Пролог.

Закатное солнце алело на горизонте. Малиновые лучи растекались по небу, словно акварель по холсту, оттеняли дремучий лес вдали. Синие макушки сосен устремлялись вверх, будто хотели докаснуться до появляющихся звёзд. Теплый внезапный ветерок распространял по округе запах ландышей, которые несла в руках маленькая черноволосая девочка. Она бежала по песчаной тропинке, всё больше отдаляясь от своего брата, идущего позади и любующегося пейзажем. Незаметно для самих себя, они пересекли условную границу начала деревни. Показались низинькие деревянные домики с покосившимися крышами и обвитыми виноградном стенами. Время близилось к ночи, поэтому на улице мало кого можно было встретить. Парнишка, до этого летавший в облаках, ускорился, догоняя сестру, и взял её за маленькую ручку. Та не сопротивлялась, даже наоборот, одарила брата тёплой улыбкой. Ветер играл с её шелковистыми локонами, перебирал подол темного сарафана. Вместе они обогнули пару участков, сворачивая с тропы и оказываясь на отшибе деревни, где находился их совсем старый, но такой родной дом. Его тонкие окна давно помутнели, а бревна сгнили, но всё же он ещё держался, даже не думая разваливаться. На треснувшем крыльце, перед входом, стояла одинокая женщина, придерживающая одной рукой шаль на плечах и внимательно всматривающаяся в даль. Приметив приближающиеся знакомые лица, она приветливо улыбнулась, сделав пару шагов вперёд. Девочка сорвалась с места, вырываясь из хватки юноши, и с радостными криками побежала в объятия родительницы, протягивая ей белоснежные, как её кожа, цветы. – Мама! –раздался звонкий смех маленькой Лэй, когда её подхватила женщина, приняв подарок, и поцеловала в макушку. Парень наблюдал за своими родными с улыбкой, медленно подходя ближе и пряча руки за спиной. – Я же просила, не гулять так долго, –выдохнула женщина с той интонацией, которая свойственна заботливым матерям. Хоть длительная прогулка любимых детей и заставила её понервничать, в словах не было и намека на упрёк. Девочка в смущении всхлипнула, а юноша опустил голову, тем самым извиняясь. Они не хотели расстраивать родительницу, ведь знали, как сильно она беспокоится о них. Иногда даже через чур сильно. – Там были такие чудные цветы, и я не хотела уходить, – тоненьким голоском прошептала Лэй. Женщина тяжело вздохнула и кивнула в сторону входной двери, тем самым приглашая наконец зайти в дом. Переступив порог, их встретил запах свежеиспечённого хлеба. Единственная свеча на подоконнике создавала приятный полумрак, старые деревянные шкафы отбрасывали длинные тени. На стенах висели знакомые картины с изображением моря. Юноша очень любил их изучать каждый раз, как возвращался домой. Его взгляд был полон внимательности и изумления, словно он видел холсты в первый раз. Причина такой заинтересованности была проста: работы принадлежали отцу. Парнишку всегда удивляло умение родителя так умело владеть кистью. Хотелось ему тоже освоить живопись, но сколько бы он не просил научить его рисовать, мужчина всегда отказывался, никогда не объясняя причину. – Мы вернулись! – радостный крик сестры вырвал юношу из размышлений. Послышались шаги, и дверь одной из комнат отворилась. Прислонившись к дверному проёму, на них смотрел мужчина, знакомый им с самого рождения. Его длинные волоса цвета спелой черемухи были собраны в низкий хвост, переброшенный через плечо. Стройную фигуру, не потерявшую свою статность с годами, скрывал черный домашний халат. Меж тонких губ виднелась раскуренная сигарета. –Неужели? Я уж думал, на поле ночевать будете, – сказал он и обнял прильнувшую к нему дочь, погладил её по длинным черным волосам. Серафель в это время внимательно рассматривала сына, проверяя, всё ли с ним в порядке. Юноша поймал её вгзляд, и они тепло друг другу улыбнулись. – Пойдёмте ужинать, – женщина неспеша прошла на кухню, вслед за ней последовали и отец с дочерью. Зеленоглазый парнишка хотел было направится за ними, но вспомнил о замысловатом камне в кармане своих брюк, который он нашел сегодня на поле. Ему нравилось