Часть 1

      Ледяной ветер щипал щеки Сакуры, пока она торопливо выходила со станции Синдзюку.       Был канун Рождества, и день, который по идее должен был дарить радость, обернулся разочарованием. Романтичных праздников вообще существовало немного, плюс к этому, Сакуру бросил парень. Ее мечты, как, держась за руки, они будут скользить на катке в центре Токио, любоваться красивыми огнями города, и прочие ванильные фантазии разбились вдребезги.       Да, трехмесячное проклятие вновь обрушилось на нее, в этот раз — по имени Миюки. На Сакуру он подействовал как горькая пилюля — даже среднее по цене красное вино, о котором она грезила неделями, не смягчило горечь.       Спасало ли Сакуру ее окружение, состоящее из счастливых парочек? Не особо. На прошлой неделе коллега-ординатор опубликовала на своей странице фотографии, на которых она, укутанная одним шарфом (серьезно?) вместе со своим новым возлюбленным катается на колесе обозрения в Одайбе . Сакуре потребовался весь ее праздничный настрой, чтобы сдержать свою зависть.       Вот почему Сакура приняла приглашение Ино на рождественский ужин для одиноких людей двадцать плюс. Расставшись в начале декабря с очередным не-бойфрендом, Ино заявила родителям, что устроит вечеринку в их роскошном лофте в Роппонги . Дресс-код — уродливые свитера, по окончании ночи должен был состояться конкурс на самый страшный.       Сакура знала, что ожидания — коварная штука. Но, пережив второй год учебы в медицинской школе, имея дело с разбитым сердцем, она посчитала, что заслуживает возродить свои надежды. Она хотела подцепить кого-нибудь этим вечером — и она подцепит.       Дальше по улице для пешеходов загорелся зеленый сигнал светофора. Сакура, только что прошедшая стажировку в отделении неотложной помощи Токийского госпиталя, проспала всю неделю и бесцельно провела воскресенье, довольно поздно спохватившись. У нее не было рождественского торта, который Ино поручила ей принести, а пекарня закрывалась через полчаса.       Обычно Сакура также не надела бы ярко-красные туфли на каблуках и с украшенными мишурой ремешками и бантами, подходящими к ее серьгам. Но у нее не было такой роскоши, как время на прогулку.       — Ну же, Харуно, — пробормотала она, — раз ты справилась с ротацией хирургов, то и на каблуках дойдешь. Не ной.       Сакура перешла на легкий бег — и врезалась в мужчину, выходящего из-за угла.       Он споткнулся, затем подскочил и поддержал ее, пока она раскачивалась из стороны в сторону. Одной рукой незнакомец подхватил ее за спину, а другой — за предплечье.       — Черт, простите меня. Вы в порядке? Вы…?       — Эм. Думаю, да, спасибо, — сказала Сакура, отряхивая куртку и пытаясь сохранить лицо.       Мужчина потер затылок, смущенно отводя взгляд в сторону.       — Уверены? По-моему, Вы ушиблись.       Вероятно, он был бегуном или же недостаточно любил себя: его представление о зимней одежде состояло из просторной темно-зеленой куртки на полумолнии, черных джинсов и белой шапочки, из-под которой торчали густые черные кудри. У него хватало наглости не выглядеть даже чуть-чуть замерзшим.       — Ага. Но это пустяки.       (Лодыжка Сакуры пульсировала, но ему не нужно было этого знать.)       Сигнал пешеходного перехода загорелся красным. Но этот очень привлекательный мужчина не собирался с ней знакомиться, Сакура подавила вздох.       — Послушайте, это все из-за меня. Простите, что врезалась в Вас.       Мужчина нажал кнопку светофора.       — Нет-нет. Это определенно была моя вина. Простите.       — Думаю, ничего страшного.       — Итак, Вы такая нарядная. Должно быть, Вам довольно холодно. Идете на рождественскую вечеринку?       Сакура прикусила губу. Его слова не прозвучали как комплимент. Или она ошиблась? (В любом случае, это не имело значения.)       — Похоже, меня выдает обувь.       — Может быть, совсем немного.       Наконец, загорелся зеленый.       — Что ж, хорошей ночи! Счастливых праздников. — незнакомец виновато пожал плечами, прежде чем перебежать дорогу. Сакура никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро, тем более в столь отвратительную погоду.       Сакура поспешила следом, громко стуча каблуками по асфальту. На протяжении следующих шести кварталов ей и этому мужчине посчастливилось ловить зеленый свет на каждом пешеходном переходе.       