Бегунья

Ты — школьная звезда лёгкой атлетики. Если и существует дисциплина, в которой ты хороша, так это бег. Неудивительно, что именно тебе дали такой вызов. Ребята переглядывались, лукаво улыбаясь, будто это было какой-то внутренней шуткой. Ты знала, что они хотели натворить дел — и всё равно приняла вызов. Твоя гордость берёт верх каждый чертов раз. В простом костюме для бега ты стоишь на границе леса, кидая взгляды на возвышающиеся деревья. Вокруг собирается лёгкий голубоватый туман. Жутко, но ты подбадриваешь себя: ты ведь хочешь лишь доказать глупым детям их неправоту. Ты вдыхаешь, затем делаешь выдох, а после бросаешься вперёд в неизвестность. Бег через леса Акор абсолютно несложен, но не это было целью вызова. Настоящей целью было найти хижину дьявола. Если бы ты нашла её, то пришлось бы зайти внутрь. Слух пожаром разнесся по школе. Двое туристов шли через леса Акор. Только один смог выйти из них, в истерике, с головы до ног в крови, он кричал о таинственной лачуге. Как сам дьявол утащил его друга и поглотил. Ты не уверена, что эта история, в общем-то, правдива, но есть настоящие истории о пропажах людей в этих лесах. Поэтому это место увешано знаками «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ» и «БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ». Прошла примерно минута; ты ещё даже не вспотела. Проверяешь свой компас, потом часы, и снова сосредотачиваешься на дороге впереди. Теряешь баланс на секунду, соскользнув с небольшого пригорка в мелкий ручей. Закатываешь глаза. Вот тебе и чистая обувь. Отмахнувшись, ты решительно продолжаешь путь. Прошло какое-то время, — уже целых десять минут — и всё ещё ничего. Ты запыхалась и согнулась, пытаясь отдышаться. «Да это всё бред!» — рявкаешь ты, пиная камень с земли и наблюдая, как он летит в кучу грязи и опавших листьев. Вскидываешь руки в воздух, окончательно сдувшись. «Почему я занимаюсь этой хренью? Это место очевидно не существует, почему я вообще заморачиваюсь? Могла бы сейчас дописывать сочинение». Ты собираешься серьезно поговорить с придурками, которые рискнули предложить такой спор. Все они сейчас скорее всего посмеиваются над тобой, успешно надоумив потратить свое время на беготню в островке деревьев. Заставив тебя искать тут и там выдуманную хижину. Кучка обманщиков — вот кто они! Как бы ты ни хотела винить ребят в школе, ты не можешь не направить основную часть своего гнева на себя саму. Ты запросто могла сказать нет. Конечно, детишки подшучивали бы над тобой и прикалывались какое-то время, но ты бы могла потерпеть. Пока не замечаешь очертания здания в тумане. Ты ахаешь и мигом вскакиваешь. Щуришься, так же с трудом вглядываясь в нее, но она точно там. Нетерпеливо мчишься вперед: твой легкий бег быстро превращается в спринт. Ты пробираешься сквозь деревья и отмахиваешься от облачков тумана у лица. «Черт побери, — вздыхаешь и замедляешься. — Оно действительно существует». Начинаешь приближаться, несмотря на зловещее появление гниющей лачуги. История двух туристов тут же всплывает в твоей памяти, что сразу заставляет тебя сомневаться. Остановившись, ты неспешно осматриваешь строение. Это одноэтажное здание из старых дубовых досок, покрытое паутиной и украшенное битыми окнами. Подходя ближе, чувствуешь запах сырой древесины, на некоторых частях порос мох. И пусть в большинстве это все лишь выглядит жутко, кое-что и правда бросает в дрожь. Маленькие цветы растут через деревянные щели крыльца. Доски стонут, протестуя, пока ты переступаешь через них. Передняя дверь уже открыта, но, кажется, она едва висит на петлях. Переступаешь порог, оказываясь в длинной широкой прихожей, которая тянется до задней комнаты. Ты оглядываешься, прежде чем пройти дальше. Тяжело идти тихо: неважно как наступишь, доски все равно заскрипят. Это до ужаса по-идиотски, и ты знаешь это. Сознание на задворках твоей головы верещит убираться отсюда, но ты в плену у любопытства. Проводишь пальцем по стене, ощущая грубую