Часть 2

      — Опять этот слабак на улицу вышел!       — Что б тебя демоны съели!       — Раф-жираф! Раф-жираф!       По улице шёл бледный нескладный длинный подросток с русыми волосами чуть выше плеч, будто бы слегка отливающими золотом. Шоколадно-карие глаза смотрели на дорогу, и паренёк не обращал внимания на окружающих. Если посмотрит, точно весь день задирать будут.       Да, вы правильно догадались, этот мальчишка и есть тот самый "Раф", а если быть точнее, Рафаэль, которого все дети так любили задирать. Почему? Скорее всего, это было из-за его семьи. Отец, едва узнал от матери о её беременности, бросил женщину, а та уже не могла избавиться от нежеланного сына, так что теперь он был для неё как бельмо на глазу. Женщина часто плакала по ночам, произнося сотню раз одни и те же слова:       — Зачем ты вообще родился? Лучше бы ты никогда не рождался...       Все вокруг знали, что он незаконнорожденный сын одного высокопоставленного лица, так что взрослые жители дач презирали его, а дети — издевались.       — Раф-жираф, снова выперся на улицу? — послышался чуть в стороне насмешливый голос. — Ты же знаешь, что сейчас будет.       Рафаэль тут же втянул голову в плечи, делая шаг назад. Снова главный задира улицы, Белл Скотт со своей свитой. Как же боялся и ненавидел Рафаэль этих постоянно грязных блондинистых волос, острого носа с небольшим шрамом — поцарапался вишнёвой веткой год назад — и губ, тонких, как у змеи, изгибающихся постоянно в гадкую усмешку. Вот только Белл был официально признанным сыном генерала армии. Так что ему ничего не будет, а уж за издевательства над Рафаэлем Эдвином без роду, без имени и подавно.       — Снова шастаешь тут, отправляешь воздух и землю своей грязной кровью, — процедил сквозь зубы Смитт-младший, после чего скомандовал своим "товарищам". — Схватить его и к моим ногам!       Приказ жестокого мальчишки тут же был выполнен. Глядя на русого сверху вниз, Белл, чётко разделяя слова, произнёс:       — Целуй. Мой. Ботинок.       Мальчик не сдвинулся с места. Он ещё не потерял до конца свою гордость. Видя это, блондин яростно сжав кулаки, пнул его в живот, закричав:       — Я сказал целуй мой ботинок!       Согнувшись от невыносимой боли, Рафаэль, превозмогая себя, коснулся губами отвратительного грязного ботинка Белла. Из глаз в этот момент сами собой текли слёзы боли и унижения.       — Знай своё место, отродье, — довольно заявил Смитт, как часто любил говорить его отец. — Бей его, ребята!       Упав на землю, Рафаэль свернулся комочком, крепко обхватив руками колени. Так можно было спасти более важные ораны...       Вернувшегося домой избитого сына мать встретила равнодушно. Проводив его до лестницы пустым бессмысленным взглядом, она сказала только две фразы:       — Слабак. Полная противоположность своего отца. ***       Очередной выход на улицу. И снова Белл со своими преспешниками стоят перед ним, собираясь унизить и избить. Ничего нового.       — Ну что, Раф-жираф, не хочешь попробовать, какова грязь на вкус, а? Могу организовать, — с издёвкой в голосе предложил Смитт.       — А может ты сам сейчас её попробуешь? Как тебе такое предложение, высокомерный индюк? — послышался со стороны задорный девчачий голос.       Все с удивлением посмотрели туда, откуда донеслось столь дерзкое высказывание. Как оказалось, его произнесла невысокая и довольно худощавая девочка-брюнетка с невероятно бледной кожей и двумя малахитово-зелёными глазами, сейчас пылающими яростью и недовольством.       — О-ля-ля, какая леди! Как прикажете вас звать? — насмешливо спросил блондин, на что его свита угодливо заржали.       — Маргарита Берта Уайт, — глядя прямо в глаза паренька, ответила девочка. — Дочь Феликса и Энн Уайтов.       Со всех сторон послышались свист и многочисленные удивлённые возгласы:       — Род аристократов Уайт? Не может быть!       — Так эта девчонка — будущая наследница предприятий семьи Уайт?       — Будь осторожен с высказываниями — семейство Уайт здесь?       