Глава 1. "Восторг"

«Мы – Свечи»

Глава 1 «Восторг»

      «Мы, многонациональный народ Кригиссы, осознавая историческую связь и национальную идентичность, объединенные общей судьбой, признавая права и свободы высшим благом, в почитании предков и Солнца принимаем оный Верховный закон и клянемся свято чтить и соблюдать его.»       — Преамбула Верховного закона Государства Кригисса       Луч утреннего солнца пробивал щель в пыльных шторах, тускло освещая всю комнату. Виктор сидел за рабочим столом и пытался осознать, что годы, проведенный им в Государственной академии права и политики подошли к концу. Хотя все студенты академии всю ночь гуляли и веселились, раздаваясь на весь квартал гулким эхо, он не мог ни придаваться веселью, ни хотя бы сомкнуть глаз, чтобы поддаться так желаемому в учебное время сну.       Виктор сидел за старым сосновым столом, что местами еще до него был покрыт яркими потертостями. Мысли проносились в его голове одна за другой, образуя вереницу ничем не связанных, противоречащих друг другу тезисов, что возникали в его голове, а позже затухали, чтобы не быть вспомненными никогда. Глагг вспоминал, как окончив лицей в своем родном Дунне, он также боялся, что не сможет поступить в академию, или что выбор его будет не правильным, что лицейские друзья будут потеряны им навек и останется он один на всем белом свете. Но то были безосновательные и беззаботные страхи какого-то юнца. Сейчас же страх его был куда глубже и обоснованнее, ведь ныне ему предстоит поступать на государственную службу и быть руководителем, а может даже и вершить человеческие судьбы. Кроме того Виктор боялся, что все те пять лет, что он провёл в академии окажутся бесцельно проведёнными, выкинутыми из его жизни годами, ведь в окружной прокуратуре может не оказаться места в кадрах и ему откажут от приема на службу, а может одному из местных начальников не понравится его серый цвет глаз и его вышвырнут за дверь под ехидный смех толпы.       Хотя Глагг и раздумывал над всеми этими страхами о том, что жизнь будет прожита зря, он осознавал основной страх, что тонкой, еле видной, почти прозрачной нитью пронизывает каждый из них… Виктор боялся неизвестности.       Когда Виктору было пять лет, на весь мир прогремело ужасающее, почти эпохальное событие, началась война. Это была не одна из тех сотен рядовых войн, что происходили ещё до его рождения, со всеми дележками пол метра территории бесплодной пустыни, с последующим кровавым столкновением и подписанием мирного договора спустя неделю. Нет, это была война, поглотившая весь Мир. Все государства были ввязаны в эту войну, образовывались «нерушимые» союзы, сразу же совершались предательства, деньги разворовывались и обнаруживались позже в соседних враждебных государствах. Но то было не главным, ведь жестокость её пугала даже самых закаленных в боях ветеранов.       С изобретением передового способа добычи и обработки сырой нефти вся промышленность в миг перевернулась. Тяжелые, многотонные поезда смогли передвигаться быстрее прежнего, небеса начали покорять многокрылые, молниеносные машины, по землям разъезжали стальные кареты, превосходящие лошадиные экипажи и в скорости, и в содержании, по морям бродили стальные, источающие громадные клубы дыма, корабли. Промышленности всех государств сразу возвысились на две, а то и три, головы: химическая, тяжелая машиностроительная промышленность, металлургия, земледелие, даже в ювелирной промышленности были немалые продвижения.       Однако хуже всего то, что с приходом величайшего прогресса, люди придумали как эффективнее убивать друг друга. На полях сражений лежали миллионы, разлагающихся в химической грязи, трупов, эскадрильи бомбардировщиков за минуты сжигали древние города, которые ранее не могли взять лучшие командующие армий, солдаты, в яростном кураже, проносясь в глубь страны противника, вырезали как воинов, так и простой народ, что и так был угнетён от быстро развивающегося прогресса.       Это была война, в которой люди сражались, чтобы изничтожить побольше себе подобных. Война без смысла. Война без конца.       Вот Виктору уже чуть за двадцать, а война так и не хочет подходить к концу. Он знал, что как только он поступит на службу, Великая война коснется и его. Глагг встал из-за стола, подошёл к окну и раздвинул шторы, из-за которых уже ядовитым, ярким лучом проникал в комнату солнечный свет.       За окном уже давно отцвела вишня, птицы множеством голосов щебетали, каждая на свой лад, яркое, почти чистейшее синее небо было словно бесконечным, а в воздухе уже чувствовались нотки жары.       Это было лето.       Лето его жизни.