Глава двадцатая. Просто Гвенди.

Гвендолин очнулась, когда кругом стоял ночной мрак. Её глаза уперлись в темноту и вначале она даже подумала, что всего-то забыла их открыть. Болезненный звон в ушах начал умолкать и на смену ему пришел другой звук, в котором Гвендолин распознала жалобный скулеж животного. Воспоминания о произошедшем копьем вонзились в её память, и она резко встала, почувствовав стремительный приступ тошноты. На конце волшебной палочки вспыхнул свет, будто одинокая звезда сошла с небес, осветив поляну в радиусе десяти футов. У корневища необъятного ствола дерева Гвендолин заметила черный комок, в котором мгновение спустя узнала Клыка. Пес совсем не двигался, только болезненные всхлипы исходили из его порывисто вздымающейся груди. Лапы животного были неестественно сложены пополам, а из залитой кровью шерсти выпирало острие кости. В его широко распахнутых глазах пребывал жгучий ужас, который мгновенно передался подбежавшей девушке. Она рукой коснулась лба животного и прошептала слова очень похожие на те, которое говорила, останавливая кровь раненого единорога. Язык, на котором она читала заклинание резал слух двойными ударными гласными в одном слове и грубыми рычащими. Когда последнее слово было произнесено дрожащими устами девушки – не произошло совершенно никаких изменений. Пес лежал все так же болезненно скрученный, а его глаза все так же глядели в пустоту не моргая. Гвендолин зажмурилась, собирая остатки самообладания и повторила заклинание снова – но переломы оставались на месте. Душа её металась из стороны в сторону: ей нужно было спешить обратно в замок, чтобы найти троицу гриффиндорцев, попавшую под влияние предателя Квиррелла, но она не могла допустить мысли оставить это беззащитное изнывающего от болевого шока животное в одиночестве посреди леса. Гвендолин глубоко и безмятежно вздохнула, легко провела рукой по прохладной шерсти пса и придя в нарочито вызванное умиротворение произнесла слова снова. Они струились паром из уст, теплели на щеках и горели в глазах двумя огоньками - почти такими же, как тот, который мерцал на волшебной палочке. Гвендолин касалась букв пальцами, точно играла на пианино в своём доме - в тепле и безопасности. Одним звонким хрустом все кости в лапах животного встали на место, и в этот же момент пёс взвизгнул. Клык был в порядке. Он оставался слаб и рассеян, но вполне мог передвигаться и даже осознавать происходящее вокруг. Гвендолин приказала псу отправляться к своему хозяину, а сама прошла мимо хижины, поспешив в замок. Комендантский час давно начался, но для своего же спокойствия ей необходимо было усмирить нагнетающее волнение, поэтому прежде, чем спуститься на запрещенный этаж, Гвендолин поднялась в башню Гриффиндора. Высокий портрет Полной дамы, служащий входом в гостиную факультета пребывал в сонном царстве, мирно посапывая. Гвендолин было незачем будить стражника в лице женщины, облаченной в белую сорочку, с венком из фруктов на голове, ведь в любом случае пароль мисс Роуз не известен. -  Господин де Мимси… - негромко воскликнула она, так и не определившись, куда направить свой взгляд, - сэр Николас! Приведение пришло на зов мгновенно и просунуло голову сквозь стену настолько внезапно, что девушка почти позволила себе содрогнуться. Когда сэр де Мимси узрел нарушителя его покоя, он с благодушной улыбкой выплыл из-за стены и поприветствовал девушку настолько радушно, насколько того полагала долгожданная встреча с давним хорошим знакомым. Мисс Роуз не стала растрачивать драгоценное время на пустое и сразу перешла к «делу», отразившемся в вопросе, правда ли, что Грэйнджер, Уизли младший и Поттер в эту секунду пребывают в своих постелях? Сэр де Мимси слегка растерялся, что с ним случалось крайне редко. И чуть поразмыслив над ответом, сообщил, что эти трое выскочили из гостиной сразу после наступления комендантского часа, стоило бедному призраку отлучиться на пару минут. А когда тот вернулся – застал обездвиженного, точнее, совсем парализованного мистера Невилла Долгопупса, и мальчик только сейчас успел прийти в себя, чтобы рассказать приведению Гриффиндора про этих нарушителей порядка. Гвендолин такие новости совсем не обрадовали. Поблагодарив приведение за