самого Гуань Ши Иня, в свите которого, если верить легендам, один из родоначальников его семейства был чашником, позволял купить всё, что мог представить разум и выторговать взамен на Имперские Реликвии всё остальное.       Наследник. Он поглядел на свои руки, которые тихо подрагивали. Его сын родился живым и здоровым, когда он уже отчаялся продолжить род хоть с кем-нибудь из сонма жен и наложниц, всерьез задумавшись над поиском подходящего преемника из числа племянников и дальней родни.        Небеса не были благосклонны к нему. Его первый сын был мертворожденный. Целители говорили, будто он удавил себя пуповиной во чреве матери. Разговоры быстро закончились, когда скорбящий отец усеял колами с челядью и целителями дорогу к родовому поместью. Он думал, что учел ошибку. Уповать на земных лекарей, пускай и лучших - зачем, когда у него хватит власти, чтобы повелеть этим высокомерным заклинателям, смотрящих на лишенных Дара как на грязь, ползать перед ним на брюхе. Как бы ни была сильна их школа, сотни тысяч солдат способны забросать мясом даже неприступный горный пик, которому неоткуда станет брать учеников, лишившись благоволения светской власти.       Второй из его сыновей. О, он учел всё. Роды были легкими и мальчик появился на свет здоровым, пускай и излишне тихим. Астрологи пророчили ему будущее великого полководца, который укротит звероликих варваров из Северных Пустошей и присоединит к Империи далекий Запад, где, согласно преданиям, родились сами Боги. В Великой Империи было больше 50 различных школ звездочетов. После того, как его едва родившийся наследник умер от странной болезни, занесенной одним из бродячих астрологов, осталось лишь три, слишком далекие от столицы и малоизвестные, чтобы послать своих представителей к его двору. Среди придворных составление гороскопов стало верным способом лишиться должности, отправившись в южные джунгли, умирать от болезней и чудовищ в затрапезной деревушке.        Ли Гоу помнил небольшой забальзамированный трупик, что сейчас покоится в фамильной усыпальнице. Он приходит к нему каждую неделю, смотря на останки своей мечты и надежды. Кровь, текшая из пор маленького тела отказывалась смываться, будто въевшись в кожу, сделав его похожим на злого духа-разрушителя.       Тогда он прозрел. Небеса отказались защитить его сына, презрев все дары, что он щедро жертвовал храмам и возжигал на алтарях. Возможно, убоявшись величия его наследника, что должен был стать ровней Небожителям, они решили избавиться от угрозы, потребовав от него смирения. Ли Гоу никогда не славился этой добродетелью.       Из всех углов Империи к столице потянулись фигуры, с лицами спрятанными в глубине капюшонов. Темные заклинатели, вкушающие плоть недругов, чтобы украсть их силу, с алыми губами и мелькающими в глубине ртов длинными языками. Шаманы северных дикарей, поднимающие мертвых из промерзшей земли и льющие кровь первенцев, чтобы отогреть землю стойбищ от всепоглощающего Холода. Смуглые кочевники из пустынь, окаймляющих окраинные провинции Империи, сведущие в ядах и способные, если верить шепоткам дворового люда, говорить со змеями и скорпионами. Уродливые карлики, сидящие на закорках безглазых рабов, покрытых сеткой шрамов - служители культа Боли из мангровых лесов, где до воцарения Священной Династии туземцы (почти истребленные экспедиционными корпусами) каждый месяц погребали заживо целые деревни, чтобы насытить Бога-на-Дыбе. Прекрасные девы восточных островов, вынашивающие в своем чреве морских тварей, в исполнение заключенного на заре Мира пакта. Титанические старцы с отрогов скалистых пустошей, каждый шаг которых делал землю вокруг их колонноподобных ног бесплодной.       Ли Гоу был готов к ропоту простого люда и недовольству дворянских фракций. Презренное золото, которое ценили варвары, купило ему верность коренастых наемников северных провинций, равнявших с землей восстающие города и засыпавших солью родовые усадьбы кичливой мелкой знати. Елейный голос и мастерство ритора, шепчущего на ухо юного Императора-Дракона, позволили объявить заговорщиками несколько влиятельных семей, чьи земли и имущество Ли Гоу раздал своим сторонникам, обеспечив лояльность части знати и придворных евнухов, падких до богатств. Горделивые генералы получали повышения и награды за подавление мятежей или отсылались в почетные миссии по присоединению новых провинций, где погибали от случайной засады или неизвестной лихорадки.       Он смотрел, как Империя, которой он и сотни поколений его предков помогали расти и крепнуть, приходила в упадок. Пограничные крепости всё чаще подвергались налётам, целые гарнизоны истреблялись, а крестьяне отдавали последние меры риса, чтобы заплатить налоги. Его сердце кровоточило, но холодный голос продолжал отдавать приказы, чтобы удовлетворить прихоти и нужды своего нового двора.        