Девять дней

1. Страж принёс его домой без сознания, дрожащего, окровавленного и едва дышащего. Он не был уверен, что Дрифтер переживёт эту ночь, но на следующий день его глаза открылись достаточно надолго, чтобы узнать Стража и дотянуться до него рукой, трясущейся и неуклюжей. Он ничего не сказал, но Страж сжал его пальцы и не отпускал, пока дыхание Дрифтера не замедлилось, а глаза не закрылись вновь. Страж глубоко, прерывисто вздохнул и склонился над ним, лбом к его лбу, всё ещё переплетая пальцы, и остался в таком положении ещё надолго. 2. Страж не кашлял ни разу с тех пор, как нашёл Дрифтера. Дрифтер не переставал. Он снял маску и шлем, и всё, что мог почувствовать Страж, видя его – это страх и тревогу, потому что лицо Дрифтера искажалось болью каждый раз, как он делал вдох. Под глазами легли глубокие тени. Дрифтер был бледен, и он терял так много крови. Он ещё не мог проглотить большую часть своей еды. Но, по крайней мере, теперь он ел хоть что-то. Сердце Стража сжималось от боли при взгляде Дрифтера, когда тот выкашливал большую часть рагу на простыни, смущённый, стыдливый и беспомощный. Страж хотел успокоить его, но Дрифтер отводил взгляд в сторону. 3. Он сделал несколько шатких шагов по комнате, тяжело опираясь на Стража, спотыкаясь и едва не падая. Но Дрифтер справлялся, и проблеск лёгкого триумфа в его глазах заставил Стража почти осмелиться надеяться. После Дрифтер кашлял сильнее, чем когда-либо, измученный напряжением. Он держался за Стража, согнувшись пополам и почти сотрясаясь в конвульсиях от силы приступа, и к тому времени, когда все закончилось, Дрифтер был слишком измучен, чтобы двигаться. Страж гладил его волосы, пока он не заснул. Он казался таким маленьким. 4. Боль виднелась в каждом движении Дрифтера, каждом затруднённом вздохе. Им двоим требовалась почти половина часа, чтобы один раз обойти комнату. Чтобы отвлечь Дрифтера от этого, Страж рассказывал истории — полностью правдивые или немного приукрашенные; истории о своих приключениях, полузабытые небылицы из далекого родного города и сплетни, подхваченные на рынке. Страж не мог унять боль Дрифтера, но, по крайней мере, заставлял его улыбнуться. Они оставляли в стороне историю и мифологию. Есть вещи, о которых никто из них не хотел думать. 5. Ему не становилось лучше. 6. Фехтовальщик, который тренировал других горожан, был немногословен, и Страж тоже. Тренер ничего не сказал, когда Страж пришёл на спарринг-матч, пока Дрифтер спал; и если фехтовальщик и заметил энергию ярости в движениях Стража, то не комментировал её. Страж был благодарен. Он не хотел разговаривать сейчас. Когда он в изнеможении упал на колени, шепча проклятия и плача, тренер не задавал вопросов. Он сел рядом, тихий и сочувствующий, безмолвно свидетельствуя о горе старого друга. 7. Они не говорили о чёрной маслянистой субстанции, которой Дрифтер начал откашливать вперемешку с кровью. Они не говорили, как на полпути через комнату, даже тяжело опираясь на плечо Стража, его ноги подкосились и отказались нести Дрифтера дальше; или о том, как мало он мог съесть, прежде чем его тело полностью отвергало эту попытку. Страж садился рядом с Дрифтером на кровать, и они вдвоем говорили о чем угодно — о вещах, которые видели в своих путешествиях, о тех, кого оставили позади, о красоте западных кристаллов на закате и о том, как выглядит Централ весной. Дрифтер сжимал руку Стража удивительно сильно, учитывая, насколько он ослаб. Даже засыпая, он отказывался отпускать. Как и Страж. 8. Он то приходил в сознание, то терял его, лихорадочное и никогда не проясняющееся достаточно. Страж покинул его только один раз, когда в дверь постучали и он обнаружил ребёнка с мячом под мышкой, желающего знать, будет ли Дрифтер играть с ним, когда ему станет лучше. У Стража не нашлось сил объяснить. Ребёнок оставил ему мяч. Чтобы Дрифтер мог практиковаться, говорит он. Стражу потребовались все его силы, чтобы не сломаться окончательно после ухода ребёнка. 9. Страж спал рядом с ним. Дрифтер был беспокойным, периодически просыпался от приступов кашля и лихорадочных снов. В конце концов, ни один из них почти не спал; Страж был слишком занят тем, чтобы держать хрупкое тело, пока оно сотрясалось от кашля или сильной дрожи. К тому времени, как солнце начало восходить, Дрифтер, наконец, успокоился, хотя он все еще судорожно дрожал и прижимался к телу Стража, чтобы согреться. Кожа Дрифтера была такой холодной. Дрифтер сфокусировал взгляд на лице Стража и протянул руку, чтобы провести пальцами по его скуле. Затем огромным усилием придвинулся достаточно близко, чтобы Страж услышал хриплый, шепчущий в ухо голос, и почувствовал слабое дыхание на щеке. «Я хочу увидеть небо». Страж вынес Дрифтера наружу. Он почти ничего не весил и ощущался ужасно хрупким в объятиях, как будто болезнь съела его изнутри. Когда Страж осторожно поднял его, Дрифтер обвил руками его шею и положил голову на плечо, слабый и неподвижный. Страж чувствовал движения его груди в такт затруднённому дыханию, ощущал каждый резкий вдох. Страж прижимал Дрифтера близко к себе, когда они сидели снаружи и наблюдали за восходом солнца. Дрифтер цеплялся за верхнюю часть туники Стража: пальцы сжимали ткань, голова склонялась на грудь. Руки Стража, обнимающие хрупкое тело, — единственное, что удерживало Дрифтера в вертикальном положении. Его глаза были затуманены лихорадкой, он дрожал от легкого ветра, но Страж думал, что он рад видеть, как цвета наполняют небо. В конце концов Дрифтер прижимался головой к плечу Стража и замер. Его хватка ослабла. Страж посмотрел на него сверху вниз и на мгновение подумал, что он снова заснул. И тогда он понял. Тот факт, что это было почти неизбежно с самого начала, не поможет перенести это легче. Как будто он потерял способность оставаться в вертикальном положении, Страж склонился над ним, прижимая обмякшую фигуру к груди, и закричал.