текстуру, когда наконец доходишь до подсобки. Справа зал, где три дивана стоят по кругу у крошечного журнального столика. По левую сторону — открытая кухня и маленький обеденный стол. Но вот захватывает твой интерес следующая дверь напротив тебя. Ты подходишь к ней и резко замираешь на месте. Дверь распахнута, но она совсем не выглядит приглашающе. Комната внутри тонет во тьме, даже дневной свет окон не достигает ее. В темноте ты еле-еле различаешь очертания перил, уходящих вниз. Осторожно отступаешь на шаг, осознавая, что это подвал. Однако твое сердце подскакивает, стоит тебе заметить особенно тревожную деталь. На полу виднеются следы и пятна чего-то темного. Ты так сильно хочешь отмахнуться, словно это пустяк. Сделать вид, будто это опрокинутая краска или потертости от обуви. Но твой мозг не может избавиться от мысли, что это похоже на кровавые отпечатки ладоней. Будто кого-то тащили туда вниз. Будто кто-то пытался, ломая ногти, выкарабкаться оттуда. Следом тебя поражает она. Вонь. Отвратительный запах достигает твоего носа. Он такой, что тебя почти выворачивает. Быстро затыкаешь нос, ведь, кажется, он становится только сильнее. Мурашки бегут по позвоночнику, и холодный пот появляется на твоей спине. Вонь пугающе знакома, и ты припоминаешь поездку в зоопарк. Персонал показывал вам место хранения пищи. Одним из них был мясной отдел. И запах был невыносим; воздух так пропитался им, что было тяжело вдохнуть. То же самое происходит с тобой и сейчас. Запах не настолько поражает, но почему-то сейчас он даже хуже. Аромат гнили — именно так пахнет смерть. Тогда ты оборачиваешься и решаешь убраться подальше, сейчас же. Но что-то не так. Когда ты поворачиваешься, ты встречаешься лицом с чем-то. Точнее, кем-то. Сталкиваешься с чьей-то грудью и мгновенно отшатываешься. Запинаешься о собственные ноги, с трудом глотая вопль, угрожавший вырваться из горла. Перед тобой стоит мужчина. Но это не обычный человек. Он смотрит на тебя из-за синей маски. Две прорези для его глаз, из обеих идет темная жидкость, текущая по щекам, как испорченный макияж. Его голова покрыта черным капюшоном, волосы скорее всего откинуты назад. Он с головы до пят облачен в черное. Даже пальцев не видно. Хотя он и выглядит как человек, он кажется очень нечеловечным. Почему... Почему ты не услышала, как он вошел? Ты можешь только смотреть на него глазами, полными ужаса. Твое дыхание ускорено и сбито. Мужчина наклоняет голову влево, наблюдая за тобой ястребом. — Здравствуй, дорогая, — спокойно приветствует он тебя. Его голос глубокий и ровный, от него по твоей коже идет озноб. — Ты выглядишь подавленной, что случилось? Ты облажалась. Облажалась в этот раз по-крупному. Ничто, случавшееся раньше, не сравнится с этим. — Я испугал тебя? Мне ужасно жаль, я не хотел, — он делает шаг в твою сторону, и ты инстинктивно пятишься. Он замечает и перестает двигаться. Вместо этого добавляет еще несколько слов. — Однако я рад тебя видеть, у меня не так много посетителей. Особенно мне нравится, когда они сами заявляются сюда. Мое имя Джек, очень рад нашей встрече. Тебе понадобилась секунда, чтобы хоть понять, что он разговаривает с тобой. Только после ты пытаешься ответить ему. — Слушайте, сэр, то есть, Джек, мне.. мне очень жаль, что я зашла, просто я… Я думала здесь никто не живет, — очевидно слабое оправдание, но у тебя есть только оно. Помимо того, твой мозг настолько перепуган, что ты едва выдавливаешь это предложение. — Ох, я уверяю тебя, не нужно извиняться. Я очень счастлив, что ты здесь, — он снова делает шаг вперед. В этот раз ты не отступаешь. — Я просто готовился к ужину, — ты можешь услышать голод в его голосе, урчание в его груди и животе на слове «ужин». Что-то в этом заставляет тебя беспокойно вздрогнуть. Джек замечает и усмехается. — Почему бы тебе не остаться для трапезы, хм? Я собирался готовить, но вышел подышать свежим воздухом. Ты все еще боишься пошевелиться, но медленно качаешь головой. — П-прошу прощения, но, нет, мне