помощь, она направилась туда, где наверняка смогла бы настигнуть беглецов – в запретный коридор школы. В самом коридоре было довольно тихо. Здесь не было сопящих во сне портретов, не было окон, из которых можно было услышать уханье сов и музыкальные композиции сверчков, даже настенные факелы оказались потушены, потому слух не смог бы уловить треск огня. Всю эту безмятежность в одно мгновение бесповоротно разорвал оглушающий рев и лай трехголового пса, стоило Гвендолин распахнуть двери, которые должны были обеспечить безопасность Философского камня. Не произнося ни звука, мисс Роуз дважды взмахнула палочкой, заставив все три головы громадной псины рухнуть наземь, а само тело переместиться в сторону, открыв под собой квадратный люк. Люк этот вёл глубоко-глубоко вниз – дна невозможно рассмотреть, даже если пустить горящую звездочку (ту, которая любила сверкать на волшебных палочках волшебников) парить в той нескончаемой черной пустоте. Гвендолин не сомневалась, что это проделки магии, а значит – начались ловушки, оставленные преподавателями для защиты тайного (впрочем, уже не такого и тайного) сокровища. Девушке показалось, что она летела вниз целую вечность и вполне предвкушала встречу с антиподами*, но, к счастью ли, или к разочарованию, все же приземлилась, да к тому же на удивление мягко, а вместо людей её встретило бесконечное множество шныряющих повсюду стеблей, в которых Гвендолин узнала «Дьявольские силки». Ей повезло, что её рука до сих пор сжимала волшебную палочку, и она успела зажечь пламя – которого эти растения боялись пуще, чем мышь боится кошки, – прежде, чем стебли успели обвить девушку с ног до головы, сжимая легкие и горло, в конце концов утаскивая жертву туда, где никто бы её не нашел. Как только растение почувствовало жар огня, стебли расступились, и Гвендолин удалось встать на ноги и отскочить на узкий выступ, прижимаясь к отсыревшей стене. - Ох, Мерлин, скажи мне, что эта троица догадалась как избавиться от Силков… - тяжело выдохнув, вслух взмолила она, - Скажи мне, что они все еще живы… Путь пришлось продолжать по длинному каменному проходу – холодному и мокрому. С потолка то и дело падали крупные капли, приземляясь на пол с грубым звоном, отдающим эхо от начала и до конца тоннеля. На другой стороне прохода девушку встретило мягкое шуршание. Гвендолин вспомнила Незаблудок, крылья которых шуршат точно так же. Но в комнате, ожидавшей путницу впереди, вовсе не было фей. Ярко освещенное помещение с высоким дугообразным потолком наполняли сотни порхающих стрекоз, а вместо тельца у насекомых виднелись золотые маленькие ключики. Вдали зала Гвендолин приметила тяжелую деревянную дверь, замочная скважина которой неестественно мала, и размер её точь-в-точь совпадал с размером летающих ключей. Одна из стрекоз сильно выделялась своей изрядной потрепанностью, отразившейся в помятых, местами поломанных крыльях, отчего шныряла по залу она куда медленнее своих сестер. Гвендолин не побоялась понадеяться, что до такого состояния её довели именно первокурсники, которые также, как и она дошли до этого зала и умудрились с помощью этой отмычки пройти в следующую комнату. Разумеется, обыкновенная магия никак не смогла помочь Гвендолин в этом зале. Дверь не хотела отворяться как под напором простых, так и сложных заклинаний, а ключи попросту уворачивались от любого магического луча, направленного в их сторону. - Да ладно… - огорченно выдохнула девушка, когда в углу помещения заметила полдюжины мётл. Гвендолин никогда не летала на мётлах, более того, ей казалось, что этот навык ни за что не захотел бы поддаваться ей, если бы однажды она захотела научиться. Но, кажется сейчас у неё не оставалось никакого другого выбора, ведь наверняка ключ необходимо поймать посредством полета на метле. Потому девушка сделала уверенный шаг по направлению к сомнительному транспорту, но затем она замерла, неожиданно ощутив то самое предчувствие, которое посетило её в лесу. Она была уверена, что за спиной кто-то есть, впрочем, на этот раз Гвендолин не успела обернуться, потому что её горло тут же схватили чьи-то холодные пальцы. Несмотря на то, что Гвендолин непроизвольно зажмурилась, когда её затылок ударился о каменную стену, она все