Кэтрин

На улице была холодная ночь. Он сидел на большом холодном камне. Руки его были холодными, также как и сердце и голова была такой же. Джереми думал о прожитой жизни и думал, что пора уже идти на кассу, расплачиваться за свои покупки и проступки. Голова устремилась вверх, прямиком на луну. Она ярко светила и по его мнению веяла холодом, прямиком, как и его сестра, её звали Кэтрин. Большую половину своей жизни она пролежала в коме, и сейчас продолжает так же неподвижно лежать. Все говорили, что она просто очень долго спит и что скоро проснётся, нужно только подождать. Так говорили врачи и не выдержавшие нагрузки родители. Джереми не верил никому, он знал - она мертва. Даже несмотря на то, что аппарат показывал её пульс, а лёгкие совсем немножко вздымались вверх - она дышала, но он не верил, он знал, что она мертва. Пульс и дыхание это ложь, она мертва, пока он жив. Над головой пролетела птица в сторону большой и яркой луны. Движения её были лёгкими, таким же был и его разум - лёгкий. Парень спрыгнул с камня, отряс руки от пыли, достал телефон. Время было позднее, но это не остановило человека, который ему только что позвонил. - Хай! Извини что так поздно, можешь выйти на смену вместо меня завтра? Ну вернее уже сегодня. - Да. - холодно ответил он. - Ты где сейчас? - Не дома. - Ну я это уже понял, судя по пению ветра сзади. Ты к тем самым? - по интонации можно была предугадать, что такой же молодой человек, как и сам Джереми - ухмыльнулся. - Это уже не твоё дело. Поговорим потом. Джереми не дождался ответа коллеги повесив трубку первым. Он спрятал телефон в карман, снова поднял взор на небо. Оно было таким же, как и прежде. Он встал и направился к ближнему круглосуточному ларьку с табаком и прочей хернёй, убивающей людей. - Чёрные с вишней, пожалуйста. - он отвернулся чтобы не встречаться взглядом с продавщицей. Она чем-то зашуршала. Парень смотрел на пустующую лавку, до пока туда не запрыгнул красивый чёрно-серебристый кот. Он уселся поудобнее и стал лизать свои лапы. Картина была красивой. Молодой человек хоть и не был художником и прочим ценителем искусства, но в данный момент и ему захотелось вырвать лист из блокнота, достать карандаш и зарисовать эту красивую картину, этого кота, лавку, фонарь, ночь, и конечно же эту огромную луну, отдалённо похожую на его “мёртвую” сестру. Джереми был будто в трансе, из которого его вывел настойчивый стук ладони о дощечку. Это была продавщица его сигарет. Он извинился, расплатился и не попрощавшись ушёл в глубокую темень оставив после себя только сияж приятной корицы с нотками нежной и сладкой ванили. ***   Захлопнув дверь за собой, он кинул ключи на тумбу. Прошёл на кухню, налил стакан воды. Сев за стол, достал с кармана пачку недавно купленных сигарет со вкусом вишни. Достав одну - закурил. Сигареты были дешёвыми, оставляли за собой неприятный запах. Он помнил, как отца выворачивало наизнанку от этого, но бросить курить на многочисленные просьбы он не стал. Докурив, он снова взглянул на время, спать было уже бессмысленно. Джереми встал и пошёл готовится к внеплановому рабочему дню, оставив на столе так и нетронутый стакан воды.   Зайдя в спальню, он подошёл к шкафу, достал нужную одежду, погладил халат. Вроде всё было готово, ну кроме него самого конечно. Усталость давила на веки. Не выключив свет, он лёг на кровать, положил руку на лоб, прикрыл глаза. Все его кошмары закрутились по новой. Перед глазами засияла Кэтрин, такая бледная и усталая. Её уста шептали только одно: “Верни меня к жизни”, “Верни меня к жизни”, “Верни меня к жизни…”. Иллюзия исчезла, заменив сестру на мать. Из всех её щелей тёк отвратительный тёмно-красный гной. Она протянула обе руки к молодому человеку, проговаривая спасти её и с каждым её словом, она гнила всё больше и больше пока не сгнила наконец полностью. Она была противной, отдавала свою заботу мёртвой дочери, нежели живому сыну, сама взяла на себя эту тяжёлую ношу, сама и поплатилась за это своей жизнью. А как же отец? Помимо ненависти к отвратительному запаху сигарет, выкуриваемых его сыном каждый день, он также ненавидел хоть какое-то малейшее действие от своего будущего продолжателя рода. Поэтому в своём кошмаре, Джереми заставил его молчать. Он молчал и гнил одновременно, прямиком на глазах своего сына, который навсегда останется для него некем. Это было взаимно.   *** Парень почувствовал, что задремал на некоторое время. Он с дрожью по всему телу поднялся и сел на край кровати. В глазах плыло, но он всё-таки увидел отрывающийся от стены лоскут обоины, который медленно сползал вниз. Джереми протер глаза одной рукой, постучал ладонями по щекам. Проснулся. Время показывало, что пора уже выходить. Пройдя на кухню уже одетым, кинул в карман пальто пачку сигарет. Он, не поев вышел из дома. Жил и находился в дешевом, грязном и с высокой преступностью районе. На более-менее сносное для жизни район и жильё там же, позволить себе не мог. На улице пахло всяким, дымом, мусором и прочими мерзостями. Идя, переступил через раскинутый по дороге мусор. Это так было уже привычно, что он не обращал внимания. Парень определённо не мог представлять свою жизнь без этого, но к хорошему привыкаешь быстро. Джереми был немного сонным, поэтому решил взять себе кофе. Подойдя к будке с кофе, удивился увидев там Азуми. С ней он не так уж и давно переспал в этой же будке. Отношений у него не было, никто ему не был интересен, как только вступал в отношения, то эти отношения заканчивались довольно быстро. Сейчас на работе крутит роман с Кирой. Бедная девочка, ждёт от него хоть каких-то действий, но он их не делает, ему не интересно. Девушка за прилавком улыбнулась. - Тоже, что и позавчера? - Да. Азуми приступила к своей работе, а Джереми в свою очередь приступил к откровенному рассматриванию девушки. Он хотел повторить недавнее. - Держи. - она протянула бумажный стаканчик с горячим напитком. - Спасибо, Азуми. Она удивилась. Он никогда не благодарил. Молодой человек расплатился и пошёл дальше, медленно попивая кофе. Стены больницы видны были ещё на другом районе. Он ничего не понимал в работе, которую делает, ведь пошёл в медицину, только ради Кэтрин. Зайдя в белое пространство, сразу же пошёл расписаться. Его встретила за стойкой Кира. - Привет, Джерри. Может сегодня проведём время вместе? - она подняла на него глаза полные надежды. Было видно, что она на что-то обиделась, но ему было плевать. - Не знаю. Занят сегодня. - очередная его ложь, сказанная ей. - Ладно, но, когда сможешь, скажешь мне, так? - ОК. Он конечно же не скажет ей. Ему нравилось быть в одиночестве. Оно было его вторым именем. Не слушая дальше монолог Киры, отправился переодеваться. По дороге перекинулся парой слов со своим коллегой, приятный довольно мужик, ничего не скажешь, всегда даст совет и всегда поможет. Когда мужчине позвонили, он отошел, но через мгновение жестами показал, что ему нужно идти по срочным делам, Джереми кивнул на это и двинулся к мусорному баку, выкинуть стакан. Поправив волосы, ему показалось, что кто-то его зовёт. Оглянувшись, он не заметил поблизости людей. Смахнул всё на усталость и переизбыток никотина.   Когда проходил мимо палаты сестры, задержался. Заглянул в пространство между жалюзями, сестра по-прежнему лежала неподвижно. Из щели под дверьми тянул сильный, загробный холод. Парень скукожился и быстро покинул данный коридор. Вслед ему летело: “Верни меня к жизни”. Он думал, что сходит с ума просто, поэтому откинул это в дальнюю, закинутую, всю в пыли полку своего сознания. Уже на конечном пункте своего маршрута, он переоделся в свою рабочую форму, а именно, одел белый халат. На диване сидели две новенькие медсестры. Они бурно обсуждали горячего пациента и то, как его задержать здесь подольше. Джереми знал про кого они, он приносил ему лекарства, прописанные врачом. Он не знал только как они его делить то будут, но это было уже не его дело. Постояв, послушав их разговор, парня кто-то окликнул. Это была мать одного из пациентов. Она спрашивала про сына, недавно пережившего аварию и