нужно идти домой. Он наклоняет голову вправо, засовывая руки в карманы. — Ох, милая, я думаю ты не так поняла, — в его голосе слышится притворный невинный тон с оттенком насмешки. — Ты важная часть моих планов на ужин. Ты вопросительно поворачиваешь голову, поднимая бровь; твой страх мешается с растерянностью. — О чем вы говорите? Он медлит с ответом, и наступает мертвая тишина. Напряжение ощутимо нарастает. Твой разум воет сиреной, визжа проваливать оттуда. Затем Джек прерывисто выдыхает, будто он взбудоражен. — Что ж, я не могу поужинать без самой пищи. Ты смотришь на него, что кажется, вечность. До тех пор, пока ты не выдавливаешь улыбку и коротко выдыхаешь смешок. Заявление мужчины настолько сбило тебя с толку, что ты смеешься. Он что правда… говорил о тебе как о еде? — Вы шутите, правда? — у тебя дергается уголок губ, и улыбка становится болезненно натянутой. — Это… Всего лишь какая-то мрачная, извращенная, сумасшедшая шутка, правда? Он не откликается. Твои руки начинают трястись. Пот проступает на коже. Он не шутит. Он не шутит. Чем больше думаешь над этим, тем больше все обретает смысл. Удаленное место. Предупреждения. Дела о пропавших людях. Темно-красные разводы на полу. Запах самой смерти. Пугающая одежда на нем. Плечи Джека начинают подрагивать от веселья, и ты слышишь низкий, жестокий смех. — Теперь ты понимаешь о чем я, мешок с мясом? — Это происходит за секунды. Он вытаскивает руку из кармана, доставая что-то. Твои глаза расширяются, когда на тебя направляют транквилизатор. — Смотри на меня, милая, мне нравится этот твой взгляд. Слышишь взвод курка. Мир будто замедляется, пока транквилизатор стремительно приближается к тебе. Ты не уверена, удалось ли тебе среагировать достаточно быстро, или он плохо целился, или это была просто слепая удача. Однако седативное едва задевает тебя, пока ты падаешь на пол. Стоит выстрелу прозвучать, ты тут же рвëшься в сторону так быстро, как только позволяет тело. В панике видишь, как игла транквилизатора вонзается в стену у спуска в подвал. Но ты всё ещё в опасности. Тяжёлые шаги приближаются быстрее, чем ты осознаешь. Визжишь, когда рука хватает тебя за волосы. Он тащит тебя по полу. Бешено озираешься. Твоё сердце охватывает ужас, когда ты видишь, куда он направляется. Подвал. С твоих губ срывается испуганный всхлип. Закрадывается ужасное чувство, что если ты окажешься внизу, то не выберешься оттуда. Он уже проходит дверной проём, когда ты встаёшь на ноги. В отчаянии тянешься и вытаскиваешь транквилизатор из стены. Ты с криком вонзаешь иглу в его плечо. Не ожидая твоей атаки, он теряет равновесие, отпуская тебя. Хватаешься за возможность и бежишь так быстро, как можешь. Ты проносишься по коридору, вскрикивая, когда подгнившие доски ломаются под твоим весом. Рывком открываешь дверь, чувствуя облегчение, что она оказалась не заперта. Пропуская ступеньки крыльца, спрыгиваешь на землю и тут же пускаешься бежать. Холодный ветер хлещет тебе в лицо. Адреналин в крови требует нестись не оглядываясь. Кожа головы пульсирует болью, но ты игнорируешь ощущение, силясь выбраться живой из этих лесов. Стоит лишь почувствовать уверенность, что ты потеряла нападавшего, как слышатся чужие шаги. Они быстро приближаются. Чувствуешь себя дичью, ягнёнком, который безнадёжно пытается выбраться из лап волка. Ты вспоминаешь его тревожащие намерения — намёк на то, что он хочет съесть тебя. Быть не может… Прыгаешь через ручей: умудряешься приземлиться сразу на ноги. Ты слышишь, что и он делает это. Слезы начинают застилать глаза. В тебе селится всепоглощающее чувство страха. Смерть почти дышит в затылок. Твоё сердце ухает вниз, когда руки крепко обхватывают тебя поперёк талии. Как он смог догнать так быстро?.. Громкий отчаянный крик вырывается из твоего горла, когда тебя бросают на мокрую землю. Листья летят во все стороны, когда Джек хватает тебя за одежду, утягивая под себя. Ты продолжаешь кричать, брыкаешься и машешь кулаками, пока он