.

Когда я наконец выбрался наружу, улицы обволокла тьма. Случайные прохожие и их отражения в лужах совсем меня не волновали - я, как обычно, вышел без цели, и целеустремлённо иду к концу моего дня. В голове моей тишина, сотканная из хаоса мыслей, к которым я уже привык; в глазах моих пустота, к которой привыкнуть невозможно, но которая заменяет все чувства, заставляя забыть о них. Медленно блуждая, едва заставляя нити в своем теле шевелиться и удерживаться воедино, я дохожу до той же скамьи, мимо которой прохожу практически каждый раз. Я вспомнил. Лучше бы пустота и дальше блокировала доступ к чувствам и воспоминаниям. Её улыбка, её голос. Я снова слышу и вижу их. Тот самый, несуществующий образ, несущий одно лишь внутреннее разрушение. Я в очередной раз убеждаю себя, что, хотя бы ради неё, ради неё я смог бы. И тут я замечаю знакомую фигуру на скамье рядом. Была ли она здесь всё это время? - А.. ха-ха, давно не виделись, да... - Угу. Это та самая. Точнее та, кто могла стать той самой. Но я не могу. Я не чувствую того, чего "должен", в очередной раз убеждаясь, что лишь сам себя загоняю в угол. Полностью понимая, что почувствует она, я ухожу в даль. Я так не хочу, чтобы она чувствовала себя плохо, учитывая какая она в принципе; я могу быть слишком тжёлым весом для её души. И я только всё ухудшил, дав себе шанс "попробовать". Это всё зашло слишком далеко. Для многих это покажется пустяками, но я так не могу. Я просто не создан для такого. Если моё единственное спасение - это жить ради кого-то, а не ради себя, то почему даже этого у меня не получается? Разве так сложно найти кого-то, ради кого можно жить? Разве так сложно просто полюбить в ответ того, кто любит тебя? Почему даже в, казалось бы, хорошей ситуации, я всё равно страдаю. Видимо, я просто идиот, созданный для страданий, которые сам себе и приношу. Думая о всём этом, я снова забываю замечать окружающие меня улицы и их наполнение. Может, я просто хочу отдохнуть? Просто полежать в палате, лишённой лишних волнений, очистить свой ум лекарствами, очистить свою душу от тягот внешнего мира. Если же всё так просто, почему я уже не сделал этого? Наверное, проблема заключается далеко не во всём этом, а решение её не такое милое. Бредя дальше по полупустым улицам, меня снова начинает от них тошнить. Снова сжимаются мои кулаки, снова багрово-красные мысли разъедают мой разум. Хочу сломать. Треск окон и визги прохожих звучат в моей голове, но ничего так и не происходит. Это всего лишь мысли. Сам того не замечая, я вернулся в место, в котором просиживаю своё драгоценное время, и продолжил делать тщетные попытки уснуть как нормальный человек. И вот я снова иду куда-то, делать какие-то дела. Вот я снова улыбаюсь, и даже иногда смеюсь, как ни в чём не бывало. Иногда у меня не выходит даже этого, и другие начинают выяснять, что же у меня случилось. Но правда в том, что не случилось ничего. На выходе из дома, я снова пересёкся с Ней. Она спросила, не хочу ли я прогуляться с ней на выходных. Точно, ведь уже завтра пятница. Я, как обычно, ответил ей, что не против, если буду на тот момент "в состоянии". Под лучами, отражёнными холодным зеркалом, висящим в небе, я вновь покинул свой ночлег. Не считая дней, когда внезапно наступает, хоть и не большое, облегчение, кажется, с каждым таким днём становится всё тяжелее это выносить. Я не хочу умереть, не подумайте, и уж точно я не хочу сам себя убивать. Кажется, я когда-то пообещал сам себе, что никогда не сделаю такой глупости. Кажется, у меня всё ещё есть великие дела, которых я практически не коснулся. Но уже давным давно я понял, почему люди идут на такую глупость. Так не может больше продолжаться. Каждый человек, которого я считал своим другом, которому я готов был открыться достаточно, чтобы рассказать о своей проблеме, заявлял, что я сам виноват во всём этом, что я сам завёл себя в угол, и что я там и останусь, если САМ ничего не сделаю. Тогда я сделаю. Я решил. Я вновь стану на путь