Сам Белл после этих слов как-то присмирел. Учтиво посмотрев на брюнетку, он льстиво предложил:       — Леди, как насчёт посмотреть со мной на окрестности, после того, как я проучу этого безродного?       — Я с тобой бы даже бабочек ловить на один хутор не пошла, — фыркнула Марго, сложив руки на груди. — Отпусти его.       Взгляд мальчишки стал озлобленным. Переведя внимание на Рафаэля, он воскликнул:       — Ты не заслуживаешь того, чтобы высокородная леди за тебя заступалась!       Занеся кулак, он собирался было ударить Эдвина, однако Уайт неожиданно прытко выскочила вперёд и, широко расставив руки, закрыла собой Рафаэля. Белл еле успел остановить кулак от столкновения с хрупким телом девочки.       — Тебе повезло, что тебя защитила мисс Уайт, — презрительно бросил Смитт, после чего развернулся и скомандовал своим "товарищам":       — Уходим!       Толпа начала расходиться, а Марго присела рядом с Рафаэлем и обеспокоенно спросила:       — Он ничего не успел тебе сделать?       — Ни-ничего, — дрогнувшим голосом ответил мальчик. — Тебе не стоило вмешиваться, такое почти каждый день происходит.       — И ты терпишь подобное? — гневно вскочив на ноги, воскликнула она с явным возмущением в голосе. — Этому давно нужно было положить конец!       Подуспокоившись, девочка протянула русому руку и сказала:       — Будем знакомы. Можешь звать меня просто Марго.       — Рафаэль, — ответил мальчик, пожав руку. — Можно просто Раф.       Впервые он не ненавидел своё сокращение имени. ***       Болтая ногами в холодной воде пруда и чуть склонив голову набок, Марго рассказывала Рафаэлю:       — ...А потом я ответила ему, что в гости к такому грубияну и нахалу ни за что не пойду. Он ведь тебя за это не бил?       — Нет, — покачал головой Рафаэль. — Ты же всё время рядом.       По правде говоря, за прошедшие три года ничего не изменилось, разве что все дачники знали и были вынуждены мириться с тем, что одна из дочерей высокородного семейства Уайт общается ни с кем-то более-менее равным по статусу, а с нечистокровным Эдвином. Впрочем, ребятам было плевать, им было здорово общаться именно друг с другом.       — Ладно, давай уже по домам расходиться, Раф, — сказала брюнетка, поднимаясь со своего места. — Вечеряет.       Согласно кивнув, Рафаэль последовал за ней и, только доведя её до дома, отправился к себе. К счастью, Белла с его шайкой поблизости не было.       Вот только дома паренька ждал неожиданный сюрприз. Мать, счастливо улыбаясь, накрывала на стол. Заметив русого, она счастливо заметила:       — Наконец-то ты дома. Иди, поздоровайся с ним...       Медленно кивнув, мальчик прошёл на их небольшую и уютную кухню, где увидел за столом незнакомого мужчину, в котором что-то не давало ему покоя. Однако скоро Рафаэль понял что. Это были его глаза. Шоколадно-карие, как у него самого.       — Я вернулся, сынок, — только и сказал мужчина.       Мальчик только равнодушно кивнул. ***       — Пусти!       — Не пущу!       — Пусти!       — Нет!       — Раф, меня родители дома ждут, — попыталась урезонить парня Марго, на что Рафаэль беспечно ответил:       — Могут же они подождать ещё немного. Я не хочу, чтобы ты уходила.       Брюнетка, весело рассмеявшись, положила голову ему на плечо. Да, прошло два года с возвращения отца Рафаэля. Мать стала доброй и приветливой, а окружающие перестали смеяться над ним, считая за завидного жениха в будущем. Вот только Белл Смитт ничуть не изменился...       — Белл предлагал мне зайти после уроков к нему в гости, — сообщила девочка и внимательно посмотрела на него.       — Ты же отказалась? — строго спросил парень, на что брюнетка со смехом отозвалась:       — Я похожа на дурочку или девицу лёгкого поведения? Разумеется, я сказала, что лучше червя съем. Как будто я не знаю, что из себя представляет Белл и его остановит то, что мне всего одиннадцать.       Счастливо улыбнувшись, Рафаэль поцеловал девушку в висок. Положив руки на плечи, он уже хотел было поцеловать её — это был бы первый поцелуй ребят, — но внезапно его отвлекло странное свечение со стороны леса. Отпустив Уайт, парень бросился в ту сторону. Марго молча бросилась за ним следом, хоть и сильно отставая.       