Часть 1

Баро натянул повод, и Громобой громко заржал, встав на дыбы. Престарелый барон похлопал коня по шее и обернулся на эхом разносившийся по лесу топот копыт. Гулкие радостные возгласы вторили ему. Солнце клонилось к закату, осыпая деревья мириадами золотистых искорок. В мягких лучах заходящего солнца густые кроны отбрасывали причудливые тени. Мимо Баро пронеслось несколько человек на своих лошадях. Охота прошла на ура. Вечером их ждал славный ужин. — Вперед, мальчик. Прищелкнув языком, Баро расхохотался и, пришпорив коня, галопом поскакал за своими людьми в табор. Престарелый барон на полном скаку вбежал в табор и резко остановил коня на противоположном краю табора. Громобой снова громко заржал и стал недовольно бить копытом о землю. А Баро осмотрелся по сторонам и заметил под раскидистым деревом Миро с Флорикой. Престарелый барон довольно усмехнулся. Девочка выглядела живее и веселее. Спрыгнув на траву, Баро снял уздечку и похлопал Громобоя по спине. Фыркая, конь тряхнул головой и скрылся среди деревьев. — Миро! — окликнул престарелый барон. Цыган протянул Флорике несколько кинжалов и подошел к нему. — Обзавелся ученицей? — ухмыльнулся Баро. — Упертая. — Обернувшись в сторону Флорики, Миро уперся руками в бока. Собрав волосы в небрежный пучок, девочка пыталась метать кинжалы в мишень, привязанную к дереву. — Ей нравится. Со временем научится. — Как она? — посерьезнев, спросил Баро. — Лучше. Пытается смеяться. Даже смогла собраться, когда старшие стали над ней насмехаться. Повисла напряженная тишина. Нахмурившись, Баро скрестил руки на груди, испытывающе глядя на Миро. В своем таборе он насмешек не потерпит. — Лулуди, Джура, Чандер и Ружа. — Я поговорю с ними. — Баро говорил спокойно, однако в голосе чувствовалась сталь. — Присматривай за ней. И найди мне Лачо и Тагари. Миро кивнул и ушел. А престарелый барон смерил Флорику долгим задумчивым взглядом. Новоявленная цыганка, в очередной раз промахнувшись, раздраженно топнула ногой. На мгновение спрятав лицо в ладонях, Флорика провела руками по волосам и, словно почувствовав его взгляд, обернулась. В ее глазах по-прежнему читались отголоски пережитой боли, но они стали отступать, уступая место игривому блеску. С тенью улыбки на губах Баро кивнул в знак приветствия. Девочка смутилась и стала собирать с земли кинжалы. Престарелый барон усмехнулся и пошел к окликнувшему его Лачо. Она сможет. *** Минувшей ночью Ночь укутывала лес бархатным звездным одеялом. В лунном свете воздух, казалось, искрился серебром. В костре догорали последние поленья, медленно погружая табор во мрак. Редкие языки пламени отбрасывали причудливые блики на пестрые стены шатров. Практически все цыгане давно разошлись отдыхать. Баро возвращался к себе, как вдруг, проходя мимо шатра дочери, услышал тихие всхлипы. В задумчивости почесывая бороду, престарелый барон не заметил, как вошел в свой шатер. — Дорогой, что такое? Из размышлений его вырвал мягкий грудной голос жены. Баро обернулся. Рубина в ночной сорочке сидела в кресле-качалке с книгой в руках. — Не спишь? — усмехнулся Баро и, небрежно бросив кожаную куртку на кресло, сел на кровать напротив жены. — Бессонница. Так что произошло? — Отложив книгу на журнальный столик, Рубина пристально смотрела ему в глаза, словно видела насквозь. — Девочка снова плачет. Повисла давящая тишина. С тяжелым вздохом Рубина плотнее закуталась в вязаную шаль. Прошла уже почти неделя, как после трагедии внучка Альбуса оказалась у них. Однако девочка не могла привыкнуть к жизни в таборе, всего боялась и почти не выходила из шатра Рады и Миро. Почти ничего не ела. И хоть она пыталась