OUTLAST | ВЫЖИТЬ

Здравствуйте. Меня зовут Вэйлон Парк, и сейчас я расскажу вам свою историю. Нет, я не очередной журналист, как вы могли подумать с первого взгляда. Да и образования соответствующего у меня за плечами даже случайным образом не найдётся. Зато я программист, окончивший с отличием калифорнийский университет Беркли. У меня было всё, что нужно даже среднестатистическому человеку дом, любимая жена, двое детей, работа. Работа. Хах. Прежнюю я оставил, но если бы заранее знал чего ради, то не сорвался бы с места. Но любой дурак поведётся на более высокооплачиваемую работу и карьерный рост. Как жаль, что этим дураком оказался именно я. Лиза не хотела переезжать из Боулдера в Ледвилл, но согласилась, понимая, насколько важным это было для меня. К тому же желание обеспечить семью, чтобы жена и дети ни в чём не нуждались, по сравнению со здравым смыслом во мне преобладало во много раз. Хотя тогда я тоже считал, что делаю правильный выбор, ведь мне практически чудом удалось заключить сделку т с корпорацией Меркофф в лечебнице Маунт Мэссив. Таким незатейливым образом вступив в ряды её сотрудников на небольшой срок, я две недели должен был поддерживать морфогенетический двигатель и заниматься дополнительным программированием по научно-исследовательским работам корпорации в психиатрической больнице. Через пару дней меня отлучили от семьи, поскольку я при вступлении в организацию подписал контракт о неразглашении информации, впитываемую мной, по правде говоря, без всякого энтузиазма, а строгий протокол безопасности данного заведения просто-напросто не давал мне шанса выйти на связь со своими близкими во избежание утечки хоть каких-то, даже самых незначительных, данных. От меня лишь требовалось выполнение своих обязанностей и... всё. Теперь я даже не уверен, что по завершению своих дел, они отпустили бы меня просто так. Доверия здешние правила, работники, доктора и ученые, ведущие опасные эксперименты на своих пациентах, мне не внушали от слова совсем. Может, не сразу, но до меня понемногу стало доходить, насколько огромную ошибку я совершил. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, мне, превозмогая страх, пришлось принять довольно-таки серьёзное решение для себя, чтобы действовать за спиной этой подозрительной психиатрической больницы и без зазрения совести разоблачить бесчеловечные эксперименты перед Меркофф общественностью. На заметку: хочу сказать, что первоначально подозрительной она мне не казалась. 17 сентября 2013 года. Я запомнил этот день надолго, если не до конца своей жалкой жизни. Именно тогда я, находясь в выделенной мне серверной комнате, написал письмо Майлзу Апшеру своему кумиру в области журналистики. Наверное, он никогда не простит меня, если всё таки приехал сюда по моей просьбе и даже успел его отправить, перед тем, как меня пригласили в лабораторию управления морфогенетическим двигателем, где в ходе работы исправления нужной программы один из подопытных пациентов смог вырваться из цепких лап охраны и с мольбой о помощи сумел напугать даже старого доброго программиста. То есть меня. По возвращении в свою комнату, я быстро направился к своему ноутбуку, чтобы стереть все следы того, что я вывел информацию в какой никакой свет, но, к своему вящему сожалению, попал в ловушку Джереми Блера один из высокопоставленных личностей Меркофф и мой руководитель. Оказался той ещё скотиной, который во время моего отсутствия проверил исходящие электронные письма. Представьте себе, насколько он был зол, если на глазах у обладателя дорогого железа, это самое дорогое железо потерпело поражение, встретившись с полом лицом к лицу, а я, хозяин теперь уже сломанного ноутбука, был возведён к числу пациентов этой до невозможности ненормальной психбольницы. Якобы в наказание за нарушение контракта о неразглашении информации. Они тут все до единого сумасшедшие, и им бы самим не помешал личный психиатр. Ни одному