Часть 1

      Демон был в своей комнате и скрипел пером. После смерти отца бумажной работы в Аду меньше не стало, а другие демоны избегали ее, считая самым скучным занятием для демона, особенно для Советника, из всех, что только можно было найти. В чем-то они были правы, но Гению это не мешало любить такую нудную работу. По крайней мере, от нее была польза. Он прервался, услышав шорох в углу. Он знал, сейчас шли очередные бои, и не ждал никого, потому на всякий случай подготовил простенькое заклинание для обороны прежде чем обернуться. Но обнаружил лишь олененка.       — Солис, что ты здесь делаешь? — он выдохнул с облегчением, положив перо на стопку бумаг, что еще не успел рассмотреть.       — Я Солис не для тебя! — олененок зашипел и, не думая, больно укусил Гения за ногу.       Демон чудом не взвыл, прекрасно помня, что его соседи были сейчас у себя, и если бы услышали шум, могли прийти узнать, что происходит. Конечно, сам Гений был им безразличен, если бы его убили, его место вновь занял бы его дед, отошедший от дел и живший где-то в удалении, но вот Солиса могли схватить как маленького убийцу или хотя бы адского, что пробрался в район Советников, в котором находиться не имел права. Гению очень не хотелось последнего, он обещал Амару и Аше помогать с сыном и присматривать за ним по необходимости.       — Тебе дан рот не для красоты, и не только для того, чтобы класть в него еду, чертенок. — тихо прошипел Гений.       — Я не чертенок и не демоненок, я это я. — Солис насупился еще сильнее.       — Это не меняет сути, юноша. — Гений строго посмотрел на ребенка.       — Это имя мне дано отцом, я не хочу, чтобы его произносил кто-то, кроме родителей. — неохотно пробурчал Солис, уткнувшись взглядом в пол.       — Так-то лучше.       Тяжело вздохнув, Гений достал ящичек с верхней полки и стал обрабатывать укушенную ногу. Ему даже себе было сложно признать, сколько на нем оставалось укусов и следов от этого мелкого и не менее вредного адского, наверное, даже в боях он пострадал меньше, чем от этого сорванца. И все же чем-то он ему нравился.       — Почему ты не с ними? — очень строго спросил Солис.       — Мне повредило крыло в прошлой битве, я пока не могу взлететь.       — Я думал, потому, что Советники забрались в теплые пещеры и отъедают себе бока.       Гений очень тяжело вздохнул, пытаясь найти в себе силы продолжать этот разговор. Он попросил Солиса выразить, что именно он хочет этим сказать, и немного погодя добавил, что лучше говорить тише, чтобы у соседей не было подозрений, что в комнате есть кто-то не из Советников.       — Пока черти и демоны там умирают, вы сидите здесь и ничего не делаете, чтобы остановить войну! Ты даже не пытаешься защитить Фобоса сейчас!       Гений покачал головой и хотел было что-то ответить, но в дверь постучали. Демон поспешно проверил, хорошо ли сидит на его голове бандана и не видно ли белых прядей, и только затем открыл, обнаруживая на пороге, как и ожидал, своих соседей. Солис очень хмуро смотрел ему в затылок, но тут же переменился в морде, заметив, что крыло демона, которое ранее он не видел из своего угла, перебинтовано, и бинты уже успели пропитаться его золотой кровью.       — Мы слышали крики. — один из соседей заглянул в комнату, стараясь выискать взглядом нарушителя спокойствия.       — Ах, да, — Гений назвал Фобоса по имени, — попросил меня присмотреть за сыном одного из чертей под его командованием, а у меня было слишком много работы, чтобы нести ее с собой. Я попрошу его быть потише.       Соседи бросили на Солиса оценивающие взгляды, и переглянулись. Боясь, что они решат доложить о нарушителе кому-то, Гений добавил:       — Черт уж очень любит своих бойцов и заботится о них как о своей семье, а я не был слишком занят. Я извиняюсь за шум, если юноша не научится себя вести, придется закрыть ему пути сюда даже под надзором.       — Рады, что ничего серьезного не случилось. И поправляйтесь.       — Благодарю, тихого вечера вам.       Гений закрыл дверь и очень внимательно посмотрел на Солиса. Тот стыдливо увел взгляд, и Гений посчитал, что тот сделал выводы, потому спросил:       — Почему ты оставил Амара одного и пришел сюда?       — Аша в прошлом бою сильно пострадал, и сегодня они решили отправиться в бой вдвоем, я был один дома. — очень тихо ответил олененок.       — И ты решил прийти сюда. Видимо, считая, что меня тут не будет, потому что я должен быть с Фобосом.       — Мне стало страшно дома. Он такой же как и всегда, но никого нет, будто все умерли и никто не вернется. — еще тише прошептал Солис, сжимаясь в клубок. — Тут я хотя бы почти не был и не привык, что кто-то тут должен быть.       Гений остановился и вновь положил перо, что едва успел ухватить, на стопку бумаг. Работы было много, но, с другой стороны, он и так должен сейчас лежать и залечивать раны, а не скрипеть пером. Он вздохнул, покачав головой, и опустился на пол около Солиса, пытаясь придумать, как его утешить и не получить еще один укус.       — Мне тоже страшно одному, потому я сижу за бумажками, чтобы отогнать от себя мысли.       Солис поднял на него взгляд, тихо шмыгая, но в то же время очень сильно удивляясь. Гению? Страшно? Олененок пристально стал изучать морду демона, пытаясь найти в ней что-то кроме безграничной усталости.       — Не похоже, что тебе страшно.       — А я сейчас и не один, ты ведь ко мне заглянул, разве нет? — демон слабо улыбнулся.       Солис молчал некоторое время, раздумывая, а затем забрался к Гению под здоровое крыло. Демон дернулся и хотел отодвинуться, но все же переборол свою нелюбовь к касаниям, прекрасно понимая, что ребенок смертельно обидится на него до конца его дней, если не дать ему спрятаться от невзгод сейчас. Солис начал жаловаться на то, что Ад глупый со всем его разделением на чертей и демонов, еще и демоны разделены на Советников и тех, кому не повезло оказаться в их числе. Гений не нашел, что ему возразить, и осторожно пригладил ему гриву.       — И ты такой же? — Солис тихо фыркнул.       — Нет, я обещал отцу, что изменю Ад. Просто нас пока четверо, и то голос имеют двое против всего Совета.       — Пообещай мне. — Солис вновь строго посмотрел на демона.       Гений помолчал некоторое время, размышляя, и затем ответил:       — Я обещаю, что однажды Ад станет местом без разделения на классы, а война будет кончена.       — И никто больше не умрет.       — И никто не умрет. — Гений кивнул. — Пойдем, я хоть приготовлю тебе обед.       Солис неуверенно перешел вслед за Гением на кухню, на которую раньше даже не заглядывал. Гений чувствовал странное желание отвлечь ребенка от мыслей о боях, может, в чем-то обмануть его, заставить думать, что сейчас все хорошо и волноваться не о чем. Будто он просто зашел в гости к странному демону-затворнику с самой недовольной мордой во всем Совете. Солис с некоторой завистью смотрел на количество коробочек и склянок на полках на кухне. Конечно, Гений ведь был Советником, а Совету выделяли куда больше еды, чем остальным в Аду. Он фыркнул.       — Не обманывайся, у меня просто запасы еще с начала войны, наверное. В нашем семействе всегда стремились сохранять столько еды, сколько возможно.       — То есть это могло бы пойти кому-то другому?       — То есть это я использую теперь, чтобы помочь Амару. — Гений не очень хотел использовать этот аргумент в споре, однако у него кончились другие.       Солис неловко отвел взгляд, но почти тут же стал наблюдать за тем, как готовил демон. Со стороны это выглядело почти как магия: Гений разжег огонь и поставил на него котелок с водой, после чего бросил в него какие-то странные красные грибы, щепотку того, горсть сего… И уже в начале приготовления обеда Солис перестал понимать, как вообще работает приготовление еды в Аду. Еще и из-за вкусного запаха в животе что-то предательски заурчало. Он любил родителей и правда считал, что они делают все возможное, чтобы поставить его на ноги, потому грозно обернулся на свой живот, будто тот мог его послушать и перестать хотеть еды, выдавая, что ему ее порой не хватает.       Гений поставил перед ним тарелку чего-то, что очень напоминало жаркое, и Солис очень надеялся, что на вкус оно такое же, как и на запах. Гений расположился на кушетке в углу, делая какие-то записи в дневнике. Солис медлил.       — А вы?       — Почему вдруг «вы»? — Гений внимательно наклонил голову.       — Мне показалось, стоит выразить немного уважения. — Солис неловко почесал себя за ухом. — Но ты не ответил.       — Я не хочу есть. — спокойно соврал Гений. — Не беспокойся, обедай.       Солиса не пришлось упрашивать слишком долго, и он быстро съел все, что было в его тарелке, после чего вымыл ее, побоявшись, что демон уж очень уставший и без этого. Олененок посмотрел на таинственную комнату за кухней, в которой горела одинокая свеча, и спросил, что там. Гений вздохнул, откладывая дневник и посмотрел на свечу.       — Комната моего покойного отца.       — А почему ты работаешь не в ней?       — Я не могу заставить себя жить в той комнате и перенес кабинет в гостиную.       Солис чувствовал, что Гений не очень хочет развивать эту тему, но все равно прокрался в таинственную комнату. На столе около свечи стоял коробок с красивым символом имени отца Гения. Олененок обернулся на демона, что внимательно и молчаливо за ним наблюдал, и не решился проверять, что внутри, поставив коробок на его законное место.       — А ты можешь написать папе, что я тут? Ну, не лично, а как-нибудь домой?       — То есть ты им не оставил даже записки?       — Мне было страшно. — Солис сказал это так, будто это было наилучшим оправданием.       — Ты совсем не бережешь сердце бедного Амара. Но Фобос заглянет ко мне как вернется, так что тогда лучше и напишу. Почему ты не остался в комнате Фобоса, кстати, а выбрал мою?       — У него очень печальная и пустая комната. Она еще хуже, чем пустой дом.       Гений покачал головой, решив не признаваться, что Фобос чаще ночевал у него, чем у себя, оправдывая это тем, что не выносит одиночества. Солис очень долго думал над тем, стоит ли Гению рассказать свой небольшой секрет. С одной стороны, ему не очень нравился этот старый зануда, с другой, он сегодня так был похож на самого Солиса, только был много старше и потерял своих родителей.       — У меня есть пятно. — сказал Солис и впился в морду Гения испытывающим взглядом, ловя каждый оттенок его реакции.       — А у меня белые брови. — соврал Гений лишь наполовину, поправляя бандану. — Отец считал, в том нет проблемы.       — Это другие глупые и придумывают всякое?       — Это другие глупые и придумывают всякое. — Гений кивнул.       Солис с самым довольным видом опять забрался к Гению под крыло. Если демон с самым отвратительным нравом во всем Аду подтвердил слова его родителей, значит, так оно и есть, и он будет драться с каждым, кто попробует сказать, что его пятно — болезнь.       — А папа Амар говорил, что сначала был насторожен из-за бровей, а потом оказалось, что вы нормальный демон.       — А папа Аша говорил, что я самое нудное существ в Аду?       — Да! — Солис рассмеялся.       Гений еле заметно улыбнулся. Он завидовал смелости Амара и Аши создать гибрид черта и демона. Хотя Фобосу и не нужна была помощь других адских, чтобы создать ребенка, все его сыновья были просто его маленькими копиями, пусть и с небольшими отличиями. Солис прикрыл глаза и попросил рассказать ему что-нибудь хорошее.       — Хорошее. Хм. Ходят слухи, у лошадей есть легенды о том, что звезды это пегасы. Крылатые лошади, что окружают их богиню и исполняют желания смертных, а их перо принесет удачу тому, кто его найдет.       — А перья ангелов приносят удачу?       — Не знаю, я не пробовал их собирать. — Гений засмеялся.       — А как выглядят звезды?       Гений погасил лампу и создал в воздухе под потолком крохотные огоньки. Солис долго смотрел на них, думая, что они очень красивые, эти звезды. Он вспомнил обломок нимба, которым хвастал товарищ Аши. Может, если он соберет много-много таких осколков и развесит под потолком своей комнаты, они тоже будут выглядеть как звезды? Почему-то Солис запомнил это.       — А их богиня как Бог в окружении ангелов?       — Да, наверное. — Гений зевнул.       — Было бы здорово, если бы адские тоже были как пегасы, окружением какого-то бога, а не Совета.       Гений тихо что-то пробормотал в ответ и Солис обернулся на него. Кажется, демон начал засыпать, из-за чего огоньки обратились искрами, а после и вовсе погасли. Олененок стал подозревать, что на деле восстановление крыла и работа с бумагами отнимали у демона куда больше сил, чем тот готов был показать ему. Из интереса Солис попытался снять бандану с демона, но тот недовольно хлопнул его крылом по спине, поднимая голову, так что олененок лишь неловко засмеялся и лег смирно.       — А ты будешь заходить к нам, чтобы я не пробирался сюда тайком?       — Только если ты приглашаешь и обещаешь пожалеть мои старые кости и не кусаться.       Солис не ответил, не желая обещать не кусаться. Может, сегодня ему очень жаль демона, но он определенно будет его кусать, если разозлится. Гений тоже знал это. Пользуясь возможностью и мирным настроением Солиса, демон все же решил немного поспать. Олененок внимательно наблюдал за ним, будто от его надзора сон станет лучше. Очень хотелось заглянуть в ту коробочку, стянуть с Гения бандану или подсмотреть в дневник, что демон оставил просто лежать рядом на подушке, но в то же время было очень стыдно обмануть доверие демона. Может, он даже не так плох? Ну, ворчливый и занудный, но Фобос, Амар и Аша же за что-то с ним дружат.       Через пару часов в дверь постучали, и практически сразу вошли, что даже напугало Солиса. В кухню заглянул Фобос и тепло улыбнулся, заметив, как спокойно спал Гений. Тут же его улыбка сменилась на удивление: он заметил Солиса, что разглядывал шрамы на крыле Гения, что остались от его прежних укусов.       — А ты что тут делаешь, негодник?       — А мне стало страшно, я сбежал сюда, а потом меня покормили.       — Амар сейчас наверняка носится по всему Аду в поисках тебя.       — Гений обещал написать ему, что я здесь, как только ты вернешься, но он сам уснул.       Гений с трудом, но все же открыл глаз и приподнял ухо, услышав свое имя. Потерев глаза, он отправил заготовленное письмо и сказал, что проводит олененка до дома, а то уже успел наврать, что ему его отдали, чтобы он присмотрел.       — Ты сегодня до ужаса добр.       — Буду добрее, если скажешь, что все хорошо.       — Все вернулись целы, даже без серьезных ран.