же успела разглядеть напавшего на неё мистера Северуса Снейпа. - Вот вы и здесь… - сквозь сомкнутые зубы проскрежетал зельевар, - Я поймал вас с поличным и вам придется многое объяснить. Гвендолин хрипела и краснела. Её лицо налилось кровью и казалось, что глаза вот-вот могут лопнуть. Несмотря на все это она продолжала попытки доказать профессору свою непричастность, правда он совершенно не мог разобрать слов. Именно по этой причине волшебница резко подняла ногу – уже как четверть минуты оторванную от земли – и изо всех сил – которые только у нее оставались – ударила по тому месту, которым мужчины дорожат больше всего. Профессор отпустил горло девушки и согнулся пополам всего на мгновение – и целое мгновение Гвендолин продолжала толкать зельевара и хлестать его руками по всем частям его тела, которые только попадались под её ладони и кулаки – на этот раз без особой причины. Она продолжала причитать о его безалаберности, нелюдимости и недоверия ко всему сущему, из-за чего его удалось провести вокруг пальца такому мерзавцу как Квиррелл. - Да что вы несете?! – Взревел мужчина, отталкивая от себя взбесившуюся дамочку и направляя на неё волшебное оружие. – Отвечайте, кто ваш покровитель? Впрочем, ваше признание необходимо только в качестве доказательства, которые я намерен предоставить Дамблдору. Я же вполне не испытываю сомнений по поводу стороны, которую вы предпочли. - Вы ошибаетесь! – Возразила Гвендолин сквозь горящую гортань. И как бы она не пыталась повышать голос, он все еще болезненно хрипел, – Поймите же, что дети за стенами этого зала в огромной опасности! Мы должны помочь им! Прошу вас, поверьте, я никогда не предавала вас. - Ваши уловки просто смешны… - злобно прыснул профессор, - И я должен поверить, что какие-то бездари, обучающиеся в этой школе ослушались всяких правил, да и к тому же умудрились пройти все ловушки, оставленные позади? - Не просто ученики, мистер Снейп… - многозначительно взглянув на мужчину, ответила мисс Роуз. – Это Гермиона, Рон и Гарри. Квиррелл обманул их…всех нас… он загнал детей в ловушку, заставив думать, что за всем происходящем стоите Вы! И я уверена, что он заманил их сюда нарочно. Должно быть это потому… - Гвендолин на ум пришла неожиданная мысль, и от разгоряченного цвета лица не осталось ни следа, - Должно быть, ему нужен мистер Поттер. Конечно он! Точнее… не ему, а его повелителю… Мистер Снейп, Гарри Поттер нужен Волан-де-Морту! Гвендолин увидела, что зельевар собирается задать новый вопрос, но она опередила его с ответом: Он уже здесь… - сказала она, - Квиррелл впустил его… Волан-де-Морт следил за нами все это время. Вы не верите мне… Я могла бы просто бросить в вас пару заклятий, сделать хоть что-нибудь и побежать к первокурсникам, которые наверняка нуждаются в помощи, но я знаю, что мне не победить вас. Как волшебница, только недавно окончившая академию, сможет удачно противостоять Пожирателю смерти? - Достаточно! – Холодно бросил мужчина и угрожающе приблизился к девушке, приставив палочку к её горлу. – Мне это надоело! - Конечно, вам легче поверить, что преступница та, которая пыталась стать вашим другом, чем тот, кого вы подозревали с самого начала! – Проговорила Гвендолин с раздражением, которое прежде ей не доводилось испытывать, - Вы просто… Докончить речь нелюбезным обзывательством, применить которое так норовила задетая гордость Гвендолин Роуз, не позволила та самая дверь в конце зала, которая неожиданно распахнулась. В помещение вбежала Гермиона Грэйнджер и завидев Гвендолин принялась задыхаясь что-то сумбурно объяснять, но затем её взгляд наткнулся на профессора зельеварения, и она в ужасе отпрянула, произнеся лишь: - Но разве вы не должны быть там? - Мне больше интересен тот факт, что вас не должно быть ЗДЕСЬ! – Взревел мужчина так громко, что присутствующим почудилось, будто бы стены слегка пошатнулись. - Профессор не причинит вам вреда! – Быстро заверила девочку мисс Роуз. - С этим я бы поспорил… - ответил зельевар и угрожающе шагнул по направлению к гриффиндорке, но Гвендолин остановила мужчину, схватив за мантию. - Гермиона, где Гарри? – Обратилась она к девочке, пропустив мимо внимания свирепый взгляд профессора. - Я разгадала загадку с зельями, и