переворачивает тебя на спину. Он цепляется за твою куртку. Слышишь его одышку и животное рычание за маской. Он сидит на нижней части живота, придавив тебя своим весом. — Отвали от меня! — голосишь ты, ударяя его в грудь. Джек издаёт низкий хрипящий смешок. — А ты отлично бегаешь, моя дорогая, на секунду я подумал, что не поймаю тебя, — хвалит он. — Поэтому ты пришла сюда? Думала, что можешь убежать от меня? — он наклоняется, прижавшись маской в твоему уху. — К несчастью для тебя, я обожаю хорошую погоню. Он резко отстраняется и хватает твоё запястье, поворачивая ладонью вверх. Ты продолжаешь извиваться под ним, не прекращая кричать. Он скатывает твой рукав, смеясь из-за твоей борьбы. — А теперь не попробовать ли мне? Что-то острое полосует твою руку, заставляя тебя снова зайтись леденящим кровь воплем. Ты чувствуешь ручейки крови, стекающие по коже, они впитываются в одежду. Твои крики стихают, когда ты замечаешь, что он взял край своей маски. Он приподнимает ее край, показывая свои нечеловеческие черты. Его кожа нездорово серого оттенка, но больше ужасает ряд заостренных, “акульих” зубов во рту. Он улыбается тебе широкой зловещей улыбкой, расползающейся на все лицо. Скопившаяся слюна течет с уголков губ. — Какого хрена? — истерично верещишь, начиная пинаться, когда длинный темный язык вываливается наружу. Он проводит им вдоль твоей ладони, слизывая капающую кровь. Слезы текут по твоему лицу без остановки, ты всхлипываешь в отвращении и ужасе. — Прекрати, какого черта ты делаешь? — пытаешься вырвать ладонь, но его хватка становится лишь сильнее, пока кости не начинают жалобно скрипеть. Он откидывается назад, и ты с ужасом смотришь на него, измазанного твоей собственной кровью. — Ты, — скалится он, расстегивая и скидывая маску в сторону. — и правда восхитительна, — он больше не звучит человеком — демоном. Но это не худшая часть. С упавшей маской ты наконец можешь взглянуть ему в глаза. Вернее, увидеть отсутствие глаз. Две черные зияющие глазницы смотрят на тебя в ответ, из них капает черная смоль. Его глаза отсутствуют. У него нет глаз. В шоке ты замолкаешь. Ты можешь лишь уставиться на него с открытым ртом. Кажется, он это не оценил, ведь спустя секунду твою голову мотает вбок. Ахаешь от жгучей боли в щеке. Он трясет рукой после жесткой пощечины, тоже чувствуя жжение. — Не пялься, это очень грубо, — неожиданный гнев в его голосе заставляет тебя взвыть и съежиться, когда нависает над тобой, как настоящий хищник. Ты жмуришься, не желая видеть его. Что угодно, но не он. — Прекрати рыдать, глупая девка. Ты сама виновата в этом, — рявкает он. Слюна и кровь брызжут из его чудовищного рта. Он дергает твои запястья, прижимая их к твоей груди, и приближается к лицу. — Эгоистичная тварь, ты представляешь, как я голоден? — тогда ты слышишь громкое урчание его живота. Тебе тут же дурнеет. Он злобно улыбается, пальцами впиваясь в кожу. — Ты не имеешь права плакать, плакать должен я. У меня наконец-то есть что-то свежее на перекус. Он возвращает взор к истекающей кровью конечности, нагло ухмыляясь. — Впрочем, это меня не особо интересует, — отшвыривает окровавленную ладонь и засовывает руку в карман. Твои глаза стекленеют в испуге от блеска небольшого скальпеля. — Я предпочитаю то, что здесь внутри, — вскрикиваешь, когда он рвет твою куртку и разрезает футболку. Его улыбке удается как-то стать еще шире, когда он в восторге таращится на твой оголенный живот. — Ты больной ублюдок! — вопишь, пока он проводит лезвием вверх и вниз по твоей липкой коже. — Больной, потому что хочу сочное блюдо? Люди и правда чертовски жестокие существа. — Жестокие? — усмехаешься. — Жестокие, ведь не хотят быть замученными и съеденными?! — огрызаешься на него, а потом качаешь головой. — Ты несерьезно, — беспомощно всхлипываешь. — Ты не хочешь съесть меня на самом деле. — Не полностью, нет… — он проводит рукой по ребрам, и ты содрогаешься в отвращении. — Но почки — моя любимая часть в человеческом теле. Затем он