человека действия, на который уже разы становился. Но в этот раз всё будет иначе. Смотря луне прямо в глаза, я бросал ей вызов. Ей, и всем, кто сидит на небесах с ней рядом. Я решил попытать свою удачу в последний раз, в надежде наконец обрести счастье. Вот же оно - прямо передо мной. В пятницу, возвращаясь домой, как удобно, я встретил Её. Я решил не ждать следующего дня, и не ждать, пока она что-то сделает. Я позвал её на неофициальное свидание прямо сейчас. Она, конечно же, согласилась. Сейчас я не просто не сопротивлялся - я решил действовать. В этот раз я сам взял её за руку, сам приобнял её, когда мы сидели рядом, и, в конце концов, я сам решил наведаться к ней в гости. Она, в этот раз даже заметно, обрадовалась. Мы пришли. Сегодня в её доме были лишь мы и её кот. Кот любили меня, так же, как и большинство людей. Мы выпили чаю, я погладил кота, и мы решили просто посидеть в её комнате. Посидеть в обнимку, как и обычно. Но в этот раз всё было иначе, и она тоже это чувствовала. Однажды, она уже начинала это сама, но сейчас нам никто не мешает, и я не просто начну, но и доведу это до конца. Я начал гладить её тело, проводя по её контурам, и по тем местам, которых мне уже так привычно касаться. Я начал заходить на территорию, ранее тронутую разве что случайно. Я взял её за грудь. Она положила свою руку мне на колени и дальше. Мы начали залезать друг другу под одежду, постепенно лишаясь её. Медленно, аккуратно, но в то же время уверенно, мы слились воедино. Наши сердца стучали, я чувствовал невиданную ранее страсть. У нас обоих это был первый раз. Мои мысли отключились. Я делал это используя одни лишь инстинкты и скрытые желания. Мы жадно исследовали тела друг друга, пока наконец не выдохлись. По прошествии какого-то времени, всё закончилось. Пока она отходила в ванную, я сидел на краю кровати и смотрел в окно. Почему? Я не счастлив. Более того, я не чувствую, что что-то из произошедшего правильно или должно быть. Она вернулась. Увидя её в таком развратном виде, я поддался этой жгучей, едва вышедшей на волю страсти. Мы сделали это ещё раз, и продолжали так какое-то время. Пот, слёзы, месяц, заливающий темную комнату. Мы остановились только тогда, когда у нас полностью не осталось сил. Вдвоём мы уснули. Но сон мой был невелик. Неподвижно лежа, я смотрел в потолок, слегка окроплённый лунным светом. Это всё не так. Я всё ещё не люблю её. Я сделал это, я отбросил рациональность. Я выебал её, как грязное животное, и я всё такой же никчёмный. Всё, что мне теперь остаётся - в очередной раз бежать. Я думал, что я не такой, как большинство мужчин, что я не подвержен влиянию своего мужского начала, так сильно, чтобы оно влияло на меня в корне. Но я такой же. Я такой же трус, такой же извращённый мужлан, лишь одного и желающий. Она спала крепко, и, кажется, на её спящем обличии я видел радость. Какой же я мусор. Нет, мусор может лишь испортить запах, а я порчу жизнь всему, до чего притронусь. Мне всё таки удалось незаметно проскользнуть, оставив за собой лишь жалкую записку, в которую я не сумел начёркать ничего, кроме "Прости". Жалкий кусок дерьма. Лучше бы так и оставался лишь слизняком, не способным сделать ничего, способным навредить другим лишь своим бездействием. Когда я вышел на улицу, я, будто бы инстинктивно, снова начал бесцельно блуждать. Но злость. Злость начала одолевать меня так, как никогда ранее. Проходя по подворотням, я начал бушевать. Я бил бутылки, ломал палетки, переворачивал баки и пустые вёдра. Я начал бить всё, что попадется мне под руку. Как можно быть таким жалким ублюдком. Как можно постоянно быть не в состоянии сделать что-либо, а потом вставать, и делать колоссально хуже другим. Поэтому я люблю цветы больше, чем людей. Они, возможно, и не самые полезные, но не причиняют никому никакого зла, и чертовски красивы. Я представлял слёзы горечи на Её лице, причиной которых стал ничтожный я. Я представляю, как на её руках появляются новые шрамы, причиной которых