Гарри прошел через огонь в последнюю комнату. Он там с… - Гермиона опомнившись снова взглянула на профессора, - Вообще-то мы думали, что там его ждет профессор Снейп. Прервав тираду мистера Снейпа о том, что Гермионе временами необходимо думать поменьше, Гвендолин поспешила объявить, что в последней комнате Гарри ждал вовсе не Снейп, как всем теперь стало ясно, а Квиррелл, и что им всем необходимо поспешить! Зельевар выдернул свою мантию из рук Гвендолин, вложив в этот жест всю ненависть, которой в данный момент было наполнено его нутро, и за долю секунду оказался около входа в следующий зал. - Это не все! – Догоняя мистера Снейпа и мисс Роуз заявила гриффиндорка, - Рона чуть не убили гигантские шахматы! Шахматы и впрямь были гигантскими. Точнее было бы сказать, что все следующее помещение оказалось огромной шахматной доской, и когда посетители зала прошли внутрь, они очутились на её краю. Каменные шахматные фигуры соответствующего размера оказались расставлены так, словно только что здесь сыграли партию. А на одной из клеток Гвендолин заметила Рона, пребывающего в отключке. - Он занял фигуру Коня, пожертвовал собой, чтобы мы победили и нас пропустили в следующий зал, - объяснила Гермиона. - Позаботьтесь о нем, - бросил через плечо зельевар, устремившись к проходу за белыми фигурами шахмат. Гвендолин подбежала к мальчику и убедилась, что его рана несерьезна и его здоровью ничего не угрожает. Оставив младшего Уизли на попечение его подруги, она догнала зельевара. - Кажется я велел вам оставаться там! – Не оборачиваясь холодно проговорил профессор и взмахом палочки заставил фиолетовый огонь, смиренно полыхающий вдоль стен круглой комнатки, исчезнуть, тем самым освободив путь в последний зал. - Он в порядке, - коротко ответила девушка, оставив позади стол с множеством разновидностей зелий. Гарри Поттер лежал без сознания на широких ступеньках следующего зала, а в паре шагов от него валялось тело Квиринуса Квиррелла. Прежде, чем проверить состояние приспешника Темного Лорда, мистер Снейп метнулся к гриффиндорцу, удостоверившись в его стабильном сердцебиении и ровном дыхании. У Квиррелла же отсутствовали любые признаки жизни. Его кожа почернела, будто прогнив изнутри, а тело ссохлось, будто из него выкачали всю жидкость. - Он чертова мумия, - брезгливо прыснул Снейп, ногой столкнув его с последней ступеньки, тем самым повернув лицо к полу. На затылке умершего, где теперь отсутствовал его любимый фиолетовый тюрбан, в крике застыло еще одно лицо. Это были очертания немощи и истинного уродства, отличившиеся полным отсутствием носа, вместо которого пребывали две узкие щели, точно как у амфибий. - Волан-де-Морт изрядно потрудился одурачить всех, - прошептала Гвендолин, взглянув в иссушенные и впалые глаза, которые только недавно – как была уверена сама Гвендолин – горели красным. – Особенно мистера Квиррелла, который пал жертвой проклятия. Впрочем, я едва ли могу высказать свои соболезнования по этому поводу, напротив я верю в справедливость подобного исхода. - Не сомневаюсь, что мистер Квиррелл был вполне наслышан о последствиях, следующих за прикреплением к собственному телу давнего мертвеца, - прогремел насмешливый старческий голос за спинами присутствующих. – Ко всему прочему, он также имел представление о проклятии при испитии крови единорога. К счастью для всего магического мира оба инцидента могли привести только к одному единственному исходу – к страшной и мучительной смерти. - Вы слегка опоздали, директор, - с толикой иронии проговорила Гвендолин, обернувшись, - Шоу кончилось. И готова поспорить – никто не рассчитывает на продолжение. - Утром я получил сову из Министерства Магии с приглашением на срочное собрание. Но когда я прибыл к назначенному времени, меня ожидал сюрприз – никто из министров не ждал скромного директора Хогвартса. Разумеется, я заподозрил неладное и немедленно вернулся в школу. -Дамблдор посмотрел на Гвендолин поверх очков и взгляд его показался как никогда лукав и хитер. Опустившись около Гарри Поттера, старик забрал из руки мальчишки камень насыщенно красного цвета.  