Ледяной Долг

      Сиель сегодня встал особенно рано. Ещё не один лучик Солнца не прорезал угрюмое небо Норденблайта, в то время, как эльф уже завтракал и собирался идти в мастерскую. После того, как силы тьмы были разгромлены, а народ расы нордлиф измотан хоть довольно короткой, но кровопролитной войной у кузнеца кипела работа сутками на пролёт. Необходимо было чинить снаряжения армии королевства, помогать создавать корабли, взамен тех, что были утеряны. Временами Сиелю было очень тяжело, он плохо высыпался, поскольку работал на износ. Периодически даже забывая поесть. Из-за чего местами его лицо стало покрываться морщинами а его черты грубеть. Плата за то, что нордлиф не успевал вернуть организму "кредит".       Мрачные думы посещали мысли эльфа, в то время как магия и молот выковывали форму очередной ветви ледяного древа. Ведь он не от счастливой жизни пошёл учиться магии певца льда. Воспоминания нахлынули на эльфа. Его семья умирала в нищете, отец был балагуром, который напивался в корчме. Напивался он на деньги, которые зарабатывал в качестве портового грузчика. Мать же была опорой семьи и приносила доход в виде нескольких монет благодаря своему таланту ткача. Её платки и шали знали во всём городе. Благодаря ей наверное Сиель и выжил, благодаря ей он и стал достойным членом общества. Но отец был ему отвратителен. Он был абсолютным антонимом всем добродетелям нордлиф. Вспыльчивый пьянчуга, за которого он и мать краснели чуть ли не каждый день перед городской стражей. Но тогда Сиель не понимал. Он не понимал того, что был счастлив в это время. Что у него была семья и любящая мать. Сейчас же, все что у него осталось это лишь пламя кузнечного очага и тёмная ненависть к дикарям с севера. Бздынь. Обрушился удар молота. Перед глазами эльфа пронеслись суженные корабли. Бздынь. Перед его лицом проплыла красная от крови пристань. Бздынь. Мать со сломанной шеей на главной площади. Бздынь. Маленький дом, где он жил был сожжён до тла.       Вот что помнил Сиель, когда вернулся из столицы домой. Первое, что сделал эльф - он упокоил мать в небольшом лесу рядом с городом, его навыков хватало, чтобы сделать простую оградку. Его родной дом, его друзья и соседи, большая часть из них была вырезана, как скот. Отвлекаясь от воспоминаний, эльф переключился с выравнивания нагрудной пластины на заточку клинков. Клинки должны быть остры, если они вернуться. Остры. Как колья, на которых были насажены защитники гавани. Глаза Сиеля вспыхнули голубым, после чего он сжимая клинок, стал все сильнее водить ладонью вдоль его лезвия, нашептывая слова на нордлифском языке. Казалось всю свою боль и обиду, что мучили кузнеца, воплощались в ледяной магии. От нахлынувших воспоминаний сердце эльфа стало комом льда. Он желал смерти. Самой страшной смерти, для всех дикарей. Они лишь животные, которым не виданы никакие чувства, кроме тяги к богатству и удовлетворения низменных потребностей. Мысли кузнеца были прерваны неожиданным откликом.       - Г-господин Сиель? - Обратился робкий детский голос. Мастер прервался, но только лишь на секунду - этого было достаточно, чтобы обозначить, что юному нордлифу удалось обратить на себя внимание. - Нам бы...Ну... - Он протянул пару обломков, некогда бывших мотыгой, - Мама наказала обратиться к вам, а ещё, коли вас не затруднит, нам бы с дюжину гвоздей, а то сарай совсем уж разваливается.       Удар, и кираса приняла необходимую форму. Глаза Сиеля приняли обычный вид. Он протянул руку и принял от мальчишки остатки поломанного инструмента. Ничего сложного, всего лишь заменить черенок. Минута, и дело сделано. Мальчишка с нескрываемым восторгом смотрел на такую, казалось бы, простую работу и после рассыпался в благодарностях, да так, что не заметил, как Сиель уже стоял у входа в мастерскую с верным молотом в одной руке и свертком небольших ветвей ледяного древа - в другой.       - Веди, - только и сказал кузнец, прежде чем выдвинуться за мальчуганом. У него есть работа, которую нужно сделать. Сейчас он - надежда своего народа. Сейчас он защитник жителей, защитник их будущего.