стал ничтожный я. Я вижу. Вижу, как она прощается с этим миром. Какой я ужасный человек. Нет, я не достоин называться человеком. Я бурьян, доставляющий лишь порчу всему вокруг. В порыве моей агрессии и ненависти, я услышал чьё-то невнятное и недовольное бормотание. Это бормотание становилось всё громче, и уже, кажется, стало походить больше на крик. Заблёванный мужчина, с бутылкой в руке. Гнилые зубы, противная, грязная борода, такая же, как и всё остальное в нём. В его глазах не видно ничего, но в них никогда ничего и не было. Он, сильно шатаясь, побежал ко мне. Он упал на меня. Своими грязными, гнилыми руками, он схватился за меня. Вся моя одежда теперь в грязи и его блевотине. Он уткнулся своей грязной, гнилой рожей в мою ногу. Зубы. Зубы на полу. Его блевота, смешанная с кровью тоже. Удар за ударом. Он перестаёт быть похожим на человека, которым он никогда и не был. Бутылка, которая ещё недавно была в его руке, теперь разбитая, в руке другого ничтожества. Весь переулок залило тёмно-красным бархатом. Удивительно, и как что-то такое красивое, может быть выпущено кем-то таким ничтожным, из кого-то ещё более ничтожного? Пред моими глазами расползлась река. Удивительно, она ведь на самом краю города. Выходя из неё, я решил пойти к другому краю. Шум поезда. Мчащиеся виды за окном. Я просыпаюсь в городе, в котором никогда ранее не был. К счастью, кошелёк был у меня с собой. Я неплохо насобирал за последние полгода, так что купить дешёвый наряд не станет таким сильным ударом для меня. Переодевшись, я сдал свой старый костюм в чистку. Я нашёл самый дешёвый ночлег и улёгся спать. Но я не уснул. И так будет продолжаться ещё долгое время. Я устроился на работу, и решил обзавестись съёмным жильем. Незаметно прошло полгода. Моя новая жизнь идёт довольно неплохо. Я работаю на стабильной работе, познакомился с новыми людьми, с которыми можно выпить кофе в свободное время. Я читаю газеты, решаю в них кроссворды, любуюсь местным озером с лебедями, наслаждаюсь солнечной погодой, немного занимаюсь спортом, слежу за своим питанием и регулярно прохожу осмотр у врача. На работе новенький. Я решил встретить его, помочь ему влиться в коллектив. Прошло не очень. Я ему чем-то не нравлюсь? Он беседует с остальными. Боже, какой же он кретин. Да что он вообще несёт. Как он только что повел себя с девушкой, которая и без того плохо себя чувствует? Я не могу так это оставить. Что он только что сделал? Толкнул меня? Ударил? Вновь эта картина. Зубы на полу. Нет, лишь один. Тёмно-красный бархат - лишь брызги его. Он разъярён. Коллеги держат его за руки. Нет. Нет, всё не так. Держат меня. Его глаз уже не видно. Кажется он плачет. Он жалок, но я гораздо хуже. Ничего не ушло, ничего не стало лучше. Я лишь спрятал это всё под коврик, в надежде, что никто, и в первую очередь я сам, не заметит. Эти мерзкие, однотипные дни. Эти безвкусные люди. Я ведь даже не люблю кофе. Этот кошмар никогда не перестаёт мне сниться. Кошмар, который создал я. Она, тёмно-красный бархат, переулки, реки, люди, зубы, лужи, лица, отсутствие лиц, сигаретный дым, луна, Она, Она, Она. На следующий день я пришёл на работу как ни в чём не бывало. Начальник вызвал меня, чтобы переговорить. Мы разрешили этот конфликт, и я продолжил работу, держа планку ответственности. Но с каждым днём я тонул. Вновь я тонул, всё глубже и глубже, пока однажды, это вновь стало невыносимым. Я перестал появляться на работе. Я мало тратил, поэтому на еду и жилье мне ещё на какое-то время хватит. Я сидел в темной кухне, лежал на диване в тёмном зале-спальне. Иногда я курил прямо в этом самом зале, изредка открывая окно, забывая потом его закрыть. Я часто не ел ничего: иногда не хотелось, иногда попросту забывал. Я потерял счёт времени. Я всё время хочу спать, но спать я не могу, а когда могу, то и на сон это вовсе не похоже. Но ничего из этого не было для меня новым. До начала моей "новой" жизни, всё было абсолютно так же. Я больше не могу читать книги, не могу