Забавно — судя по всему, кудрявый незнакомец направлялся в ту же пекарню. Несмотря на более старую витрину и небольшие размеры, местные жители очень любили «Акимичи» за вкусные десерты и уютную гостеприимную атмосферу. Кроме того, здесь продавали лучший рождественский торт в этом районе Токио.       Не давая двери захлопнуться перед ней, Сакура с трудом схватилась за ручку, которая чуть не выскользнула из ее рук, одетых в варежки.       — О, здравствуйте! Кажется, я Вас видел, — медленно произнес мужчина, удивленный не меньше Сакуры.       Откинув со лба розовую прядь, она натянуто улыбнулась и протиснулась внутрь. Часы громко тикали, Сакура была слишком взвинчена, чтобы вести пустую болтовню. Даже аромат свежеприготовленных сладостей и тепло от кухни не смогли ее отогреть.       Они с незнакомцем подошли к прилавку, держась на почтительном расстоянии друг от друга, пока ждали пекаря. Из витрины с десертами исчезло все печенье, сладкие рисовые лепешки, данго и другие лакомства.       К счастью, Сакура заранее заказала торт, который сейчас сиротливо стоял на нижней полке. Охлажденная клубника в глазури и густой белый крем выглядели восхитительно, и этот десерт, несомненно, был хитом. (Возможно, даже послужит началом разговора, если ей повезет.)       Наконец, пекарь вышел из кухни. Измученный предпраздничной суетой, он вытер лоб тыльной стороной ладони.       — Чем я могу вам помочь? — он многозначительно посмотрел на часы, часовая стрелка опасно приближалась к семи.       — Здравствуйте, я…       — Мне нужно…       Сакура осеклась, когда ее прервали.       — Извините, не возражаете, если первой буду я? Я немного спешу, — объяснила она.       — Конечно.       Сакура одними губами быстро прошептала «спасибо», а затем повернулась обратно к пекарю.       — Я заказала один рождественский торт.       — Я тоже заказал, — вмешался незнакомец.       Странно, учитывая, что других тортов в продаже не было. У нее внутри зародилось дурное предчувствие.       — Заказ на имя Сакуры — Харуно Сакуры.       Пекарь вытащил из-под прилавка листок бумаги с загнутыми уголками и провел большим пальцем по списку имен. Он нахмурился и поднял глаза на мужчину, который более чем терпеливо ждал своей очереди.       — А Вы?       — Учиха Шисуи.       — Харуно… Учиха… Не вижу ни одной из этих фамилий. Хм, — пекарь проверил еще раз и сильнее забеспокоился. — Извините, на прошлой неделе у нас не хватало персонала, так что, похоже, произошла накладка.       Сакура стиснула зубы.       — Это, должно быть, ошибка. Я сделала заказ Чоузе два дня назад. Он, случайно, не здесь?       — Он уехал на кейтеринг в Аояме на этот вечер. Если хотите, я могу оставить записку с упоминанием о том, что Вы заходили.       Проклятье! Сакура задумалась. На самом деле она не разговаривала с Чоузой, но они были знакомы благодаря дружбе Ино с его сыном, Чоуджи. Упоминание его имени было ее козырем.       Оставалось только одно решение: грубая сила.       — Я просто куплю тот, который есть. — Сакура потянулась в сумку за кошельком. — Извините.       Шисуи отказался отойти от кассы.       — С чего бы это? Не хочу показаться излишне напористым, но, знаете ли, именно я пришел сюда первым.       — Я уверена, что подошла к стойке раньше Вас, — настаивала Сакура.       — На сколько секунд?       — На две с половиной.       — Ну, а я в этом не уверен.       Из-за жара духовки и того, что они топтались туда-сюда, Сакуре стало душно. Она неохотно расстегнула молнию на куртке, тем самым демонстрируя светло-розовое платье-свитер с огромным пряничным домиком, сделанным из мультяшных леденцов, кексов и покрытым белой глазурью.       Оно было китчевым и подходящим для вечеринки. И чересчур коротким, из-за чего Сакуре постоянно хотелось его одернуть. Также было крайне неловко, когда Шисуи начал пялиться на нее, и зарождающаяся на его губах ухмылка была до боли очевидной.       Щеки Сакуры вспыхнули.       — Давай, смейся, если хочешь! Торт все равно мой.       — Эй, не запутывай свою мишуру в клубок . — он хитро подмигнул ей. — Тебе идет. Серьезно.       Если Шисуи думал, что сможет флиртом проложить себе путь к победе (но, боги, он был таким милым, это было так ужасно несправедливо), то глубоко заблуждался.       — Эм, это было просто. Вау. — хихикнула Сакура, не желая показывать, что она находит его придурковатым и очаровательным. — Хорошая попытка.       — Хм. Что ж, похоже, мы зашли в тупик. Итак, как же мы разрешим нашу проблему? Орел или решка? Камень, ножницы, бумага? Кемари ?       — Очень умно. Нельзя праздновать без торта. А я как раз иду на рождественскую вечеринку, помнишь?       — Какое совпадение. На самом деле я в той же лодке. — Шисуи пожал плечами и шаркнул по полу кроссовкой. — Гости желают торт.       — Ой, ну надо же, — рассмеялась Сакура. Разумеется, он тоже собирался на вечеринку. — Слушай. Я не спала больше шести часов, я не знаю, с неделю? Мои ноги уже начинают подкашиваться, и я выгляжу как ночной кошмар Холли Джолли. Просто уступи мне этот чертов торт.       Шисуи прищурился.       Взяв себя в руки, Сакура попыталась улыбнуться и добавила:       — Пожалуйста…?       Пекарь вздохнул, привлекая их внимание.       — Я искренне извиняюсь, что мы не записали ваши заказы. Но мы закрываемся через пять минут, и торт достанется только одному из вас.       — Он стоит три тысячи йен, верно? Вот! Я дам Вам тысячу йен сверху. — Сакура шлепнула купюрами по столешнице.       — Я могу заплатить пять тысяч йен, — предложил Шисуи. Он тоже положил деньги.       — Вы действительно не принимаете по картам? — слабым голосом спросила Сакура, глядя на висящую на стене табличку «Только наличными».       — Нет, извините.       — Даже в качестве одного-единственного исключения…?       Пекарь поджал губы и покачал головой.       Проигрыш всегда выявлял худшее в Сакуре. Она убрала деньги обратно в кошелек и практически впихнула его в сумочку.       Шисуи казался встревоженным.       — Послушай, я…       — Все нормально. Я уступаю! — перебила Сакура, вскидывая руки. — Счастливого Рождества и очень несчастливого Нового года.       (Это был самый неудачный ответ, который она когда-либо произносила, и этот факт разозлил ее еще больше.)       Сакура фыркнула, развернулась на каблуках и, хлопнув дверью так громко, что над той затрещали колокольчики, выскочила из пекарни. Если повезет, в доме 7-11 дальше по улице еще будут продавать несколько сэндвичей с клубникой.        ***       Скажем так, Шисуи не был склонен к соперничеству. Он был принципиален. Он был справедлив.       Поэтому он ни за что бы так легко не уступил разодетой в розовое цыпочке, которая чуть не снесла его, как бульдозер (еще и на каблуках), и все из-за истерики по поводу торта.       Тем не менее, в их пикировке чувствовалась хорошая атмосфера — у Шисуи был талант интуитивно понимать такие вещи. К сожалению, его упрямство, вероятно, стоило ему номера Сакуры. Ему было весело шутить и флиртовать с ней, беседа была более многообещающей, чем все, которые он несколько месяцев вел в приложениях для знакомств.       К тому же, Сакура и впрямь оказалась очень милой. В последнее время ему в этом плане особенно не везло.       — Пакет нужен? Стоит сто йен. — Пекарь толкнул торт по столешнице.       — Нет, спасибо. Так донесу. — Шисуи сунул коробку с белым тортом под мышку и, схватив телефон, написал сообщение Канкуро, что его поезд опаздывает.       Новый приятель пригласил Шисуи на ужин для одиноких, настаивая на том, что вдвоем интереснее. Черт возьми, Шисуи подумал, что его втянули в откровенный стеб с женщиной в пекарне — случай ассоциировался с дзёсей .       Спеша к станции Синдзюку, Шисуи гадал, на что будет похоже предстоящее мероприятие. Он никогда в жизни не видел организатора, какую-то Ино, это Канкуро познакомился с ней, пока заказывал цветы на свадьбу сестры. После того, как Шисуи признался, что понятия не имеет, где взять рождественский торт, Канкуро сообщил, что Ино рекомендовала исключительно «Акимичи».       Шисуи также был не из тех, кто посещает вечеринки с дресс-кодом, его раздражал уродливый праздничный свитер. Он был скорее из тех, кто строит идеальные планы, а потом отменяет их в последний момент. Он сделал вывод, что это было связано с работой в издательстве — он считал себя общительным интровертом. Это также проявилось в его длящейся уже шесть месяцев холостяцкой жизни.       Но праздники каким-то образом скрасили одиночество Шисуи, и его внутренний романтик заявил, что ему нужно хотя бы попытаться найти себе пару на Новый год.       