коллекционировать интересные предметы, которые могли приковать к себе взгляд. В его комнате было уже множество любопытных вещиц. Он поспешил добавить к ним и новую находку, а потом сразу отправиться к столу. В скудно обставленной комнатушке было тепло. Юноша никогда не жаловался на скрипучую кровать или потёртый стол, ведь он не знал другой жизни. Достав коробочку с различной мелочью, кому-то показавшейся бы мусором, он улыбнулся во все зубы. Каждый предмет напоминал ему о каком-то событии или просто удачном дне. Вот и сейчас, собираясь положить найденный камень, он надеялся запомнить приятный день надолго. Потялся к карману, но тонкая бледная рука дрогнула от раздавшегося женского крика, доносившегося с кухни. Сердце пропустило удар, по спине пробежала россыпь мурашек. Позабыв обо всём на свете, парень ринулся к своим родным. – Что произош... Мама!? От увиденного Кайлас на секунду потерял дар речи. Подумал, что глаза обманывают его, что он сошел с ума. Внизу живота образовался крепкий узел, а к горлу подступала тошнота. На полу с разорванным горлом, купаясь в потоке собственной крови, лежал Робин. Глаза мужчины были в ужасе распахнуты, в разжатой ладони виднелся кухонный нож. Кайлас закричал, когда понял, что кто-то, проникший к ним, прижимает его мать к стене, обхватив женщину за тонкую фарфоровую шею своими длинными звериными когтями. Юноша, прибывая в состоянии шока, быстро осмотрел нечто в своем доме. Судя по всему, это была женщина. Фигуру, напоминающую песочные часы, скрывало простое чёрное платье, перетянутое толстой лентой на талии. Длинные волосы были сплетены словно из самой тьмы. Принадлежность к тёмным силам в незнакомке выдавал черный полупрозрачный дым, вьющийся у её ног, и маска, скрывающая лицо. На ней было нарисовано несколько простых узоров и жуткая улыбка, при виде которой начинали трястись поджилки. – А я говорила-а те-ебе, что долги нужно возвраща-ать, – голос, такой скрипучий и шипящий, исходил словно из загробного мира. От него у юноши волосы на макушке вставали дыбом, складывалось ощущение, будто множество мелких жуков скребутся в мозгу. Незнакомка продолжала душить бедную Серафель, не обращая внимания ни на кого вокруг себя. К Кайласу наконец начали возвращаться чувства, и адреналин ударил в голову, заставляя действовать. Судорожно быстро думая, юноша схватил нож для резки мяса, лежавший в руке его отца. На глаза навернулись слёзы от осознания произошедшего, но он быстро смахнул их, чтобы не потерять шанс спасти хоть кого-нибудь. – Кай.. Беги! – сиплым голосом сказала мать, приметив сына. Нечто проследило за взглядом женщины и зашипело. Кайлас не желал смотреть незнакомке в глаза и опустил голову. Тут он заметил Лэй, сидящую под столом и закрывающую рот ладонью, чтобы не издавать ни звука. По щекам девочки ручьем текли горькие слёзы, а тело содрагалось в немых всхлипах. Парнишка ринулся к ней, держа оружие на готове. В его планах было схватить сестру на руки и последовать совету матери. – Стоя-ять! Терпение незнакомки лопнуло. Рука с чернеющими когтями сжалась, и хрупкая шея женщины сломалась под неведомой силой. Серафель в последний раз вздрогнула. Её бездыханное тело куклой свалилось на пол, стоило монстру ослабить хватку. Кайлас отвернулся, дабы не видеть ужасной картины. Трясущимися руками он обнял Лэй, чувствуя дыхание смерти у себя за спиной. Окно в комнате оказалось разбитым, поэтому юноша планировал бежать через него. Стол, под которым они сидели, с громким треском разлетелся на щепки. Лэй взвизгнула и сильнее прижалась к закрывающему её брату. Положение казалось безысходным, все надежды юноши разбились, словно стеклянная ваза. Кайлас почувствовал, как длинные когти схватили его за волосы. Секунда - и незнакомка отбросила его к стене. В глазах замерцали черные звёзды, по телу прошла рябь глухой боли. Напуганная девочка осталась сидеть на своём месте, выкрикивая имя брата. – Ты-то точно не помешаешь мне забра-ать её! – женщина в маске сделала шаг в сторону юноши, но невидимые силы подхватили стоящий чуть