Рук Хант

«Послушай, я знаю, что тебе страшно, просто… Смирись» Ты мечешься под Руком в отчаянной попытке вырваться из его хватки. Связана по рукам и ногам, рот заткнут импровизированным кляпом, но ты видишь, как охотник берёт в руки лук и стрелу, начиная целиться с этого почти отсутствующего расстояния между наконечником и твоим лбом. Липкий страх обнимает тебя, кажется, пытаясь показать, что ты не одна в этой ситуации. На грани смерти он — твой страх — единственный, кто рядом из живых существ. Нет, Хант не в счёт. Он уже давно умер в твоих глазах. Да и не только твоих если честно… Пока ты пытаешься осознать происходящее выше, давай вспомним, как ты докатилась до смерти такой. Да в общем-то относительно просто, просто на тебе зациклился Рук Хант, кто ещё. Он любит красивые вещи. И красивых существ. И в тебе он нашёл эту исключительность, в сравнении с которой красота Вила или Нежа пусть и не меркла, но… Она просто была другой. Такого «защитник красоты» ещё не видел, а значит обязан запечатлеть… Сначала на бумаге. Потом на фото. В памяти. В своей жизни. Ты не идеальна. Совсем нет, даже не думай об этом. Просто красивая. В разных аспектах, сцепляющихся в единое, гармоничное произведение искусства способное быть достаточно устойчивым, чтобы стоять самостоятельно даже под проливным дождём. Но он, как хороший и добросовестный гражданин должен, нет, обязан позаботиться о тебе, как о всеобщем достоянии и уберечь. Обычная слежка, которая велась в отношении довольно многих, включая тебя, постепенно проникала во все абсолютно аспекты твоей жизни. То есть как сказать… Он уже следил за тобой больше, чем за другими. В конечном итоге от тебя оторваться было неимоверно тяжело, зелёные глаза автоматически искали в толпе твою фигурку. Но пока что ты не видишь его. К тому же совершенно себя не бережешь, особенно из того, что он увидел. Непорядок. То есть если говорить правильнее, то для твоей гармонии это хорошо, но не настолько, как могло бы быть. Он поможет. Но сначала будет подкидывать тебе письма со стихами и восхищениями тобой. Много-много таких писем, наверное, штук по пять на дню. И иногда в них была… Довольно личная информация. Конечно, это пугало. Иногда эти опусы принимали почти детальное описание каждого твоего действия в одиночестве, что вводило тебя в фрустрацию и панику. А Рук просто улыбается, запоминая такого рода реакцию… Это ново. И он сделает так ещё. Обязательно. А потом таки позаботится о тебе. Может, подложит пару вкусняшек на стол вместе с письмом, приберется, приготовит. Ну а что, так у тебя больше времени на совершенствование себя и своей красоты. Ну, в целом, почти все, что ты делаешь восхищает его. Мирись с этим. А позже он покажется тебе наконец. Сначала нарочито оставит намёки в записках или твоей комнате, ведущие к его личности. И когда ты будешь в нерешительности стоять неподалёку от него, не решаясь поговорить, будет смотреть на очередную новую эмоцию твоего лица. Какая же ты интересная. Ты даже не представляешь насколько. Правда, когда твоя паранойя станет нормой, как и твоё околобезумное состояние, он просто в одну ночь сядет на стул рядом с твоей кроватью, а когда ты ощутишь на себе пристальный взгляд и откроешь глаза, то помашет ручкой и улыбнётся, начиная «паковать» тебя, связывая. Отныне ты в его руках. На его попечении. Под его крылом. В безопасности. Под контролем. Выбор одежды, еды, распорядка дня за ним. Ему в радость возиться с тобой таким образом, как с избалованным ребёнком. Даже если ты капризничаешь. Это только больше умиляет, поверь, дорогая. Как и визги, писки и тому подобные реакции, когда он в наглую чуть ли не вгрызается в твою плоть по ночам. Твои плечи и ключицы багровые из-за его укусов и засосов, в отличие от других частей тела. Сам Хант называет это распустившимися прямо на твоей коже алыми цветами роз, к тому же колятся они одинаково неприятно и необходимо одновременно. Даже если ты не мазохистка, с ним, будь уверена, ты почувствуешь, наверное, все, что можно и нельзя. Твоё удовольствие для него все же в приоритете, и все будет учитываться при твоём заточении. Все же, эй, он что, зря следил за тобой почти всё своё свободное (и не очень) время? Он точно знает что, где, и как нажать, чтобы ты растаяла, милая. Готовься просто к нереальному удовольствию вперемешку с болезненным кровоточащими укусами. И если ты не захочешь спать с ним — не страшно. Он найдёт, как «украсить» тебя просто во время дурачества или сюсюканий с тобой условно говоря перед сном. Вот только не стоит забывать одну важную вещь в отношении Рука. Он — человек ветренный, переменчивый. Мнение у такого меняется со скоростью света, хотя, скорее это о его фаворитах. Удивительно, что при таком складе характера и ума он вообще смог так долго зафиксировать свое внимание чуть ли не на одной только тебе. Но время идёт, он постепенно привыкает к твоей персоне. Ты ещё интересна, но он изучил все твои реакции за каких-то полгода, скука от невозможности зайти дальше просто убивала. И по прошествии дней охотник все больше думал об этом всем. Он поступил неправильно. Зря он сделал это. Он хочет вернуть все на круги своя и снова следить за другими прекрасными вещами и людьми. Ведь в заточении с тобой он запер и себя по иронии жестокой судьбы. Запер свой разум, будто позабыв о собственных принципах и мнении. Чтобы вернуть все на места нужно избавиться от тебя. Выпустит — ты пойдёшь и нажалуешься кому-то, и тогда парень точно не сможет делать то, что любит. Оставит — все ещё будет считать себя твоим должником и не выйдет из порочного во всех смыслах круга никогда. Избавиться от тебя… Нужно избавиться от тебя… Буквально? Убийство?.. Сначала это просто бредовая мысль. Рук отмахивается и продолжает думать над вариантами. Но она возвращается, преследуя его по пятам. А после добавляя с собой картинки твоего бездыханного окровавленного тела, пораженного его стрелами. И вот мы тут. В начале. Точнее конце. Почему он таки решился? Сейчас узнаешь. После своей смерти. Первая стрела с этого короткого расстояния пронзает твой лоб, криво ломая кость. Секундная адская боль, а после пустота, и струящаяся из раны кровь. После в уже мёртвое тело всаживается ещё несколько стрел: в бедро, шею, бок… И главное — в область сердца. Хотелось, подобно купидону, навеки пронзить его. При твоей жизни не удалось — зато твоя смерть наконец подарит это чувство. Чувство завершенности. Ты не дышишь, но ещё не остыла. Уже помутневшие, остекленелые глаза открыты, выражая ужас. А тело кромсают на куски. Даже так ты прекрасна. Возможно, даже прекраснее, чем когда-либо. К тому же теперь вы с ним единое целое. Глядя на фото, где ты истекаешь кровью от сквозных ранений его стрел, он улыбается, доедая любимый печёночный паштет. «Et tu as aussi un goût délicieux, mon amour…» *перевод: «и на вкус ты тоже замечательная, любовь моя»