Через одну остановку поезда и четыре квартала показалась нужная высотка. Она была окружена деревьями, освещенными гирляндами. Швейцар проводил Шисуи к лифту, где он быстро взглянул на свое отражение, сунул шапочку в карман куртки и убедился, что у него не взлохматились волосы.       Квартира 40С располагалась на верхнем этаже и даже снаружи выглядела поразительно стильно. У входной двери лежал коврик и стояла маленькая монстера деликатесная, Шисуи слышал слабые отголоски смеха и разговоров внутри.       «Я пришел», написал он Канкуро, а затем трижды постучал.       Мгновение спустя дверь распахнулась. Канкуро был одет в любимый серый свитер с Кирби , рождественскую шапочку и синие джинсы. Предположительно, его сопровождала сама принцесса вечеринки. На ней была белая мини-юбка и черный свитер, на котором до боли в глазах блестящими красными буквами было написано «Счастливого Рождества».       — Йоу, Шисуи! — ухмыльнулся Канкуро. — Рад, что ты добрался.       — Привет-привет. — помахал свободной рукой тот. — Ино, верно?       — Привет! Да! Заходи! — ответила Ино, провожая его внутрь, к стойке для обуви.       — Спасибо, что пригласили, — поблагодарил Шисуи, скидывая кроссовки. «Наверное», добавил он про себя. Гости обосновались в гостиной, атмосфера была вполне приятной. В углу потрескивал электрический камин, над ним висел огромный телевизор с плоским экраном, по которому играла Bossa Nova Lo-Fi. Мебель была современной и изящной.       Ино взяла на себя смелость забрать коробку с тортом из рук Шисуи под видом помощи и приоткрыла коробку.       — О, вкуснятина. Обожаю. И последнее: показывай свитер.       — Да, чувак. Если ты не получишь ее одобрения… — Канкуро втянул воздух сквозь зубы.       Шисуи расстегнул молнию, демонстрируя облегающий черный свитер со скелетами, танцующими вокруг горящей рождественской елки — горящей в прямом смысле. Он купил его на Хэллоуин, но тот показался ему достаточно подходящим и для рождественской вечеринки.       — Чувак! — расхохотался Канкуро, увидев надпись. — Разве сейчас подходящее время для такой жути? Ты очень странный.       — Правда? Я польщен.       Ино смерила его внимательным взглядом.       — Честно говоря, свитер не вписывается. Но зато ты принес восхитительный торт, так что… Ты проходишь! — она забрала у него куртку и повесила на вешалку.       Шисуи театрально вздохнул с облегчением.       — Думаю, сегодня мой счастливый день. Что на ужин?       Канкуро поднял свою чашку:       — Горячий шоколад. Ино только что приготовила свежий, если хочешь.       — Он алкогольный?       Ино скосила глаза на Шисуи.       — Что я за хозяйка, если б не добавила алкоголь?       — Что ж, тогда больше никаких вопросов.       Шисуи последовал за Ино на кухню, по токийским меркам та была огромной, заставленная по последнему слову техники. И растениями, растениями и еще раз растениями. С высоких потолков свисали папоротники в горшках и кокэдама , а стену рядом с холодильником занимала огромная доска с сочными суккулентами всевозможных форм. Из окна в крыше открывался прекрасный вид на звезды.       (Канкуро упомянул, что это дом ее родителей. Он не шутил, когда говорил, что у них полно денег.)       Ино убрала торт в холодильник. Столешница ломилась от разнообразных аппетитных блюд, и Шисуи пристально взглянул на Ино.       — Есть рисовые шарики, сэндвичи с курицей кацу, печенье матча… Бери все, что пожелаешь! Правда, не стесняйся. Моя мама уже начала готовить на Новый год, поэтому нам негде хранить остатки.       Шисуи схватил несколько ломтиков такояки и сразу же принялся за них. Сладости он приберег на потом. Ино налила горячий шоколад из кастрюльки в пластиковый стаканчик и протянула ему.       — Спасибо, дорогая. — Шисуи принял напиток и с наслаждением сделал большой глоток. По горлу разлилось приятное тепло и осталось насыщенное, пряное послевкусие. — Ого, это просто фантастика. Я определенно чувствую бурбон. Что еще ты добавила? Корицу? Гвоздику?       — Семейный рецепт, который мы держим в тайне, — усмехнулась Ино. — А теперь кыш! Идем к остальным. — она игриво толкнула его и направилась в гостиную.       