поодаль деревянный стул и разбили его о её голову, принуждая ту остановиться, – Что-оо.. В следующую секунду через разбитое окно в дом проникла девушка. Непослушные кудрявые темные волосы лезли на её полное боевым настроем лицо. Она сощурила карие глаза, из-за чего родинка под одним из них сделалась ещё больше заметной. – Прочь отсюда, Мирт, – прибывшая девушка взмахнула рукой, поднимая с пола осколки стекла. Лёгким движением пальцев направила их в сторону фигуры, омываемой дымкой. Та ловко увернулась и очутилась около плачущей девочки. – У меня вообще-то есть имя-я, жалкая колду-унья.. Кайлас пару раз моргнул, фокусируя взгляд. Головная боль усилилась, когда он поднялся на ноги, придерживаясь за стену. Юноша наблюдал, как Керис со скоростью света хватает Лэй и отпрыгивает в сторону выхода, избегая летящих в её сторону предметов. – Нет, – дрожащим голосом прошептал он, вытягия руку вперёд, будто желая дотянуться до скрывающейся вдали ужасной женщины. Будучи ещё ослабшим от падения, парнишка потерял равновесие и, не устояв, упал на колени. Послышались лёгкие шаги, а после его за подбородок взяла подошедшая к нему растрёпанная колдунья. Она взяла юношу за подбородок, тем самым поднимая ему голову и заглядывая прямо в глаза. – Ради всех святых... Говорила же я твоей мамаше, чем всё кончится, –девушка оглядела трупы, которые в сражении были изуродованы ещё больше, поморщилась и сплюнула. Затем снова обернулась к Кайласу, складывая руки на груди, – Нужно уходить. Быстрее. Поняв, что незнакомая колдунья помогать встать ему не собирается, парень медленно поднялся, придерживаясь за голову. Сделав пару неуверенных шагов, он был награждён осуждающим взглядом темноволосой девушки. – Ну же. Твоё тело не такое хрупкое, как ты думаешь. Кайлас пропустил её слова мимо ушей, проворачивая в голове событие, которое сейчас произошло. В горле от осознания всего встал ком, а в душе разгорелся огонек ненависти. – Мои родители, Лэй.. Они.. – Замолчи. Я не хочу ничего об этом слушать, – перебила колдунья юношу, направляясь к выходу. Парнишка с секунду поколебался, ещё прибывая в состоянии шока, но последовал за ней, стараясь лишний раз не делать резких движений. Вместе они покинули дом и направились в сторону леса. На улице совсем стемнело. Лишь одинокая луна на небе освещала им путь. Кайлас слышал, как к их дому сбежались остальные жители, услышавшие шум. Он покосился на идущую рядом девушку. Она была среднего роста, явно старше. Оливковая кожа покрылась мелкими ссадинами после битвы, но огонь в темных глазах не пропал. Кудрявые волосы спутались, рубашка помялась. Колдунья почувствовала, что за ней наблюдают, и одарила любопытного спутника ненавистным взглядом. Кайлас решил разговорить незнакомку, чтобы развеять давящую тишину. – Что это за создание? Они всё дальше углублялись в дебри леса. Девушка молчала, и он уже потерял надежду, что получит ответ, но тут раздался грубый голос. – Мирт. – Мирт? – переспросил юноша, ободрившись. Он никогда не слышал ни о чём подобном. Колдунья кивнула, потупив глаза. – Тварь из Нижнего Мира. Давно я их тут не видела. Парень никак не прокомментировал её слова. Он знал о Нижнем Мире лишь из книг, которые тайком читал в комнате родителей. Всё хотел поговорить с ними об этом, задать вопросы о прочитанном, но всегда боялся их реакции. – Кто вы? Почему спасли меня? Колдунья устало взглянула на него, представляя, какая интересная у неё теперь будет жизнь. В глубине души ей стало жалко паренька, поэтому она решила поговорить с ним, дабы не огорчать его еще больше. – Зови меня Сиринс. Больше тебе знать не обязательно. По крайней мере, пока. Сиринс снова замолчала, всматриваясь в темноту леса. Кайлас не стал донимать её расспросами, хоть ему и было непонятно очень многое. Вся его жизнь словно раскололась на до и после. Юноша засунул руку в карман брюк и нащупал в нём камень, который не успел положить в свою коллекцию. Не долго думая, он достал его и бросил на землю, избавляясь от лишнего груза. Этот день он и без сувенира запомнит навсегда.