делает что-то неожиданное. Подается вперед, утыкается в твою шею, а его руки впиваются в твою спину. Он поднимает тебя, заключая в одержимые объятия и прижимаясь вплотную. Ты вздрагиваешь от такой близости, снова сильно зажмурившись. — Пожалуйста, прошу, отпусти меня, — шепчешь, чувствуя, как его бритвенно-острые зубы, вгрызаются в плоть плеча. — Нет. Ты все же открываешь глаза. Они сразу же останавливаются на ремне, затянутом вокруг его пояса. На нем собрание инструментов: от транквилизаторов до хирургических инструментов. Ты медленно тянешься к нему. — Ч-что ты со мной сделаешь? — бормочешь, заговаривая его и надеясь, что обсуждение его сумасшедших идей хватит, чтобы отвлечь. Чувствуешь, как его сухие губы растягиваются в улыбку у твоего плеча. — Я собираюсь вырезать из тебя внутренности, милая, — фальшиво всхлипываешь; твоя рука в считанных сантиметрах от одного из маленьких ножей. — Я столько всего хочу показать тебе, когда мы вернемся. Мои трофеи, мясные крюки и особенно операционный стол — моя любимая часть. Я притащу тебя туда за органы, если понадобится. Металлический предмет уже в твоих пальцах. — Я позабочусь о твоем трупе, это было довольно весело. Большая часть прошлого улова была скучной. — Не разделяю твоё мнение, — произносишь, выхватывая нож. — Ты сволочь! — положившись на инстинкт выживания, ты вонзаешь его шею так глубоко, как можешь. Он роняет тебя на землю, его руки цепляются за торчащее лезвие. Видишь кровь, стекающую из его рта. Нужно двигаться быстро. Выбираешься из-под него, наблюдая, как он захлебывается своей кровью. Он тянется к своей маске, сгребая и возвращая ее на лицо. Шатаясь, он поднимается на ноги, и ты тоже. Беги. Беги так быстро, как сможешь. Сознание кричит тебе мчаться прочь. И ты бежишь. Твои ноги несутся на дикой скорости; ты игнорируешь тупую боль во всём теле. Следующие несколько минут смешиваются. Иногда ты боишься, что упадешь в обморок, но это не происходит. Клянешься — тебе до сих пор мерещится, как он бежит по пятам. Отчаянно желает заполучить твою плоть, вопреки открытой ране на шее. Может, он и не человек вовсе, и такая рана ему не помеха. Но ты чертовски уверена, что не хочешь остаться, чтобы проверить это. Перепрыгиваешь через камни, кусты, огибаешь деревья и отмахиваешься от тумана у лица. Представляешь себя на беговом треке, пытаясь проигнорировать кошмар, воплотившийся в реальность. Ты не уверена, что мужчина, Джек, всё ещё бежит за тобой. Не смеешь оглянуться. Твоё счастье в неведении. После, казалось бы, вечного побега туман наконец рассеивается, и ты оказываешься там, откуда пришла — на окраине леса у дороги, которая ведёт в город. В конце концов ты падаешь на колени, судорожно оглядываясь назад. Джека нет. Никто не преследует тебя. Ты в безопасности. В безопасности. Наконец ты позволяешь себе разрыдаться. Обессиленная, перепуганная и травмированная. Ползешь вперед, пока не находишь силы встать на ноющие ноги. Твои ноги трясутся, но ты заставляешь себя пойти вперёд, когда виднеются фары машины. Сухо гаркая, машешь руками и просишь остановиться. К счастью, она останавливается, и две обеспокоенные женщины выпрыгивают из машины успокоить тебя. Кровь всё ещё капает с кончиков твоих пальцев. Ты все еще чувствуешь его руки в перчатках, блуждающие по твоей коже. То, как он был неподдельно голоден до тебя. Как упивался твоей кровью. Запах смерти в лачуге. Как ты едва избежала смерти. И почему это всё произошло из-за глупого решения. Всё разом обрушивается на тебя, и ты отворачиваешься опустошить желудок на землю. Ты жива и смогла выполнить свою часть спора. Стоило ли оно того? Ни за что на свете. Тебя обнимают тёплые женские руки, мягко поглаживая по спине и заворачивая в плащ. Они ведут тебя к машине и помогают залезть на заднее сиденье. Пока автомобиль отъезжает, ты смотришь в окно. Джека не видно и сейчас, и ты облегченно выдыхаешь. Закрываешь глаза и дышишь, напоминая себе: Ты в безопасности. Пока ты в безопасности.