вслед перенёсший тяжелую операцию. Он, конечно, как и следовало любому врачу, сказал, что всё с ним в порядке, но на самом деле парнишке жить осталось недолго. Парню можно было удлинить жизнь на пару недель, но это денежно затратно и плюс к этому, Ричард будет страдать от регулярных головных и не только болей, которые никакие болеутоляющие не помогут убрать. Он видел, что семья бедная и они явно не потянут эту операцию. Несомненно, лечащий врач оповестит её об этом позже и мать выберет, как поступить для сына лучше, просто Джереми не хотел брать на себя ответственность за слёзы пролитыми вслед за печальной новостью. Выслушивая рассказы матери Ричарда, к ним подошла тихонько Кира, она увела женщину, попутно круча пальцами какие-то жесты в адрес Джереми, который в свою очередь со своими прокуренными вщент мозгами, ничего не понял. Стоя в проеме между коридором и ординаторской в полном одиночестве, он задумался, не замечая, как ноги ведут его в уже знакомый ещё с детства коридор. Коридор с палатой Кэтрин. С того раза ничего не изменилось. Так же веяло загробным холодом. Через окно он взглянул на её бледное лицо. На секунду ему показалось, что одна из мышц её лица дернулась, но ему просто показалось. Мимо него проходили люди. От врачей и ассистентов до пациентов и их родных. Ходили все будто в трансе, не замечая перед собой стоящего белокурого юноши с пустым, каменным лицом. Когда же ему стало совсем холодно, пошёл на более теплую, по сравнению с этим коридором, улицу. Пахло дымом от недалеко стоящего завода хрен знает чего. В пару к нему, он достал сигарету и добавил запах ещё одного дыма. Этот дым его успокаивал.   Вечерело. На его столе стояло неизмеримое количество стаканчиков от кофе. Глаза слипались, а голова болела. Сегодня его дёргал каждый второй человек в этом здании. Он даже подумал уволиться. Уж слишком маленькую зарплату дают за такую нервотрепку. Вовремя одумался, а пока одумывался, к нему в гости зашла Кира. Она выглядела свежо. Так, будто не торчит тут двое суток подряд. Сила женщин? Он не понимал, ну и пусть. - Устал? - Как псина. - Понимаю, мне сегодня сложный пациент попался, такой доставучий. - Не поверишь, у меня сегодня все такие на дороге встречались. - Прям все? - Прям все. - ложа папку на стол, сказал он. Он отвернулся от нее, достал телефон, стал что-то просматривать. Кира, стуча каблуками подошла к столу. Залезла туда и села. Из-за низкого роста ноги немного не доставали до пола. На столе лежала в добавок пачка сигарет. Кира потянулась к одной сигарете, закинула в рот, стала искать чем можно было поджечь. Джереми не понравилась картина, он подошел и вынул сигарету изо рта девушки. Та недовольно замычала. - Вредно. - Да что ты говоришь. Рыжеволосую позабавил этот момент. Все же он не был таким черствым, каким казался. Заботится. Сначала парень сам хотел скурить эту сигарету, но потом передумал, кидая её назад в коробку. Вспомнил свои слова. Ничего, когда она уйдет, он по любому её выкурит. Свет начал мигать. Молодые люди не обращали внимания на это. Кира сняла каблук с одной ноги, стала водить её по ноге Дамиана снизу вверх. На лице молодого человека выступила улыбка. Кира ответила ему тем же. Но вопреки мыслям и надежде девушки, Джереми скинул её ногу. Лицо моментально очерствело. - В чем дело? - Не здесь. - А где? - Где угодно, но не здесь. Я устал, хочу домой. - Ты стесняешься? Джереми закатил глаза, снова посмотрел на нее. Смотрел он будто на барана какого-то. - Сказал же, устал и хочу домой. Что не ясно? - Обычно мы стесняемся. - она закусила губу, снова пытаясь прикоснуться к нему ногой. - Кира, хватит. - Почему? Мы с тобой мало взаимодействуем. Я хочу любви и ласки. - она попыталась включить всю милость и добавила щенячьи глазки. - Потом. Я домой. Признаться честно, ему было стыдно перед ней. Плевать. Он же сказал: “Потом”, знач потом. Улица встречала его холодом, однотонностью и пустотой. Людей практически не было. Воздух на удивление был чистым. Где-то сбоку слышалась драка уличных котов, под зданием музея лежал, то ли бездомный, то ли простой алкаш, который явно не знает своего лимита. Идя, он наслаждался тишиной. Все эти пейзажи были знакомы и до боли родные. Позади остались Кира, больница и все его проблемы, а также сестра, для жизни которой нужно было умереть. Когда-то он решится, но не сейчас. За календарем сегодня была пятница-развратница. А это означало поход в бар. Он позвонил Дэну и ещё некоторым своим друзьям. Многие уже спали, а Дэн был на работе. Пришлось идти самому.   *** В “Дакоте” было жарко. В воздухе стоял стойкий запах из смеси разных алкоголей. За баром стоял родной бармен, его на этом районе знали все. - Хай. Чё так занесло? - проговорил он, не отрывая взгляда от протирания бокала. - Да так, просто. День такой. - Я тут слышал инцидент какой-то случился. На девушку напали. - Да, намедни было. Те удолбки живого места на ней не оставили. - Это ужасно. Видел её? - Да, в наш морг привезли. Я осматривал. - Не могу представить, что она чувствовала и теперь не только она. Жаль её конечно и её семью. Тут женщин стало гораздо меньше, из-за этого. - Ужасно, но оставь сантименты. Такое и раньше случалось. Всех не пожалеешь. Нервов не хватит. Это я тебе как врач говорю. Тот кивнул, продолжая начищать бокалы. Пару раз он подливал ему алкоголя. Джереми не спрашивал, что это, полностью доверяя ему. Все люди разговаривали на разные темы. Кто про что. Долго засиживаться молодой человек не стал. Усталость давила и хотелось спать. В лицо, как всегда, дунуло осенним холодом. Джереми настолько устал, что даже забыл, попрощался ли он с приятелем или нет. Сейчас было уже не важно. Уже дома он переоделся в любимые спортивки и футболку. Прошел на кухню к холодильнику. Ассортимент особо не радовал. Он достал недоеденную когда-то ранее пасту с сыром. На вкус было ужасно, но через чувство голода он даже не почувствовал. Все его мысли были о сестре. Как ей там? Одиноко? Ему тоже. Воспоминания из детства с ещё живой сестрой, заглушила очередная сигарета. Аромат вишни заполнил лёгкие и пространство вокруг. В один момент он стал слишком душным, и поэтому парень встал, дабы открыть окно, а то вскоре задохнётся. В окне мелькали огни. Где-то там была больница. Машины красивыми переливистыми огнями куда-то ехали. Когда-то он мечтал о машине, но позволить себе не мог. В больнице даже на самую дряхлую накопить не получится, поэтому оставалось только мечтать. Где-то там была квартира Киры, которая по-любому ждёт от него звонка. Донимать его вечером она не стала, решила ждать инициативу с его стороны. А он молчит. Уже в кровати он слушал в полной тишине звуки своего дома. Раз, скрипнет дверца шкафа. Два, решит вернуть свою прежнюю форму жестяная банка из-под энергетика. Три, захлопнется дверь. Четыре, тиканье электронных часов. Пять, гул холодильника. Одним словом, дом был довольно шумным, но только здесь он чувствовал себя в своей тарелке, и только здесь он мог спокойно уснуть. Даже если будет спать в коридоре у порога двери, свернувшись калачиком. Эта бетонная коробка уже стала ему родной, за все эти годы, что он тут жил и живёт по сей день.   *** Прошло пару недель. Они особо не отличались один от другого. Все однотипные. Кто-то родился, а кто-то умер. Кому-то полегчало, а кому-то наоборот. Кто-то женился, а кто-то развелся. Цикл продолжался. Его цикл также шел неизменимо. Дом, работа, сигареты, интрижки с Азуми и конечно роман с Кирой. Все на своих местах и что-либо менять он не собирался.   