делать вид, что все в порядке, по ночам, когда она думала, что все уснули, было слышно, как она тихо всхлипывает. — Она почти еще ребенок. Она страдает, — Рубина наконец нарушила затянувшееся молчание. — Вся ее жизнь рухнула и перевернулась с ног на голову. Судорожно вздохнув, Баро помрачнел, вспоминая первую магическую войну и ночь вскоре после падения Того, Кого Нельзя Называть. — Плохо, что она не хочет никому ничего рассказать. Даже Рада не может к ней подступиться, хотя видно, что девочка тянется к ней. — Значит, нужно найти к ней подход. — Рубина склонила голову на бок, смерив его многозначительным взглядом. — Думаешь, поможет? — задумчиво протянул престарелый барон, проводя рукой по бороде, однако жена лишь пожала плечами. — Что ж. Пришло время посмотреть прошлому в глаза. Баро взял свою куртку и уздечку, а Рубина протянула ему небольшой мешочек. Престарелый барон вскинул бровь, хотя промолчал, нащупав флакончики с зельями, и вышел в ночь. Как только зашуршали полы шатра, Рада приподнялась на локте и в недоумении уставилась на него. Однако Баро прижал палец к губам, давая дочери понять вести себя тихо и, подойдя к кровати Флорики, положил руку девочке на плечо. — Флорика, я знаю, ты не спишь. Пойдем со мной. Она тут же подхватилась и поспешила за ним. Придержав полы шатра, Баро обратил внимание, как Флорика попыталась украдкой вытереть слезы. Престарелый барон тяжело вздохнул. Он лишь надеялся, что сделает все правильно. Костер уже не горел. Лишь слабо тлели угли. Едва заметное движение пальцев, и табор окончательно погрузился во тьму. Престарелый барон пару раз щелкнул языком и к нему рысью подбежал Громобой. Его снежно белое мускулистое тело поблескивало в призрачном лунном свете. Краем глаза Баро заметил, как Флорика попятилась при виде величественного коня. А Громобой, почувствовав чужой запах, на мгновение оторвал передние ноги от земли и нервно зафыркал. — Тише, тише, мальчик, спокойно, — мягко заговорил Баро, поглаживая коня по морде и надев уздечку, — я хочу, чтобы девочка покаталась с нами сегодня. — Громобой успокоился, уткнувшись носом Баро в ладонь, и он повернулся к Флорике. — Тебе уже выбрали коня? — Девочка опешила от такого внезапного вопроса и помотала головой. — Завтра скажу Лачо и Тагари. Тебе пора учиться верховой езде. С этими словами Баро оперся ногой о корень дерева и, запрыгнув Громобою на спину, протянул Флорике руку. Девочка заикнулась было что-то сказать, но не проронила ни звука, переминаясь с ноги на ногу. В ее глазах читался страх. А Баро молча терпеливо ждал, пока она соберется с духом. Наконец Флорика нерешительно приблизилась. Престарелый барон сжал ее руку чуть повыше локтя и усадил на коня перед собой. Крепкая рука на торсе девочки, уверенно сжатый повод, и Громобой галопом сорвался в место, о котором знали лишь двое. На полном скаку Громобой бежал среди мрачных темных деревьев, ловко огибая нижние ветви и перепрыгивая корни. Конь держал голову гордо и высоко. Его белоснежная грива била Баро по плечу, а хвост развевался позади, будто толстый белый шлейф. Копыта жеребца отбивали четкий размеренный ритм по земле, словно гром. Жизнь цыган была неразрывно связана с лошадьми. Используя бедра и колени для опоры, Баро плавно и ритмично двигался вместе с Громобоем. Он упивался скоростью, легко и крепко держа повод, почти не управляя конем. Он знал эту тропу наизусть. Вскоре деревья стали редеть, и они выехали из леса на проселочную дорогу через небольшую деревню. Громобой слегка дернул ушами и перешел на легкий галоп. — Куда мы едем? — дрожащим голосом выдохнула Флорика. Баро почувствовал, что девочка