человеку, находящемуся в здравом уме, не придёт в голову то, что они сотворили здесь путём опытов над людьми. Как бы не прискорбно это было, но им удалось получить на свет то, ради чего ученые и доктора это затеяли. И я... даже я принимал в этом участие. До сих пор не могу отделаться от мысли, что я тоже был замешан в этом дерьме. Проект Вальридер оказался не столь успешным, как хотелось бы остальным. Некий Билли вырвался на свободу не знаю, что это за хрень, но даже призраком её не назовёшь. Разрывает на части всех, кого видит. Но я сейчас не об этом. На мне, как и на остальных пациентах, ставили опыты. Но после первой же психологической пытки морфогенетической терапией, мне всё же удалось освободиться. Правда, отвращение от некоего Эндрю, который не пойми зачем вылизал мне глаза, до сих пор доводит до стадии я сейчас блевану. Впрочем, это компенсировалось тем, что чуть позже неведомая "черная дымка" выпустила кишки наружу не мне, а пациенту в соседней камере. То ещё зрелище и отнюдь не из приятных. Ужас и страх вот, что я испытывал на протяжении всего времени пребывания в Маунт Мэссив, начиная с этой самой секунды. Неосведомлённый, что же именно произошло здесь за каких то несколько часов, я поборол себя и поднялся с кресла. Не знаю, каким образом, но ремни, которыми мои руки были прикованы к ручкам, расцепились и позволили мне оказаться на свободе. Первым делом, что мне бросилось в глаза камера. Не мешкая ни секунды, я вооружился ею, чтобы любым путём добыть неопровержимые доказательства жесточайших опытов над пациентами этой лечебницы, считая своим долгом донести до общества всю правду. Происходящее тут, когда пациенты вырвались из под контроля врачей и охраны, пугало во много крат больше, чем увиденное глазами обычного сотрудника ещё пару часов назад или тот же неудачный эксперимент. Мне ничего больше не оставалось, как попытаться выбраться из этого проклятого места, но я отчётливо понимал, что кошмар, пережитый здесь, мне никогда не удастся забыть. Но двум психопатам я всё таки обязан. Один из них зачем то открыл двери моей камеры. Другой... То, от чего он меня спас можно описать только нецензурными словами. Мне никогда в жизни не было так страшно и мерзко одновременно. Надо было послушать его и не идти дальше. Инстинкт самосохранения? Не смешите, в таком месте он уже давно изжил себя и к тому моменту даже самоубийство начало казаться мне самым разумным решением. Без понятия, что меня останавливало, но я продолжал идти. Терять всё равно было нечего. Так я думал до тех пор, пока за мной по всем этажам не стал гоняться самый что ни наесть психопат, бормочущий что-то о том, как ему хочется иметь семью. На словах звучит безобидно, но, побывав на моем месте, вы бы поняли эта тварь действительно сошла с ума и заслуживала только смерти. В попытках убежать от него я сломал ногу, а потом меня поймали. Что с такой травмой было вовсе неудивительным. Он звал меня дорогая... совсем крыша поехала, думал я, пока носился по темным помещениям в попытках спрятаться от него, а когда я, загнанный в ловушку, смотрел через сломанную вентиляцию в железном ящичке, что он делал со своими жертвами, понял так оно и есть. Испачканные в лужах крови стол, полы, циркулярка... с помощью которой и меня хотели сделать женщиной, видимо, ко всем чертям собираясь искромсать всё тело. Знать не хочу, кто это был ревнивая любовница нашего господина в красивом фраке или психически больной, решивший мне помочь, но благодаря ему я спасся. А чуть позже этот чудесный пластический хирург получил по заслугам. Представьте моё ликование, когда Эдди Глускин, наконец-то, сдох. Ведь, по сравнению с ним, даже тот каннибал безобидная душка. Если откинуть весьма не поднимающий настроения факт, что из меня хотели сделать вкусный обед. А тот огромный монстр, от которого разбегалась в страхе вся лечебница, вообще немного не в счёт, он быстро нашёл себе другую жертву, и я, не кривя душой