«Милая»

      Я старался с тобой не ругаться, но из раза в раз ты была не довольна мною. Ты снова и снова выгоняла меня с квартиры и я снова и снова извинялся первый. Когда я отправил тебе смс, ты прочитала не сразу. Поверь, у меня бы не хватило сил прийти к тебе лично, я — слабый. Мы вместе с тобой думали, что будем встречаться долго, что поженимся. Но ты была слишком недовольна мной. Ты не виновата, это я виноват. Я. Если бы не моя гордость, мы бы с тобой и правда поженились. Перестань искать меня! Мы же уже расстались с тобой. Не будет смысла начинать заново. Я не смогу. Я всегда буду отзываться о тебе хорошо, я всегда буду скучать по тебе. Ты будешь той, которая является моей первой любовью. Теперь я не твой Пик! Пожалуйста, прекрати искать меня.—Да, ты была лучшей, Алин... — говорю я тебе по телефону, ведь ты никак не можешь смириться с тем, что мы расстались. Знаешь, я тоже. —Нет, Алина. Я не вернусь. — шепчу я, а зрачки сужаются от того, что ты говоришь. Зрачки сужаются от страха, в горле внезапно появляется ком и я стою несколько секунд в молчании. —Алина, нет, не смей. Я умоляю тебя, не надо, прошу. — я просил тебя этого не делать, я умолял тебя. Поэтому ты сбросила вызов. Я не знал что делать. Я не хотел идти к тебе, но в итоге через пару минут я срываюсь с места и стараюсь не падать, ведь сейчас зима и я ворошу снег ногами, убегая в ту квартиру из которой я только пару часов назад ушёл. Я больше никогда не одарю тебя той любовью, которую я тебе дарил в шестнадцать. Сейчас нам по двадцать и ты хочешь меня вернуть. Я подбегаю к тому подъезду и открываю дверь. Как же хорошо, что я помнил код отсюда, ведь мы часто забывали ключи от подъездной двери. Я поднимаюсь на наш этаж, дёргаю за ручку двери и она открыта. Ты ждала меня. Я прохожу в квартиру, зову тебя. Иду на кухню и ты сидишь там. Пьёшь вино прямо из бутылки. Ты всегда так пила, когда грустила. —Оу, Пики? Ты вернулся? — спрашиваешь ты, устало поднимая на меня взгляд. Твои глаза красные и ты называешь меня «Пики» только тогда, когда ты пьяна. —Да, Алина. Но... — я останавливаюсь на полуслове, смотря, как ты склонилась над столешницей и по твоим щекам катятся слёзы. Ты сидишь в длинной футболке, которая как-то еле доходит хотя бы до колен. У тебя нараспашку открыто окно и ты сидишь, пьёшь вино. Ты выглядишь по домашнему, но твои красные глаза и бутылка вина рядом делают тебя не домашней, а другой. Усталой, убитой. Я никогда не видел тебя в таком состоянии. —Алин, пошли в комнату. Зачем ты открыла окно нараспашку? — спрашиваю я, подходя к окну и закрывая его. —Ты любишь меня? — внезапно ты спрашиваешь, тем самым ставя меня в тупик. Я думаю, что тебе ответить, ведь мы расстались. Я отвечаю, что не люблю и просто беру тебя на руки, пока ты упираешься лицом мне в плечо, а руками в грудь, стараясь выбраться, но ты слишком устала, я знаю. Я просто укладываю тебя спать, накрываю одеялом и ухожу на кухню, убираю разбитую посуду: бокалы, чашки, тарелки, блюдца. Захожу в гостиную и вижу наше фото в раме. Оно валяется на полу, целое и невредимое. Это стекло тонкое, потому я просто топаю ногой и стекло, до этого покрывавшее и защищавшее фото, лопается и разбивается. Все два часа моего нахождения тут я убирался, наводил порядок и успел сходить в магазин до их закрытия. Я закончил и зайдя к тебе в комнату, поцеловал тебя в лоб, а после, выйдя с квартиры, ушёл. Алина, запомни, я не вернусь. В январе, 12 числа, в 22:30 вечера самоубийством закончилась жизнь двадцатилетней Винетьевой Алины Александровны. Девушка сбросилась с крыши своего дома. —Теперь здесь точно виноват я... — сказал я, улыбаясь и смотря на твоё мёртвое тело внизу.