Камень напомнил Гвендолин неограненный рубин или неожиданно остекленевшую кровь – она решила, что именно так и должен выглядеть Философский камень. – Бедный мальчик, - сочувственно выдохнул волшебник, - его подруга Смерть не желает оставлять его и следует за ним всю его жизнь… Бедный мальчик. – Директор поднялся и прежде, чем снова взглянуть на остальных присутствующих, убрал камень в карман своей мантии. - Что вы собираетесь делать с Камнем, директор? – Не удержалась от вопроса Гвендолин. - Наверное остается единственное правильное решение – камень необходимо уничтожить, - пожал плечами волшебник. Дамблдор сказал о единственном разумном решении, но это вовсе не означало, что он собирается претворить это решение в жизнь. И хотя в словах последовал явный намек на это, мисс Роуз его высказывание совершенно не убедило, и тогда ей пришлось лишь понадеяться, что на этот раз для сохранности такого величайшего артефакта предпримут что-то более изысканное, чем стены здания школы. - Что будет с ним? – вновь поинтересовалась шармбатонка, взглянув на истерзанное тело бывшего профессора. – Мы же не можем его тут оставить… - Да, да, конечно, - беспечно ответил Дамблдор, - Северус, прошу, позаботься о нашем дорогом друге. -  С удовольствием, - с особым удовлетворением проговорил зельевар и в то же мгновение взмахнул палочкой. Тело Квиринуса Квиррелла тут же вспыхнуло синим пламенем, а через секунду от профессора остался лишь пепел, который разлетелся по залу сквозняком. В зал вошла Минерва, сообщившая, что мисс Грэйнджер и мистер Уизли в безопасности в своих комнатах. Завидев бесчувственного Гарри, она зашлась раздражительностью, пожурив всех тем, что они обсуждают свои дела, пока бедный мальчик мерзнет на каменных ступенях.  Декан Гриффиндора со всей нежностью коснулась лица мученика, утерев сажу от фиолетового огня, сквозь который ему пришлось пройти, выводя из строя последнюю ловушку, и посмотрела на него глазами, каким положено пребывать на лице человека, испытывающего необъятное чувство вины, будто бы одна она виновата в том, что допустила произошедшее. - То, что здесь произошло не должно быть подвержено огласке, - строго сказал Дамблдор, но затем полуулыбка затмила собой хмурость, и он добавил: - Как думаете, через сколько часов об этом будет знать вся школа? Время, предполагаемое преподавателями, не оправдалось и слухи о том, что произошло в подземелье разошлись многим позже, а точнее – к обеду следующего дня. Ученики разглагольствовали о событиях, случившихся ночью с такой живостью и убежденностью, что любому могло показаться, будто свидетелями поединка Гарри Поттера и Квиринуса Квиррелла стал весь Хогвартс. Сам Гарри Поттер все еще спал в лазарете под неустанным наблюдением Поппи Помфри. Многострадальной медсестре уже наскучило выгонять назойливых посетителей, продолжающих приносить мальчику подарки и сладости, для которых уже места не оставалось на прикроватной тумбе. А только ей посчастливилось избавиться от Грэйнджер и Уизли, которые были готовы просидеть у койки больного столько времени, сколько потребуется его выздоровлению – так на смену им пришли еще одни отродья рыжеволосого чистокровного семейства в лицах близнецов Уизли, которые, вместо обыкновенных подарков, как делали остальные, принесли своему другу сиденье от унитаза, якобы, чтобы позабавить его. Тогда мадам Помфри не выдержала и выставила обалдуев за дверь, выбросив сиденье им в след, а после этого и вовсе запретила кому-либо тревожить больного. Даже Гвендолин не смогла унять раздраженность медсестры своими аргументами, и все же смирилась, собираясь навестить гриффиндорца в другой день. Несмотря на то, что учеба закончилась, и у Гвендолин больше не оставалось дел в подземельях, она все же спустилась в обитель Ужаса с чувством необходимости навестить профессора и раз и навсегда развеять его недоверие в отношении её. Профессор сидел в своем кресле со стаканом огневиски, а значит его вновь терзали беспощадные скверные мысли или переживания, – так показалось вошедшей в кабинет мисс Роуз. Мистер Снейп не обратил на девушку никакого внимания и даже не взглянул в её сторону. Вместо того чтобы подойти к гостевому стулу, как делала обычно – она остановилась посреди кабинета и оставалась в полном молчании до того момента, пока мужчина все же не окинул её бесстрастным взглядом.