Шисуи выпил еще шоколада, настраиваясь провести вечер наедине с собой. Видимо, Канкуро уже присоединился к постоянным тусовщикам где-то в другом месте, поскольку в гостиной его не наблюдалось.       Краем глаза Шисуи заметил подозрительно знакомый оттенок розового.       Ему пришлось присмотреться дважды (а затем и трижды), чтобы наконец до него дошло, что да, это была та самая девушка-пряничный домик. Даже со спины эти розовые волосы и туфли были узнаваемы безошибочно. Она стояла у большого, от пола до потолка, окна с другой девушкой, держа в руках стакан и уже пустую тарелку.       Шисуи ощутил некоторую неловкость, но все же не смог удержать себя от желания подслушать их разговор. Он держался за ее спиной в нескольких шагах и делал вид, что увлеченно смотрит в свой телефон.       — Так, погоди-ка. Как ты в итоге попала в конбини ? Это совершенно на тебя не похоже. У тебя же есть список дел на все другие списки дел. — у подружки Сакуры были каштановые волосы, уложенные в космические булочки (в духе девяностых), на вечеринку она надела бежевый свитер, украшенный объемными кошками и рождественскими елками. Она выглядела изумленной.       Сакура вздохнула.       — Я проспала и поздно встала. Я просто вымоталась. Вода в душе никак не нагревалась, а потом мои волосы отказались завиваться. Но по-настоящему все пошло под откос после того, как я вышла из поезда. Я так мчалась к пешеходному переходу, что врезалась прямо в прохожего мужчину. Мы чуть не упали.       — Постой. Ты что, серьезно?       — Да! Я серьезно. Из-за этого я пропустила зеленый, поэтому потеряла больше времени. А когда я добралась до пекарни, там снова был он.       — И почему мне кажется, что он оказался сексуальным?       — Тен-тен! — голос Сакуры звучал так возмущенно, что Шисуи чуть не выдал себя хохотом.       — Что? Я по твоему лицу вижу, что права, ведь так?       — Хочешь знать, в моем ли он вкусе? Да, в моем. Но дело не в этом.       Ее подруга прищелкнула языком и покачала головой.       — Угу. И что случилось потом?       — Ох, все стало еще хуже: произошла путаница с нашими заказами. Мы оба должны были забрать рождественские торты, но пекарь не смог найти наши фамилии в списке, а в наличии оставался лишь один торт. Я поговорила с Ино после того, как приехала сюда, и, по-видимому, у нее было так много работы в цветочном магазине, что она случайно дала нам одинаковое поручение. Клянусь, только со мной такое… В любом случае, в пекарне не рассчитывают по картам и у них нет банкомата — потому что, ну, зачем он им? В итоге этот мужчина предложил больше денег за торт. Мне прямо там хотелось заорать.       Тен-тен явно старалась не рассмеяться, прячась за краем стакана. Но Сакуру таким приемом одурачить не удалось, если судить по тому, как она уперла руки в боки. Шисуи представил, что если скажет ей, как восхитительно она выглядит со стороны, особенно в праздничном свитере, она убьет его.       Наверное, настало самое подходящее время для торжественного появления Шисуи. Он подошел и мягко похлопал Сакуру по плечу, и она резко обернулась. Цепкий взгляд, которым она одарила его, был бесценен.       Шисуи ухмыльнулся.       — Как дела? Давненько не виделись, а?        ***       — Вот черт, это ты…?! — слова сорвались с губ Сакуры прежде, чем она смогла обдумать их.       — Хочешь, чтобы я притворился, будто ничего не слышал? Потому что я это могу, — сказал Шисуи. Его облик выражал сочувствие и одновременно самодовольствие. Противоречивое сочетание, которое мало помогало Сакуре вновь нормально соображать.       — По-моему, ты меня преследуешь. — Сакура закрыла лицо рукой и попыталась не взорваться.       Тен-тен переводила взгляд с одного на другого.       — Подожди. Это…? Ого. Да не может быть. — ее глаза округлились, когда она сложила все детали воедино. — Что ж, похоже, я угадала.       Шисуи хихикнул, прикрыв рот, и Сакуре захотелось провалиться сквозь землю.       — Я, пожалуй, оставлю вас, ребята. Ну дела… — напоследок искоса бросив на Сакуру серьезный взгляд, Тен-тен затерялась в толпе других гостей.       — Для этого существует специальное выражение. Я хочу сказать… Счастливая случайность? Верно? — произнес Шисуи, гораздо более оптимистично, чем ожидала Сакура, учитывая то, что он успел от нее услышать.       Сакуру бросило в жар.       — Раз ты так считаешь.       Шисуи положил руку ей на плечо.       — Очевидно, ты преодолела огромные трудности, чтобы достать этот торт, в том числе чуть не сбила меня с ног. Знаешь, сейчас я думаю, что, возможно, я бы проявил большую щедрость.       Отбросив шутки в сторону, он добавил:       — К тому же, судя по всему, у тебя и так был плохой день, и это нехорошо. Я не хотел добавлять тебе неприятностей.       Сакура допила пунш, даже не обратив внимания на то, что Шисуи касался ее.       — Я так понимаю, это была попытка извиниться, но поправь меня, если я ошибаюсь.       — Ну, да. Я частично извиняюсь, — усмехнулся Шисуи. — Хм, у меня есть идея: как насчет горячего шоколада с бурбоном, если ты его еще не пробовала? Давай я тебе принесу.       До сих пор Сакуре попадались весьма посредственные холостяки. Также ее, словно проклятье, преследовали навязчивые мысли, поэтому все то время, что она провела на вечеринке, она потратила на раздумья о Шисуи и на прокручивание их разговора десятки раз. И сейчас Сакуре казалось, будто она лично материализовала его перед собой.       — А знаешь, звучит заманчиво, — ответила Сакура, передавая ему свой пустой стакан. Без лишних слов Шисуи забрал у нее еще и тарелку.       Несколько мгновений спустя он вернулся с чашкой алкогольного горячего шоколада, касание их пальцев, когда Сакура ее взяла, вызвало совсем не неприятие.       — По-моему, нам следует разрешить недопонимание — начать сначала, если ты не против, — нарушил молчание Шисуи.       — Почему бы и нет.       — Какое желание ты загадаешь на Новый год?       — Хм, неплохо, — кивнула Сакура, такой вопрос был действительно хорош. — Хотя бы раз отработать смену полным составом? Не вставать в пять утра на работу? Я учусь в медицинской школе, и этот месяц прошел ужасно. Хотя в декабре обычно так и бывает.       За одну ночь они пережили достаточно странностей, чтобы посчитать уместным дать правдивый ответ. Возможно, измена сделала Сакуру немного циничной, но она не ожидала, что Шисуи будет не все равно.       Он нахмурил брови.       — Извини, похоже, это действительно сложно. Готов поспорить, зимой тяжело работать в здравоохранении, да?       Его слова прозвучали так искренне, но они были и лестны, и немного смущали. Сакура всегда лучше умела отдавать, чем принимать.       — Спасибо, — поблагодарила она, теребя сережку. — Я рада, что мне достались сносные преподаватели, а друзья помогают оставаться в здравом уме… основную часть времени. Ино фактически притащила меня на этот вечер. Мы знаем друг друга с детства.       — О, я не пропустил твою фразу «основную часть времени».       — Хочешь верь, хочешь нет, однако именно из-за Ино мы с тобой попали в ту передрягу у «Акимичи» — она поручила нам обоим принести один и тот же торт.       — Я и не собирался жаловаться, — пожал плечами Шисуи, от такого простого действия Сакуру охватил трепет.       — А ты откуда знаешь Ино?       — Она подруга моего друга, — пояснил он, — ему нужна была моральная поддержка, но, похоже, он прекрасно справляется сам. — Шисуи заметил Канкуро в дальнем конце комнаты, неторопливо беседующего с брюнеткой в ярко-зеленом свитере со светящимися украшениями.       — Чего ты больше всего хочешь в наступающем году? — спросила Сакура. — Не попасть под ноги ходячей катастрофе?       Шисуи рассмеялся.       — И это тоже. Но — и мой ответ не слишком многообещающий — я надеюсь, что на мой стол попадут рукописи получше. Я работаю стажером в издательстве, поэтому помогаю разбирать кучи откровенного мусора. Последний был о двойном агенте, который в конечном итоге был предан своим информатором и разбился насмерть, упав со скалы. И я сейчас говорю о банальном бумагомарательстве. Писатель сделал так, что персонаж не увидел очевидного, и в итоге получился очередной недоиспользуемый сюжетный прием.       Теперь, когда горячий шоколад согрел ее окончательно и по телу разлилось приятное тепло, Сакура решила, что бессвязная болтовня Шисуи была милой. Ей также понравилось, что еще в пекарне он проявил себя таким же энергичным, как и она, несмотря на то, что инцидент закончился ее провалом. (И он не осуждал ее за вспыльчивость — это точно плюс.)       — Знаешь, мне кажется, я начинаю тебя понимать. У меня такое чувство, что ты перерабатываешь некоторые реплики из «бракованных» работ, я права? — Сакура лукаво улыбнулась. — Особенно глупые шутки вроде «не запутывай свою мишуру в клубок».       — Ах, это? Да ладно, я просто дурачился.       — Может, мне понравилось. — ее грудь вздымалась от волнения из-за проявленной дерзости. — К тому же, ты высмеивал мой наряд. Если тебе он не понравился, незачем это демонстрировать.       — Эй, я понятия не имел, что мы идем на одну вечеринку! — Шисуи потянул за край своего свитера. — Думаю, мы оба знаем, что мой еще хуже.       — Я имею в виду, я не собираюсь спорить.       Они рассмеялись над абсурдностью ситуации. Сакура прикусила губу и усмехнулась, оценив, как весело блеснули темные глаза Шисуи. Может быть, дело было в бурбоне; может быть, в его кривой добродушной улыбке; может быть, в том, как решительно он подошел к ней после их первого неудачного знакомства. Но Сакура поймала себя на том, что ее к нему тянет.       — К твоему сведению, — Шисуи едва заметно оглядел ее, — я говорил тогда честно: свитер тебе идет. Не уверен, что ты выиграешь сегодняшний конкурс.       — Ты правда так думаешь? — пробормотала Сакура, пытаясь успокоить свое быстро бьющееся сердце. Для храбрости она сделала глоток остывающего шоколада. В отличие от Ино, прирожденной кокетки, Сакура обычно нервничала во время флирта.       — Может, присядем? И ты отдохнешь от каблуков? — предложил Шисуи, наклонившись к ней так, будто делился с ней каким-то секретом. Он был достаточно близко, так что она сумела разглядеть крошечный шрам под его правым глазом, уловить цитрусовые и пряные травяные нотки парфюма.       Сакура тяжело сглотнула.       — Конечно. Но сначала мы могли бы обновить напитки. И еще захватить закуски? Можешь попробовать сэндвичи с клубникой, которые я купила.       Выражение ее лица говорило куда громче слов, и Шисуи хихикнул.       Сакура направилась на кухню. Краем глаза она увидела, что кто-то машет ей рукой. Ино одарила ее дьявольской улыбкой и шепнула что-то Тен-тен, ее глаза сверкали ликованием.       — Сакура! — резко окликнула ее Ино.       Та остановилась как вкопанная. Она не заметила, что над входом висело самое кошмарное рождественское украшение из всех существующих: омела.        — Хо-хо-хо, твою мать! Смотрите, кого мы здесь поймали! — воскликнула подбежавшая Ино. — Так-так! Стоять.       Сакура взглянула туда, куда смотрели Ино и Тен-тен. Сложив два и два, она готова была помереть на месте.       — Это очень, очень нечестно. Ино. Ино! — начала было Сакура, но истеричный нервный смех застрял у нее в горле. У нее не хватало сил поднять глаза на Шисуи, который замер рядом. Сакура чувствовала излучаемое им тепло.       — Нарушать традиции — значит, навлечь на себя несчастья, — заявила Ино, безуспешно сдерживая хохот и пятясь назад. — Будешь семь лет одна, если струсишь.       Ее предсказание привлекло внимание нескольких других гостей, столпившихся у входа. Они посмотрели на разыгравшуюся сцену и зашептались с улыбками на лицах.       — Не будь занудой, Са-ку-ра! — крикнула Ино, прежде чем ее увела хихикающая Тен-тен.       Сакура искренне хотела поцеловать Шисуи, без зрителей. Это был ее шанс — сейчас или никогда. Но она не собиралась поджимать хвост и убегать.       Глубоко вздохнув, Сакура повернулась лицом к Шисуи, который ни капельки не выглядел шокированным.       И снова он удивил ее своей откровенностью.       — Твоя подруга — я думаю, она просто так подшучивает над тобой. Мы не обязаны этого делать. — по его лицу было видно, как крутятся шестеренки в его голове. Шисуи добавил: — Но это не значит, что я не хочу. Вообще-то хочу, я лишь говорю, что…       — Пожалуйста, прекрати болтать, — пробурчала Сакура и, пока у нее не сдали нервы, притянула к себе Шисуи за его нелепый свитер.       Итак, нельзя было утверждать, что Шисуи хорошо целовался.       Нет, он превосходно целовался.       Несмотря на едва уловимый шепот других приглашенных, Сакура полностью растворилась в ощущении его губ, прижатых к ее губам, таком правильном. Он обхватил ладонью ее щеку и заставил приоткрыть рот, нежно проводя кончиком языка, это маленькое волнующее движение вызвало у нее дрожь.       