напряглась, словно один сплошной натянутый нерв и мертвой хваткой вцепилась в его руку. — Расслабься, иначе мы вместе упадем с коня, — твердо сказал Баро. — Доверься ему. Ты ведь танцовщица, почувствуй работу мышц, ритм движения. Флорика не ответила, однако действительно постаралась немного расслабиться в попытке подстроиться под движения коня. А Баро нахмурился, уловив, как она тяжело и часто дышала. Проехав деревню, они снова нырнули под густые кроны. Громобой ускорился, его копыта едва касались земли. Когда между деревьями показался просвет, залитый лунным светом, Баро слегка натянул повод, и Громобой остановился у векового дуба в нескольких метрах от обрыва. Баро спрыгнул на траву. Но не успел он повернуться к Флорике, как она покачнулась и практически упала ему в руки. — Тихо, тихо, тихо. — Престарелый цыган подхватил девочку и, бережно усадив на корень дерева, похлопал по щекам. — Флорика, что такое? Отвечай. Однако ответом ему была лишь тишина. Флорика обмякла в его руках в полуобморочном состоянии. Баро нахмурился и достал из внутреннего кармана куртки мешочек с зельями. Девочке было так плохо, что она безропотно выпила снадобья и несколько минут сидела, вцепившись в его руку, тяжело судорожно дыша. Наконец она чуть выпрямилась и смущенно отстранилась. — Легче? — мягко спросил Баро. Флорика кивнула и прислонилась к стволу дерева. А Баро усмехнулся и встал. Девочка явно его побаивалась. Едва заметное движение руки, безмолвное заклятие, и небольшие сухие ветви сами легли в небольшое кострище. Престарелый барон сомкнул пальцы беззвучном щелчке, и мягкий свет пламени вырвал из темноты пару стволов деревьев и заросли кустарников. Баро отошел к краю утеса и скрестил руки на груди. Практически отвесная известняковая скала уходила на сотню метров вниз. Долину реки Уай заливал лунный свет, отбрасывая на верхушки деревьев голубоватые блики. Неспешные волны ярко искрились, а легкий туман, клубившийся у поверхности, переливался серебром. Баро закрыл глаза и вдохнул полной грудью свежий ночной воздух, полный запахов травы, мха, сырой земли и древесной коры. Громобой неспешно бродил поблизости, щипая траву и обрывая листья с кустарника. Где-то вдали заухала сова, над головой пронесся шорох крыльев, а слабый порыв ветра зашелестел листьями, словно что-то нашептывая. Вдруг чуть позади раздались тихие шаги, и послышался робкий голос: — Где мы? Баро открыл глаза. Флорика стояла рядом с ним, глядя на простирающуюся внизу долину. — Сними маскирующие чары. Хочу видеть тебя настоящую, — мягко промолвил Баро. В легком шоке девочка вытаращилась на него и пару раз порывалась что-то сказать, однако не проронила ни слова и опустила голову. Судорожно вздохнув, она резко подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Ее гладкие белокуро-пепельные волосы волной шоколадных локонов рассыпались по плечам, а изумрудные глаза стали карими. Перед ним предстала Кира Сайфер. Баро усмехнулся уголками губ и перевел взгляд на реку. — Мы на Уинтоурском кряже. Внизу река Уай. Мы с Рубиной часто приезжали сюда в молодости. Только мы вдвоем. Побыть наедине. — Здесь очень красиво. — Кира подошла ближе к краю обрыва и ногой задела небольшой камень. Стук от падения гулким эхом отозвался в долине. Девочка сглотнула и отступила назад. — Но зачем мы здесь? Баро не ответил. Чуть нахмурившись, он отошел к костру и немного расшевелил его небольшой веткой. В повисшей почти осязаемой тишине Баро смотрел на танцующие языки пламени. Потом наконец повернулся к Кире, которая по-прежнему стояла у обрыва. — Поговорить. С непроницаемым выражением лица Баро сел на корень дерева и