В другой квартире пахло вкусной выпечкой. Он делал последние толчки, пока не дошел до пика вместе с ней. Джереми лег на спину нормализуя дыхание. Всё-таки инициатива была с его стороны, и он и вправду ей позвонил. Девушка была рада, приготовила булочки с корицей, которые он любил, но пришел он не за этим, а за снятием напряжения. Для него все это ничего не значит, он с порога накинулся на нее, даже не слушая, что она там сделала, ведь ему не было дела до этого. Ему нужно другое. Отдышавшись, парень потянулся за сигаретой. Поджёг и закурил. Кира улыбалась, а потом двумя пальцами перехватила её. Сделала затяжку. Джереми бывало раздражало такое поведение, но не сейчас. Сейчас его это, наоборот, заводило ещё больше. От второго захода их прервало сообщение. - В “Дакоте” в 19:30. Я ставлю. Это был Дэн. Он звал всех бухать. Такое событие парень пропустить не мог, тому поцеловав девушку в щеку, встал и пошел одеваться. Пробовать на вкус булочки не было времени, но он подхватил одну и пошел обуваться. По дороге съест. Булочка оказалась зараза вкусная. Он вернулся, достал пакет, кинул туда несколько булок, поцеловал Киру ещё раз и на этот раз свалил окончательно. На этот раз на улице было теплее, чем вчера и позавчера. Осень вообще не ощущалась. Под ногами валялся мусор. В дождевой луже валялся наркоман. Он переступил через него, доходя уже до бара. Ребята были уже на месте, осталось дождаться лишь Лизу, для полной компании. - Че бухаем то? Я хотел телик посмотреть с пивом. Хюррем ждать не будет. - начал говорить Фред, попутно разливая всем виски по стаканам. - Собраться захотелось. Когда мы так сидели? У тебя стройка, у меня тоже работа, как и у тебя и у других, у Джерри хрен чё за страсти там. У Лизы сын. Побухать хочется. - без доли шутки ответил Дэн. Лиза не заставила себя долго ждать. - Сорри, Марк ревел. - Всё норм. Садись. - Джереми отодвинул стул. Лиза была шикарной и сильной девушкой. Он часто ловил себя на мысли, что не просто хочет её в постели, а в своей жизни в целом. Но долг перед сестрой не позволял ему переступать черту, да и друзья скорее всего не поймут. - Тот урод не объявился? - Джереми отпил немного виски, таращась на нее. - Нет. Стыдно в глаза сыну посмотреть. - Вот скотина. - Чё ругаешься, Джерри? Ты же его сам выгнал. - Выгнал потому, что руки распускал. Джереми до сих пор думал, правильно ли он поступил? Всё-таки лезть в чужую семью и отношения - кощунство. Но тот удолбок не оставил выбора. Чувства к Лизе тогда и начали разгораться. На это Лиза ничего не ответила, но парень видел, что после ухода её парня, ей стало лучше и их совместному сыну тоже. - Че на работе? - Дэн обратился к Фреду. - Да так. Васька, ото что кривой, умер. Сорвался с высоты на стройке. - Черт. Семье правительство хоть компенсацию выпишут? - Не-а. Они утверждают, что он сам упал. Типа верёвку сам задел. - А на самом? - Материал некачественный, вот и свалился бедняга. Часто выпивали вместе. А у тя чё? - Коробки да коробки. Механизмы гудят…. - Дэна перебили. - Мы сюда работу пришли обсуждать? - спросил Джереми. - Нет. - Вот и все. - он откинулся на спинку стула. - Там вот Михалыч, его собутыльник, оплакивал. Довольно громко. - Да черт, мне уйти?! - Сорри Джерри. - извинился Фред. Лиза приобняла его за плечи, немного поглаживая. - У меня своих дел до хрена на работе. Все донимают. Я сюда от этого избавится пришел. Чтобы не думалось. - Мы все за этим пришли. - Ага. А ещё там юг что-то тявкает. - Вообще отдельная тема. - Согласна, но здесь не уместно. Давайте обсудим, когда у кого-то на хате будем, ОК? Я Марка на соседку оставлю как раз. Компания согласилась. О работе больше никто никого не спрашивал. Парень много думал, но вскоре это функция стала постепенно отключаться. Он не мыслил, что с ним, где он и тому подобное. Он этого и хотел. Не думать. Первой ушла Лиза. Все понимали почему, поэтому не стали её уговаривать выпить на коня. Потом засобирался и зачинщик пьянки, но пьяный в стельку Джереми и почти трезвый Фред, не дали ему это сделать, усадив того обратно на стул. Через какое-то время они переместились на хату к Дэну. Его малый, как и обещал сходил ещё за пойлом, и пили они до глубокой ночи. Уже утром, парень попытался открыть глаза, но солнце их заслепило, от чего тот их зажмурил. Страдающий от головной боли и тошноты Дэн проговорил младшему брату. - Алекс, убери эти чёртовы бутылки. Видеть их не могу. - Я больше никогда не буду так бухать. - борясь с внутренней тошнотой, сказал Джерри. - Я так говорил, когда был мелким спермотоксикозником. Не