следить за своим здоровьем, не могу делать хоть что-либо. Но и это абсолютно для меня не в новинку. Денег постепенно становилось всё меньше и меньше, так же как и сил, которых и так не было. Кошмары ни на день не переставали одолевать меня. Я всё же решил выйти. Осень плавно перетекала в зиму. Меня встретил мой коллега. Он всегда казался мне хорошим человеком, но сейчас я не хочу хоть как-то контактировать с кем-либо. - О, давно не виделись, дружище. Ты как? - А, да, здравствуй. Я неплохо, живу. - А почему на работе не появляешься? Мы там все волнуемся, всё головы ломаем, где же ты можешь быть. - Да так, дома сижу, считай в отпуске, ха-ха. - Хм, по виду и не скажешь, что в отпуске. - Э,ну... - А давай ка лучше пройдемся, подышим побольше воздухом, может чего-нибудь сладкого перекусим, давай? - А, ну, вообще-то у меня.. - Да ничего страшного, мы не долго! Он потащил меня с собой, не оставив выбора. Мы взяли по булке и уселись на скамью в парке у того самого озера с лебедями. - Слушай, ты ведь сейчас такой... Не из-за того случая? Так ведь всегда было, да? - ..Прости, я не совсем уверен о чём ты... - Ты прекрасно понимаешь о чём я. Не бойся, я не пытаюсь тебя в чём-то уличить или обвинить. От этих слов, по спине моей пробежал не просто мороз, а, кажется, костлявые пальцы самой смерти. - Я просто хочу помочь. - Да чем тут поможешь. Да и, не то чтобы было с чем помогать. - О, помогать тут есть с чем, это я точно знаю. - Что ты знаешь? - Знаешь, ты всегда казался мне хорошим человеком. По тебе видно, что у тебя по-настоящему доброе сердце. Такого в мире мало. Все они так говорили, но никто из них не знает того, какой я на самом деле урод. - Но в то же время, в твоих глазах всегда была эта неописуемая тяжесть. Я знал, что рано или поздно ты придёшь к такому. Мне, честно говоря, даже немного стыдно, что я не смог помочь ранее, не доводя тебя до такого состояния, но я знаю, что это практически невозможно. Тем более для меня. - И.. что ты хочешь этим всем сказать? - Я не смогу вытащить тебя из такого, и даже не буду делать вид. Но я могу хотя бы подтолкнуть. - Так..? - Вставай, идём за мной. - Э? Куда мы идём? Ты меня убить хочешь что-ли? - А-ха-ха, нет конечно. Идём, и ты сам увидишь. Нехотя я встал. Мы шли достаточно долго, я даже успел вспомнить про булку у себя в руке и машинально съесть её. -Пришли. - Психиатрическая больница?.. Ты меня за больного держишь? - Конечно, так и есть. Я и сам знал это, я же не совсем отупел ещё, но всегда почему-то отрицал всё подобное, когда кто-то другой говорил об этом. Не смотря на моё сопротивление, мы зашли внутрь. Кажется, там его знали. Он вкратце объяснил ситуацию, и нас направили к какому-то кабинету. Всё это время, пока я шёл по этим старым и странным коридорам, где-то там, в глубине души, тлел огонёк. Тот самый огонёк надежды. Неужели? Мы дождались нашей очереди и вошли в кабинет вместе. Он вёл меня за собой, будто мой опекун. Никогда не подумал бы, что какой-то случайный коллега пошёл для меня на такое. Он снова объяснил ситуацию врачу, в этот раз ещё короче, и оставил меня одного. - Теперь дело за тобой. Он вышел из комнаты. Я остался наедине с врачом. Пять секунд молчания показались мне самыми долгими в моей жизни. - Итак, после слов вашего друга, я имею примерное представление о вашей ситуации, но этого совсем не хватает, чтобы собрать полную картину. Мы ведь все такие разные, и каждый случай уникален. Я и сам это всё прекрасно понимал, я же не дурак. Но вытащить из себя хоть что-то было невыносимо сложно. Но я смог. Я начал свой рассказ. Я рассказал ему почти всё, кроме, конечно же, того случая. Он внимательно выслушал меня, иногда задавал вопросы. Раньше я уже выговаривался вот так своим друзьям, но уже так давно этого не делал, что даже от самого разговора почувствовал облегчение. Небольшая пауза после моего рассказа. Он закончил писать в своей тетради и начал говорить. Он прописал мне курс лекарств, а также предложил кое-что, на