жестом подозвал Киру. Глубокая печаль, боль, гнев. На лице девочки отразилась смесь самых разных эмоций. А престарелый барон молча наблюдал, как она в отчаянии осмотрелась по сторонам, заламывая руки. Однако все-таки нерешительно села рядом. — Ты часто плачешь ночью. Не вопрос, утверждение. От его слов Кира вздрогнула, а ее глаза чуть округлились от страха. По выражению лица девочки Баро понял, она догадалась, о чем пойдет разговор. Вновь воцарилось молчание. Выпрямив спину, Кира судорожно вздохнула и склонила голову, перебирая пальцами бахрому на вязаном платке на талии. Престарелый цыган снова слегка расшевелил костер, от чего пламя стало чуть ярче, а искры подлетали вверх и выхватывали из тьмы листья и нижние ветви дерева. Он не хотел заставлять девочку говорить. — Вы долго учились верховой езде без седла? — внезапно спросила Кира. Вопрос застал Баро врасплох. Он вскинул бровь, однако быстро взял себя в руки, понимая, чего девочка добивалась. — Наши лошади полудикие. Мы практически никогда не ездим в седле, — просто ответил он. — Только при длительных выездках. Мы не подчиняем их. Мы завоевываем их доверие и ездим на них, потому что они позволяют. — А как зовут вашего коня? — Громобой. Видела шрам у него на морде? — Кира чуть поежилась и кивнула. — Громобой не всегда был моим. Много лет назад, практически сразу после падения Того, Кого Нельзя Называть, на наш табор напали Пожиратели Смерти… Баро говорил, а перед внутренним взором всплывали картины пережитого: он видел пылающие шатры, слышал крики, видел смерть своих людей и… Пару раз Кира как будто порывалась что-то сказать, но тут же закрывала рот и слушала, глядя на него во все глаза. Баро встал и отошел к самому краю обрыва и невидящим взглядом смотрел в пустоту ночной долины. — Без своего хозяина они словно обезумевшие дикие звери пытали всех. Многие погибли в ту ночь. А Рубина и я… мы потеряли Сандро. Он был нашим первенцем и старшим братом Рады. Громобой был конем Сандро и отчаянно пытался его защитить, однако темные слуги замордовали его и бросили умирать. Даже Альбусу не удалось исцелить всех увечий. Остались шрамы. Громобой почти ослеп и обезумел от страха и горя. Потребовался не один год, прежде чем он снова стал доверять людям. С тех пор я его глаза, — закончил Баро, повернувшись к Кире. — Не подходи к нему слишком близко без меня. Поняла? Киру заметно передернуло, она поспешно кивнула. Снова повисла густая давящая тишина. Отвернувшись к долине, Баро спрятал руки в карманы брюк. В ночном лесу терялось ощущение времени. Где-то треснула ветка, спугнув стаю ночных птиц, а чуть усилившийся ветер разогнал дымку тумана. И на реке образовалась искристая серебряная дорожка. — Все началось с письма Северуса… — Кира заговорила так тихо, что Баро едва расслышал дрожащий шепот. Престарелый барон обернулся. Девочка, казалось, выпрямилась еще сильнее и обращалась к собственным коленям. А в уголках ее глаз застыли слезы. Баро вернулся к костру и сел рядом с Кирой, внимательно слушая. Девочка рассказала, что в своем письме Северус вызывал ее с родителями в Хогварст, потому что Альбус чуть не погиб от темного проклятия. И пояснила, что у родителей был тяжелый день в больнице Святого Мунго, поэтому она поспешила в Хогвартс сама. Баро заметил, что, несмотря на то, что девочке стоило огромных усилий заставить себя говорить и каждое слово давалось ей с трудом, ее голос постепенно окреп. Продолжить всегда легче, чем начать. Кира добавила, что подслушала разговор Альбуса с Северусом и пересказала все, что смогла запомнить. — Я пыталась дедушку Альбуса уговорить, но он… Почему он не захотел хотя бы