Скоро Рафаэль нашёл место, откуда исходило то свечение. Как оказалось, на камне в лесу лежал странный голубой кристалл — он и создавал это свечение. Девочка только испуганно прошептала:       — Камень Силы... Раф, не трогай его, это опасно! Идём отсюда!       — "Эта девчонка и не знает, что я могу дать такую силу, какая тебе и не снилась", — услышал в голове русый и с удивлением заметил:       — Он со мной говорит... Он говорит со мной, Марго!       — Идём! — чуть ли не в слезах попросила девушка, таща его за руку в сторону выхода из леса.       Рафаэль всё же сдался и позволил себя увести. Он не хотел делать девушку несчастной. ***       Вот только мысли о странном кристалле не покидали голову парня, так что ночью он снова пробрался в лес. Стоило ему дойти до нужного места, как в голове Рафаэль услышал:       — "Явился-таки. Подойди ближе. Не бойся, я просто хочу кое-что показать. Просто коснись меня".       Испуганно отступивший на шаг назад Эдвин подошёл ближе и осторожно, неуверенно коснулся гладкой сияющей голубой поверхности. Перед глазами тут же возникли отец и мать. Отец, чуть моложе, чем сейчас, счастливо смеялся с незнакомой ему женщиной — видимо, это была его законная жена. Потом парень увидел мать, равнодушно глядящую на него. Затем Белл. Правда, не несколько лет назад, а сейчас. Блондин, скаля зубы, довольно велел товарищам:       — Август, завтра ты попросишь Марго прийти на нашу лесную поляну. Вы, Рег и Эрик, вызоветесь проводить её. А уж там я с ней... Не хотела по-хорошему, будет по-плохому. Я заставлю её кричать.       — Она же малолетка ещё, — робко заметил Эрик, на что Белл только отмахнулся:       — Кого это волнует. Они и пискнуть никому не посмеет, я об этом позабочусь.       Ярость охватила Рафаэля. Да как этот червь смеет?! Но не успел он и об этом подумать толком, как перед глазами возникали всё новые и новые образы лживых жителей дачного посёлка, то говорящих гадости о нём, то о Марго у неё за спиной.       — "Ну как, нравится? Я могу дать тебе силу, которая сможет помочь вершить правосудие. Как тебе предложение?"       — Согласен, — быстро ответил русый.       В этот момент он почувствовал, словно кристалл вошёл в его тело. Какая-то незнакомая, мощная магическая сила оказалась внутри него, и парень, откуда-то зная, что может делать, чуть подпрыгнул, воспарив в воздухе, после чего полетел домой.       Мать и отец спали вместе. Голова женщины покоилась на груди рыжего. Один взмах руки — и отрубленная голова матери, истекая кровью, укатилась под трюмо.       — Ты была ужасной матерью, пока это не стало нужно тебе, — холодно заметил Рафаэль, глядя вслед голове.       Проснувшись от ощущения чего-то мокрого и горячего на груди, отец Рафаэля закричал, увидев лежащее на себе безголовое тело любимой. Через миг он заметил и парня, холодно смотрящего на него.       — Сын... — только и произнёс он, прежде чем закричать от боли.       Одними взмахами руки в воздухе Эдвин-младший наносил глубокие раны от когтей отцу, уродуя его тело и истезая его. Скоро среди окровавленных лохмотьев, оставшихся от одеяла, лежал холодный изуродованный труп мужчины с остекленевшими, но полными первородного ужаса глазами. Убедившись, что отец, бросивший его когда-то мёртв, Рафаэль отправился дальше.       Дом Смиттов. Чуть магии — и рдители Белла лежат на полу со свёрнутыми шеями. Поднявшись неспеша по лестнице наверх, парень открыл дверь в комнату Смитта-младшего и тут же скривился от отвращения: тот насиловал связанную, отчаянно пытающуюся кричать с заткнутым ртом Мари, одну из живущих в посёлке девчонок. По щекам рыжей текли слёзы.       Резко обернувшись, Белл заметил Рафаэля и грубо спросил:       — Чего тебе, отброс? Не видишь, я занят!       — Это я занят и трачу на тебя своё драгоценное время, — холодно заметил Эдвин, коротким взмахом руки свернув шею и Мари. — Ох, сколько гадостей она говорила о Марго, просто не передать, как я её ненавижу...       