что я, когда-то давно, но как будто бы ещё вчера, надеялся. Он предложил мне пройти курс лечения в диспансере. В душе я обрадовался, но, как обычно, первым моим инстинктом было отказаться. Но что-то в моей голове стрельнуло. Я согласился, практически не потратив время на раздумья. Я был приятно удивлен собой. Я вышел из кабинета и рассказал всё своему коллеге. Как оказалось, он всё это время ждал на первом этаже. Он искренне обрадовался. - Удачи. Теперь всё за тобой. Мы распрощались. Со следующего дня я ложусь на лечение, мне надо было немного подготовиться к такому. Следующий день настал. Я пошёл по адресу, который был указан на бумажке, выданной мне врачём. Пока я шёл, я всё больше начинал замечать окружающие меня виды. Вместе со страхом, надежда тусклым огоньком разгоралась внутри меня. Я зашёл в белое здание, отдал бумаги, которые мне дал врач. Так началось моё лечение. Зима. Снег сыпется с веток деревьев за окном, периодически тая и застывая вновь. Прошёл месяц. Огонька надежды больше не видать. Но всё не так плохо. Может, я и не горю в надежде, но я и не валяюсь дома, в мучениях, смотря как жизнь ускользает и рушится у меня на глазах. Всё идёт размеренно, моё состояние довольно стабильное, иногда мне даже удается поспать благодаря лекарствам. Прошёл второй месяц. Мне стало хуже. Снова. Все эти кошмары снова возвращаются, силы снова иссякают не успевая появится, лекарства практически не помогают. Прошёл ещё один месяц. Зима в этом году затяжная. Стало ещё хуже. Кошмары почти не покидают меня. Она. Я постоянно вижу Её. Ужасы моего поступка не оставляют меня в покое. Абсолютно никто об этом не знает. Никто, кроме меня. Лучше бы я и сам об этом не знал. Увеличенные дозы лекарств тоже перестают помогать. Кажется, я неизлечим. Я убью себя. Уже нет смысла продолжать влачить это блеклое существование. Я решил вскрыть вены и выпрыгнуть с самого высокого этажа здания - пятого, в единственном месте, где, по иронии судьбы, есть окно, которое можно открыть полностью. И как только за таким не уследили? И вот я стою. Вена разрезана вдоль, окно открыто, и я готовлюсь прыгать. Чистый, зимний ветер обдувает меня. Я даже вижу в этом всём что-то красивое. Мне даже становится жаль, что всё заканчивается вот так. Я наклоняюсь, но не падаю. Почему? Какая-то женщина, проходившая мимо... Она всё испортила. Почему она здесь? Кто она вообще такая? Я теряю сознание. Просыпаюсь уже в другой больнице. В той, в которой людям лечат тела, а не ума. Я начинаю осознавать произошедшее. М-да, даже закончить жизнь не смог красиво. Честно говоря, в тот момент у меня даже не было моей привычной, душераздирающей тоски. Я просто был разочарован. Что это за женщина вообще была? Кажется, она немного выделялась на фоне всех остальных работающих там. Но чем же... Точно, она ведь даже не работает там. Кажется, кто-то из её родственников лежал там, и вместе с её постоянными визитами, она начала помогать и другим. По-сути, она волонтёр. Я провалился обратно в сон. Видать, организм мой, всё таки, восстановился не до конца. Пролежав какое-то время там, меня вернули обратно, в моё, уже привычное место, где людям лечат умы. После нескольких осмотров у врача, меня положили снова лежать и принимать лекарства. Эта девушка. Она принесла суп кому-то из пациентов, но как только заметила меня, слегка побледнела, второпях отдала суп, и нервным шагом направилась ко мне. - Эм, вы как?.. - Да вполне неплохо. А почему спрашиваешь? Не знаю откуда взялся весь этот сарказм. Кажется, попытка полностью уйти в мир иной всё-таки забрала ещё одну долю чувств, среди которых была часть моих страданий. - Как вы можете такое говорить? Неужели всё настолько плохо?.. Я не совсем понял о чём она, но я почувствовал, что ей действительно не всё равно. Так проходили дни. Я продолжал выполнять свою лечебную рутину, пока она постоянно подходила ко мне, задавая всякие вопросы, ведя непринуждённые беседы и ухаживая за мной так же, как и за остальными