попытаться найти способ снять проклятие?.. — Есть настолько темная и страшная магия, от которой нет исцеления, — задумчиво протянул Баро. — Альбус как-то сказал: «Для высокоорганизованного разума смерть — еще одно приключение». Ты еще слишком юна, тебе сложно понять, но ты должна принять его выбор. — Дедушка говорил то же самое, что это его выбор. — И он прав. — Потом дедушка сказал, что я должна помочь Гарри в поиске крестражей. Но почему?.. Баро ничего не сказал. Он не хотел затрагивать тему пророчества. Девочка и так достаточно пережила. Кира сглотнула и продолжила о том, как она с Альбусом несколько часов разговаривала ни о чем, как устала и не хотела трансгрессировать домой, а Альбус предложил вернуться по каминной сети. Потом вдруг запнулась, как будто у нее перехватило дыхание. Она пыталась заговорить, но не могла выдавить ни слова. Престарелый барон понял, что они подошли к самому важному. — Тогда на Сандру и Рауля напали? Кира кивнула и зажмурилась, по ее щеке скатилась слеза. Баро с мрачным видом прислонился к стволу дерева и уперся локтем в колено. Кира несколько раз тяжело судорожно вздохнула и вытерла глаза. — Пожиратели Смерти уже схватили маму с папой и ждали дома. Почти сразу появился Оуэн... — Твой партнер по танцам? Кира кивнула и рассказала, что парень пытался помочь, но завязалась драка и ее тяжело ранили. — Маме удалось остановить кровотечение. Потом она заставила меня трансгрессировать а ее маскирующей магией выдать за меня... Пожиратели Смерти сказали, что пришли за мной... мама с папой погибли из-за меня... — Сандра и Рауль погибли не из-за тебя, а ради тебя. Они сделали этот выбор осознанно и добровольно: сражаться за тебя. За свое дитя, с любовью. Чтобы ты жила, — мягко промолвил Баро. — Ты должна понять и принять это, Кира. — Откуда вы знаете? — пробормотала она, опустив голову. — Потому что, если бы мог, я поступил бы так же, — просто ответил престарелый барон. — Чувствовать себя виноватым нормально, но тонуть в чувстве вины еще никому не принесло пользы, ни тебе, ни кому-либо другому. Кира лишь упрямо помотала головой, глядя на танцующие языки пламени костра. Баро вздохнул. Он понимал, почему девочка так отчаянно цеплялась за чувство вины, потому что оно защищало от горя, которое скрывалось под ним. Годами это чувство отравляло его душу. Он изводил себя, полагая, что, как барон, мог, должен был что-то сделать, чтобы уберечь сына и своих людей. Снова и снова мысленно возвращался в те события в попытке понять, что можно было сделать, чтобы не допустить смертей. Но не было ничего. Он не хотел, чтобы девочка повторяла его ошибку. Престарелый цыган обнял Киру за плечи и, притянув к себе, почувствовал, как она дрожит от переполнявших ее эмоций. — Я не просила... я хотела помочь... — послышался сдавленный всхлип. — Тебе бы и не пришлось. Отпусти вину, дитя. Она истерзает тебя сильнее любого самого темного проклятия. Кира снова всхлипнула и едва заметно кивнула. Потом прошептала: — Простите... — За что? – Баро удивленно вскинул бровь, склонив голову на бок. — За... все. Вам это ни к чему. — Тише, дитя. Это мой выбор. Баро крепче обнял Киру. И судя по всему, его слова и объятия достучались до девочки. Ее и без того хрупкое самообладание рухнуло окончательно, и слезы, которые подавлялись столько дней, хлынули как река. Она уткнулась носом Баро в плечо, словно в попытке спрятаться от горя, которое наконец позволила себе почувствовать. Мало-помалу, как течет песок в песочных часах, девочка стала успокаиваться и задремала, положив голову ему на плечо. А престарелый цыган не проронил ни слова, лишь прижимал Киру к груди.