В глазах блондина отразился ужас. Бросившись к окну, он, увы, не смог сбежать, так как магией Рафаэль захлопнул то и, одним взмахом, оторвал Беллу то, чем парень хотел воспользоваться по отношению к его девушке. Смитт закричал от боли, отчего Раф довольно улыбнулся: этот червь получил по заслугам, он не имел право даже думать о его светлой, чистой и невинной Марго. Никто не имел!       — Целуй. Мой. Ботинок, — раздельно произнёс русый, с явным удовольствием глядя на плачущего от боли Белла.       Не желая умирать, тот рухнул на колени и принялся страстно нацеловывать грязный, облепленный травой и хвоей ботинок Эдвина. Слегка пнув парня в лицо, Раф рассмеялся, после чего заявил:       — Видишь, каково это, преклоняться перед более сильным. Вылизывай мои ботинки, они должны быть чистыми.       Белл не смел ослушаться, тепля надежду на выживание. Преодолевая отвращение, он принялся быстро вынизывать от грязи ботинки Рафаэля, пока тот довольно смеялся. Когда же светловолосый закончил, Эдвин нацепил ему на шею найденный на полу ошейник с цепью и с презрением бросил:       — Хуже зверя ей-богу.       На лице Смитта-младшего возникло было выражение слабого счастья, однако спустя всего миг о умер, пронзённый множеством магических копий, а Рафаэль направился к выходу. Он не простил того, кто отправлял его и Марго жизнь много лет. ***       Марго проснулась от криков людей, доносившихся с улицы. К счастью, родители уехали в город по делам, так что за них она могла не беспокоиться, однако... Однако что-то страшное творилось на улице, так что девочка прямо в своей голубой пижаме выбежала из дома.       Люди падали посреди улицы, захлёбываясь своими криками и кровью. Каково же было удивление Уайт, когда она увидела в центре всего этого ужаса спокойно и даже хладнокровно стоящего и уничтожающего магически остальных Рафаэля.       — Раф? — с удивлением спросила она.       Русый обернулся на её голос. При виде девушки глаза его засияли счастьем, и сам Эдвин направился к ней.       — Да, Марго, это я, — тихо ответил он, счастливо глядя в её поражённые зелёные глаза. — Я убил ради нас своих родителей. Я убил Бела, Мари и всех остальных, кто жил здесь. Теперь мы можем быть счастливы, Марго, ты и я.       — Ты меня не послушал и вернулся к тому кристаллу, — даже не спросила, а уверенно заявила брюнетка, с горечью глядя на парня. — Раф, может, ничего уже не исправить, но, прошу, остановись! Откажись от кристалла и...       — Марго, что за глупости? — остановил парень её словесный поток. — Я знаю, что поступил правильно. И эта сила может помочь мне защитить тебя, так что я ни за что от неё не откажусь.       От этих слов на глазах девочки выступили слёзы. Твёрдо глядя на человека, которого она когда-то любила, Уайт сжала кулаки и решительно сказала:       — В таком случае нам больше не по пути, Рафаэль Эдвин. Мы должны расстаться.       Парень застыл, как громом поражённый. Должны расстаться? После всего, что он для неё сделал? Чтобы она в будущем принадлежала кому-то другому? Ну уж нет!       — Какая жалость, — вздохнул Рафаэль. — Мне не хочется это делать, ведь я действительно тебя люблю. Но ты не оставляешь мне выбора, Марго. Придётся тебя убить.       Сжав кулак, русый попытался магией раздавить её сердце, убив быстро и безболезненно, однако это не помогло, так как вокруг брюнетки образовался магический щит с поблескивающей перламутром поверхностью. Удивлению Эдвина не было предела.       — Так ты маг? — поражённо спросил он, на что Уайт, кивнув, нанесла ответный удар магическим импульсом.       Не ожидавший нападения, Рафаэль рухнул на землю. Вот только, открыв глаза, он понял, что находится не в дачном посёлке, где жил, а в незнакомой горной местности.       — Так значит мы возле Алтая, — задумчиво произнёс он, словно сам перенёс себя в это место и знал это. — Маг Ночи. Очень интересно.       Поднявшись на ноги и посмотрев на горизонт, парень прошептал:       — Мы ещё встретимся, Марго, и в следующий раз я обязательно убью тебя.