говорю, этому был несказанно рад. Привет, Майлзу Я долго смотрел на его мертвое тело и впервые чувствовал облегчение от смерти человека, и плевать, что человеком то его назвать язык не повернется. Мы могли бы стать красивыми, последние его слова, а в голове крутится лишь одна мысль ты и так прекрасно смотришься между этими канатами мёртвым. Я смог выжить. Я смог выбраться из этой черной дыры, добравшись до выхода. Сомневаюсь, что с целью помочь или с благородными целями, Вальридер убил Джереми, последнего человека, из-за которого и начался мой собственный ад, а я, сев в чей-то автомобиль, как-будто оставленный здесь специально для меня, навсегда попрощаться. И как всегда: что-то останавливает меня нажать на enter и отправить сообщение в редакцию. Хватаюсь за голову и нервно дышу, понимая, насколько серьёзными могут последствиях и в случае не оповещения социума, и в случае, если моё письмо не примут за бред больного воображения и всё-таки опубликуют в газетах или огласят его с помощью любого другого средства массовой информации. Я жив, но увяз в зыбучих песках без возможности вернуться к прежней жизни. Не сказать, что я сильно изменился после событий в Маунт Мэссив, но оптимизм этого человека заметно пострадал. Верить в лучшее стало намного сложнее, несмотря на то, что ему удалось выбраться оттуда живым. Не невредимым, но живым. Казалось бы, что ему несказанно повезло, а он всё равно готов поспорить с любым из вас о том, что это не так. Жить с таким увесистым камнем на плечах довольно тяжело, когда ты разрываешься меж двух огней и каждый раз не знаешь, как на самом деле будет лучше. Перестал доверять людям и полностью закрылся в себе, сведя на минимум любое общение, в том числе и с семьёй, которая наоборот могла бы поспособствовать мне реабилитации после пережитого кошмара. Но я решил вообще не показываться им на глаза, и не только по этой причине. Больше всего беспокоился за их безопасность и считал, что, поддерживая с ними связь, он только навредит им. Отвечает только либо короткими предложениями, либо реагирую со злой усмешкой и при случае пытаюсь добить фразой. Обычно бьёт метко и попадаю прямо в цель, но за неимением особой ожесточенности и злости делаю это только в особо экстренных случаях, когда собеседник крайне назойлив. Вы знаете, после того как балансируешь на грани жизни и смерти, сложно не нажить себе десятки-сотни новых страхов и комплексов. Конечно, хочется сделать из себя образец для подражания, идеал сильного человека, который выжил, переборол в себе все... Но после такого, скорее, начнешь просыпаться посреди ночи с криком, а потом кусать губы, сдерживая новые; и да, я начал. Стал бояться больниц и врачей, особенно психиатрических, а к самим больным стал относиться более понимающе - скорее даже толерантнее. Хотя, пожалуй, лишний раз лучше обойдёт таких людей стороной за незнанием, что же всё-таки творится у них в голове. Пожалуй, правильнее будет сказать даже не то, что мой оптимизм пострадал - в отличии от самого человека, он все же умер. И теперь мужчина старается избегать любых новых и сильных привязанностей и не подпускать к себе людей вовсе. - Джереми Блэр, испугавшись утечки информации, каждый раз препятствовал цели выбраться из здания. - После всех этих ужасающих событий, он бросил семью, уехав в другой город и ничего не сказав им об этом, несмотря на то, что так сильно хотел вернуться обратно к ним. Поэтому, жив он или же давно распрощался с жизнью, жена и дети не знают, зато он уверен в их безопасности. - Камеру, с записанными видео, всегда таскает при себе, но во избежание проблем с Меркофф пока что не рискует его где-то публиковать или делать какие-то громкие заявления о насущных делах корпорации. Мужчина решил повременить с этим, но с каждым разом он всё ближе и ближе к тому, чтобы поведать общественности все тайны. А пока часть самой корпорации развалилась, то лучше всего подождать нужного момента.