***

- Вы все еще подозреваете меня, - озвучила она его мысли. – Вы можете закончить то, что начали, когда я лежала здесь на вашем диване. Ведь мы оба знаем, какое заклинание вы собирались применить… - Вы самонадеянны… - выдал он и рывком поднялся со стула направляясь к посетительнице. - Так, возможно, вы все поймете, и мне не придется ничего объяснять, - сказала она, когда профессор остановился в шаге от неё. - А затем побежите жаловаться к Дамблдору, что бесчестный профессор зельеварения уловкой влез в ваш разум! - Я ведь сама даю согласие на это, потому у директора едва ли могут возникнуть претензии к вам на этот счет. Мистер Снейп сделал шаг назад вместе с этим наставляя на девушку волшебную палочку, а затем, едва она успела закончить свое повествование, воскликнул «Легилименс». Но ничего не произошло, заклинание не сработало, и такой исход совершенно не удивил мужчину. - Кто вы? – спросил он, опуская палочку. - Вы знаете… - улыбнулась девушка широко и безмятежно. Такой улыбкой люди встречают рассвет или долгожданный летний дождь. И мистер Снейп в какой раз убедился, что знает, кто она. Он догадался на следующее утро после того, как вынес шармбатонку из Запретного леса, проведя длинную ночь в раздумьях. Когда тень догадки коснулась его души холодными щупальцами, он наведался к Дамблдору, чтобы затронуть тему, которая, как он думал прежде, никогда не станет волновать его. - Девчонка, которую я привел к вам одиннадцать лет назад… - смиренно проговорил Северус, - Вы сказали, что она мертва… - Ну-ну, мой мальчик, - нахмурил брови волшебник, - Разве я говорил о её кончине? Я лишь высказал свое упование на то, что в новом мире, который ей придется исследовать по воле судьбы, ей больше нет нужды пожинать ту горечь и скорбь, которыми она была наполнена в столь юном возрасте. - Где она? – нетерпеливо вопросил зельевар. - Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, Северус, - улыбнулся Дамблдор. Северусу не нужен был ответ, потому что эта девочка стояла сейчас перед ним. И всего день назад ему больше нравилось думать, что она очередная шестерка Темного Лорда, обманутая и подкупленная его красивыми речами о великой вездесущей власти, которой – как думал сам Северус – Волан-де-Морту не суждено добиться из-за его привычки убивать своих же подчиненных чаще, чем маглов, а вовсе не последняя из рода провидиц, которую Северус почти согласился истязать пытками когда-то в прошлом. - Не имею ни малейшего представления, - ответил мистер Снейп своей помощнице, скорее убеждая в этом себя, чем её, - Вы чересчур осведомлены о моем прошлом, как мне пришлось убедиться. Потому я требую ваших объяснений в самой развернутой форме. Я задам свой вопрос еще раз. Кто вы такая? Подобная постановка вопроса неожиданно рассмешила Гвендолин. Прежде, чем ответить, она воздвигла глаза к потолку, припоминая что-то, а затем весело пролепетала: - Именно в настоящий момент я…я и сама не знаю, сэр… Самое большее, я знаю только, кем я была, когда встала сегодня утром, но я думаю, что с тех пор мне пришлось не раз измениться… - Сказала Алиса Гусенице, - сквозь раздражение прошипел зельевар. - Неужели вы знаете эту сказку?! – Удивилась Гвендолин. - У меня нет на это времени, убирайтесь! - Желчно бросил мужчина, и развернувшись на пятках собрался вернуться к рабочему месту, но Гендолин снова удержала его за плечо, как тогда около Большого зала, и когда профессор обернулся, она произнесла: - Раньше все звали меня Гвенди… просто Гвенди.