пациентами. Кажется, я даже что-то чувствую, каждый раз, как она подходит. Это странно. В один день я понял, насколько близки мы стали. Наверное её даже можно назвать другом. Снега и холода отступали, и наружу всё больше выходила весна. Кажется, мне становится лучше. Она была ангелом. Я верил, что именно она сможет наконец спасти меня. Я рассказал ей всё. Всё то, что не стал говорить даже врачам. Она осудила меня. Но она не стала продолжать. Она приняла это. Я был готов всю жизнь посвятить этой женщине. Она стала не просто светом в туннеле жизни, а самим её воплощением. Вскоре меня выписали. Мы решили жить вместе. Жизнь была похожа на рай. Она была далека от роскошной, но мне и не нужно было всё это, когда она была рядом со мной. Во мне наконец появились силы. Я устроился на работу, параллельно трудясь над воплощением своих мечт. Её бездыханное тело предстало передо мной. Рубиновые лучи закатного солнца пронзали мои глазницы. Что же здесь случилось. Она... кажется болела? Нет, может вор... А важно ли вообще это? Кусок стекла скользил вдоль моей руки. Старый шрам остался не тронут. Я чувствую, как мои ноги перестают удерживаться за землю подо мной. Знакомые стены и потолок. Я снова здесь. В месте, в котором лечат не умы, а тела. Врачи что-то говорят мне. Не помню. Я предстал перед судом. Какого чёрта они от меня хотят? Нет. Нет нет нет нет нет нет нет. Нет. Я не убивал её. Никогда бы в жизни я не такое не пошёл. Вздувшиеся вены уже начинают лопаться одна за другой. Как они смеют. Подставили. Два с половиной месяца я просидел в тюрьме, после чего пришёл мужчина в костюме, и сказал, что меня подставили, и я теперь свободен. Зачем они меня выпустили. Ничего хорошего меня здесь не ждёт. Меня в принципе ничего здесь не ждёт. Слоняясь по улицам, я увидел его. Он убил моего ангела. Теперь я убью его. И вот я снова здесь. Снова лечат моё тело. И вот я снова здесь. Снова я предстал пред судом. В этот раз, я действительно это сделал. Мой адвокат смог списать это всё на нездоровую психику. Меня заставили пройти курс осмотров и лечения в психиатрической лечебнице для преступников и просто безумных. Спустя год я вышел. Кое-как прожив неделю на свободе, я устроил массовую потасовку возле одного клуба. Кажется я даже пришиб кого-то. Но в этот раз меня не поймают. Я бежал и бежал, бежал и бежал, пока, в итоге, не выдохся полностью. Я решил. Я убью себя. В этот раз точно. У меня больше не осталось места для ещё одного шрама. Пока я брёл непонятно куда, пытаясь восстановить дыхание, я увидел её. Проститутка. Она была молодой, но в её глазах была одна смерть. Она заприметила меня, и предложила мне свои услуги. Я согласился, и отдал ей последние свои деньги. Мы зашли в какую-то разваливающуюся гостиницу. То, что в ней происходило, было невероятным. Мы делали это, будто точно знали, что это наш последний раз, ведь так и было. Невероятная, животная страсть двух умирающих животных. Ещё какое-то время мы лежали. Я решил заговорить. Она была грешным созданием, ни чуть не меньше меня. Я поведал ей свою историю. Она не осудила. Она не порицала. Она меня поняла. В тот момент, не только земля, но и всё остальное, что как либо держало моё сознание в этом физическом мире, кажется, покинуло меня. Она будто бы отпустила все мои грехи, так же как и я отпустил её. Мы прониклись глубочайшей любовью. Любовью, известной только лишь двум умирающим животным, но в тот момент, мы оба были человечнее любого другого. Мы решили закончить это всё вместе. Может мы и простили грехи друг друга, но смогли мы это сделать лишь потому, что скоро уйдем. Что может быть красивее и поэтичнее парного суицида проститутки и убийцы? Когда мы пришли к месту назначения, солнце лишь начинало вставать. На рассвете мы лишились оков Лишились всего, что делало нас людьми Лишились всего, что делало нас нелюдями Мы словно перья, мы словно пух Долгожданная пустота постигла нас На рассвете мы лишились ума Но не тел, не я Я живу, как и всегда