Не желая отставать, она последовала примеру Шисуи, проведя рукой по его волосам, наслаждаясь его тихим вздохом, когда ее ногти царапнули его кожу головы. Разгоряченная крепким напитком, Сакура прикусила верхнюю губу Шисуи и отстранилась.       Отойдя от него на шаг, она отметила, что серые глаза Шисуи теперь были почти черными. Его щеки раскраснелись, и да, от этого Сакура была в восторге.       — Похоже, на ближайший час мы станем темой для разговоров.       — Пока Ино не выберет себе следующих жертв? Вероятно. — после столь захватывающего момента у Сакуры кружилась голова, и она была разочарована, что поцелуй так быстро закончился.       — Ты так думаешь, Сакура-чан?       «Ты красивый надменный болван», промелькнуло у нее в мыслях.       — Поверить не могу, что ты только что назвал меня так. Считаешь, раз ты такой чертовски обаятельный, то тебе все сойдет с рук?       — Ну, как по мне, это работает. Например, так я и заполучил поцелуй, — поддразнил Шисуи, играя с прядью ее волос. — очень, очень хороший поцелуй. — кончиками пальцев он скользнул по ее ключице, вызывая мурашки.       — Да ну? — спросила Сакура, склонив голову набок. Но она выдала себя улыбкой. Его губы, которые так и хотелось поцеловать, были слишком близко, и у нее возникло искушение податься навстречу.       — Да. Гирлянды на деревьях на улице очень красивые, — продолжил Шисуи, переводя взгляд с ее глаз на рот. — Уверен, из этой квартиры открывается потрясающий вид на Токийскую башню. Хочешь выйти на балкон и посмотреть?       Сакура, безусловно, догадывалась, на что намекал Шисуи, и была рада, что он предложил первым.       — Идем.        ***       Они направились прямиком к вешалкам, среди тяжелых пуховиков Шисуи без труда заметил свою куртку на полумолнии. Сакура выудила свою и поспешно надела.       Все это время мысли Шисуи крутились исключительно вокруг поцелуя — слабый привкус шоколада и специй на ее языке, ее рука, играющая с его волосами (этот момент ему особенно полюбился), ее нежная кожа под его ладонью. Сакура целовалась так смело, как только могла, сладко, но срывалась на грубость, и то, как она покусывала его верхнюю губу…       Да. Пора бы проветриться.       Когда они оказались на свежем воздухе, Сакура взяла его за руку.       — Не понимаю, как ты выжил без перчаток.       Шисуи и забыл, как это приятно. Он почти — почти — отказался прийти на сегодняшнюю вечеринку. Сейчас же у него так кружило голову от эйфории, что он крепко сжал руку Сакуры.       — Я немного упертый, наверное. Никогда, если честно, не любил зиму.       — Ты? Упертый? Нет, — рассмеялась она.       На близком расстоянии Токийская башня сияла ярко-красным светом — от такого зрелища дух захватывало. Жизнь на улицах кипела, однако чуть меньше обычного, поскольку многие парочки отмечали в ресторанах или же проводили время дома.       — Огни в Роппонги великолепны, — заметила Сакура, глядя на деревья внизу. — Наверное, завтра их уже уберут.       — Жаль. Но, может, на Новый год еще будет иллюминация.       — Верно, — согласилась Сакура. — Думаю, в Доум-Сити.       В воздухе витало ожидание. Шисуи обнял Сакуру, и она прильнула к нему. Она посмотрела на него сквозь влажные от мороза ресницы: ее глаза были более темного оттенка зеленого.       — Я собираюсь… — Шисуи осекся, заправляя Сакуре волосы за ухо и наклоняясь ближе.       — Да.       Сакура стремительно сократила расстояние между ними, увлекая Шисуи во второй поцелуй, который был так же хорош, как и первый. Может быть, даже лучше, теперь, когда никто не мог видеть их через тонированное стекло. На этот раз Шисуи крепко прижал Сакуру к себе, и она ответила тем же, сладко ахнув от его прикосновения.       Он хотел, чтобы эти мгновения длились вечно, однако в конце концов они разорвали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Их дыхание смешалось и поднялись маленькие облачка пара.       — Итак, — начала Сакура, обхватив ладонями его лицо. — у меня есть к тебе один очень важный вопрос, Учиха Шисуи. Он может стоить тебе второго свидания.       — Ого. Значит, сегодня у нас было свидание, да?       — Самое странное — и одно из лучших — что у меня было за последнее время.       От ее слов у Шисуи потеплело в груди.       — Тогда. Посмотрим, как я справлюсь.       Сакура усмехнулась.       — Кому достанется первый кусок торта?