Всё было напрасно, пока с Запада не пришла Она. Высокая женщина с водянистыми глазами и рыжими волосами, непохожая ни на кого из жителей Империи или варваров. Дивный акцент и вызывающие дрожь истории о стране, лежащей за Землями Богов, стране, где правит Единый Бог, а роль правителя играют Иерофанты в рясах из кож паствы. Страна, не уступающая Империи, где каждый житель рождается и умирает, чтобы исполнять волю своего Владыки. Конечно, он не поверил ей на слово. После того, как сильнейшие из его придворных с улыбками поклонились ей и перерезали себе глотки, он начал прислушиваться к словам Женщины. На вопрос об имени, странница с усмешкой ответила, что он может называть её Софией, в честь "Сестры моего Учителя".       -"Дорогой Наставник услышал о твой беде и послал меня, чтобы излить милость на эти земли и подарить тебе наследника, которого ты так жаждешь. Ты получишь сына, которому предстоит зачинателем новой Империи, перед которой поблекнут все былые династии. Царства Богов, Демонов и Духов, каждое признает его власть."        Голос женщины обволакивал его разум, подтачивал волю и мягко, но неуклонно требовал лишь одного ответа. София сняла базальтовые четки, оттеняющие мрамор её кожи и протянула их Ли Гоу.        -"Небольшой талисман, который поможет нашему сыну никогда не познать ни болезней, ни горестей, ни ран. Ты поймешь, что нужно будет делать."       Бледная ладонь обхватила руку Ли Гоу и повлекла его в опочивальню. Одна ночь, из которой он помнил лишь отрывки - запах куколок шелкопряда, идущий от её кожи, боль, будто тысячи маленьких пиявок забрались внутрь его тела, вспышку света и громкий визг.       На утро он не мог понять, был ли это дурной сон или явь, и почему на его коже появились маленькие черные точки, медленно двигающиеся, будто прячась от света солнца. Горстка пепла на простынях и отвратительный запах жареного мяса, забивающий ноздри, впрочем, давали однозначный ответ. Неделю спустя лекари принесли радостную весть - Юэ Син, младшая и любимая из жен, взятая его наемниками как последняя из древнего рода, решившего взбунтоваться против реформ Ли Гоу, понесла сына.        Он всеми силами гнал от себя дурные мысли, окружив возлюбленную заботой и оравой стражников, лекарей и колдунов. Беременность протекала легко, Юэ смеялась и шутила сильнее прежнего, подтрунивая над ним, носящимся вокруг жены и угождающим любой её прихоти.       Наконец, этот день настал. Вереницы паланкинов и повозок спешили к его резиденции. Главы каждой из сильнейших Сект прислали посланцев на летающих мечах, с пилюлями из редчайших трав и зельями, "дабы помочь юной госпоже оправиться от родов и даровать наследнику защиту от болезней, свойственных детям". Сам Юный Дракон стоял у колыбели наследника, с улыбкой говоря о "светящихся внутренним огнем зеленых глазах", что несли на себе метку Небес. ***       Где-то в фамильной усыпальнице беззвучно кричала душа, запертая в терзаемом болью теле. Это могла бы быть его история, но Система никогда не отличалась всепрощением, позволяя на краткий миг увидеть счастье, от которого Человек в гордыне своей отказался.        [Итак, дорогой хост, прошло ровно 3 года с момента вашей смерти в этом мире и 3000 лет в субъективном восприятии, благодаря функции "Временной петли обучения", которую я с вашего (негласного) позволения приобрела на начальные баллы, выделенные вам. Вы хотите продолжить наше Обучение Смирению, или готовы начать сотрудничество? Конечно, теперь условия будут гораздо менее приятными, но тем больше Счастье, если оно закалено невзгодами!]       Он долго пытался прийти в себя, плавая в багряном море боли. Как самонадеянно было думать, что Электронная Сука неспособна ничего ему сделать. Она, видите ли, "была за вежливость в общении" и всегда начинала разговор на легкой ноте. Большинству его собратьев по несчастью хватало стандартного протокола. С ними она перешучивалась и отыгрывала добрую сестренку, строго ведущую по сюжету в объятия демонических красавцев и краснеющих Богов Войны. Никто из них не думал, кто стоит за Электронной Сукой, способной вырвать душу из посмертия. Никто не тратил время, чтобы поразмыслить, почему так важен был чертов Сюжет и кто извлекал выгоду от миров, прогибающихся в угоду очередному попаданцу. Они считали себя главными героями, идиоты.       Он сам был не меньшим глупцом, считая что имеет дело со слабой, уже почти проигравшей стороной. Ломать подобных ему было отдельным занятием и радостью Электронной Суки. "Победить мрачный настрой и вернуть любовь к Жизни", так она называла это. Он ждал помощи, ждал многокрылого ангела с огненным мечом, что уничтожил бы голос в его голове и вернул его в Небытие. Спаситель так и не пришел. Он хотел расплакаться, закричать, биться головой об острые углы - но тело не слушалось.       Сейчас или ещё через сотню тысяч лет личного Ада, но он даст ответ, который Она хочет услышать. Кто-то произнес его голосом       - "Я... Я согласен возродиться. Я буду следовать Сюжету. Я хочу стать счастливым."       [... Эта Система рада, что смогла переубедить Вас, хост. ( ∩´͈ ᐜ `͈∩)        Мир "Темной Звезды, Озаряющей Небо Холодным Сиянием" приветствует нового героя! Давайте сделаем эту историю незабываемой!        ( • ̀ω•́ )✧]