помогло. - ответил сонно Фред. - Та я вижу, надеюсь мне хотя б поможет. - Надейся-надейся. Когда их хоть немного отпустило, они заказали пиццу. Поели и разбрелись кто куда. Голова всё ещё болела, он хотел пойти домой и отлежаться перед работой, но ноги повели его в больницу. Без изменений. Она все также лежала неподвижно. Его Кэтрин. Единственное, что у него осталось. Увидевший случайно и стоявший сзади старший за него по заданию и возрасту, коллега, похлопал парня по плечу. Джереми не остался там долго. Было бессмысленно и больно. Долг. Он всё-таки вернулся домой. Не переодеваясь, рухнул на скрипнувшую под весом его тела кровать. Голова была пуста. Как и все пространство вокруг. Он уснул.   *** Проснувшись, он первым делом пошел в душ. Есть он не стал и тому переодевшись, пошел на работу. Он шел и улыбался. Он был рад, ведь сегодня день его смерти. Он решил, что пора отдать долг сестре. Она не заслужила того, что с ней происходит сейчас. Да и ситуация с Лизой пугала. Определенность и инициатива с Кирой пугала не меньше. Он этого не хотел, она ему не нужна. Джереми уже по привычке заглянул к будке с кофе, где его, как всегда, встречала широко улыбающаяся Азуми, которая скорее всего тоже от него чего-то ждала. Парень взял как всегда своё любимое американо. Достал сигарету и так и пошел на работу. День казался каким-то особенным. Сегодня его никто не трогал, не окликал и даже Кира на шею не цеплялась. Чудо. Именно то, чего он так ждал. Минуты покоя, за которые он заплатит жизнью. И снова тот коридор с загробным холодом, та палата и те закрытые глаза, кажущиеся сейчас открытым и смотрящими прямиком в его душу, где зияла огромная дыра. Оттуда достали все что хотели и ушли. Родители, доставучие соседи, отморозки с улицы и прочая шпана. Дышать было трудно. Все ниточки вели к ней, как бы он не убегал, как бы не прятался. Все ведёт к ней. Абсолютно. Смена прошла без происшествий. По уходу он оставил записку Кире и просил до звонка не читать. Вот только от кого звонка, он уточнить не удосужился. Джереми поцеловал её в губы, в последний раз. Больше они не увидятся. По дороге к Азуми решил не заходить. Лизе написал, что он ее любит и ценит, но в каком плане не пояснил. Он знал, что она подумает по дружбе и это было правильно. Пускай так и будет. Он ушел по раньше. Джереми кинул трусы и носки стирать. Убрался в доме. Выбросил остатки еды и вынес мусор. Недолюбленная шпана под окнами пристала к нему, но после недолгой беседы про “выпотрошу кишки матери” они его отпустили. Напоследок он сел за стол. Налил себе в стакан спиртного и немного отпил. С кармана достал пачку сигарет, которые он купил пару недель назад. В упаковке была ровно одна. Последняя в его жизни. И снова запах вишни заполнил все. От лёгких до пространства вокруг. Он не намерен напиваться, а так для смелости и в последнюю путь. Со стола решил уже не убирать. Потухшая недокуренная сигарета осталась там же на столе. Взяв маленький кухонный нож, Джереми направился в ванную.   Ванна уже наполнилась водой. Парень, не раздеваясь опустился туда. Перед глазами замаячили родители, друзья, коллеги и…она. Кэтрин смотрела улыбаясь. Призывая к действиям. Холодный метал прислонился к тонкой и светлой коже, разрезая её по тонкой линии. Из раны хлынула кровь. Под действием спиртного он не чувствовал боли, а тому уверенно проделал тоже самое с другой рукой. Вода быстро окрашивалась, а его взгляд все быстрее ставал стеклянным и замершим в одном положении. 22:37. То, когда он принес себя в жертву блага. Блага его сестры, которая в тоже самое время, в больнице ожила. Она подвелась, не понимая, где находится. Взгляд был размытым, а в голове витал туман. Перед окном её палаты кто-то прошел. Кэтрин устремила свой взгляд на открывшуюся дверь. Люди, зашедшие к ней, смотрели с интересом, они не верили своим глазам. Спустя столько лет... Она понимала, для брата это был билет в один конец. Он вернул её к жизни, как и обещал. Он прожил свой временной отрезок и ушел. Теперь же настала её очередь жить.