Часть 1: Кровавое рождество.

За окном большого особняка в маленьком Виндхельме витают в воздухе хлопья снега, словно в танце, они кружаться в пространстве, ложаться на пропитанную свежестью и морозом землю. Каждый житель города не обойдется без шапки из оленьей шкуры или без нордского сладкого мёда, без которого никто не станет отмечать праздник, который посещает каждую семью Тамриэля. Небольшой особняк посреди города украшен вырезанными снежинками из белой бумаги, приклеенными к окнам, которые украшенны узорами мороза. В гостиной стоит настоящая и ещё ярко-зелёная ёлка, на которой висят разноцветные шарообразные украшения, и самодельные предметы.. На самой верхушке дерева царит яркий свет жёлтой звёзды, которую делал хозяин этого дома с дочерью. Спокойная и почти беззаботная жизнь царила в городе до появления неизвестного и внезапного убийцы. Он не жалел женщин и детей, убивал хладнокровно и быстро, пряча мертвые и безжизненные лишенные покоя тела в своем доме. Стража ничего не могла с этим сделать, слушая лишь неразборчивые бормотания граждан и недовольство ярла Буревестника. —Вы не можете выполнить легчайшую задачу — осмотреть все дома на наличие чего-либо подозрительного или сомнительного. Ульфрик был в ярости, при этом пряча своих сыновей в башнях своего замка. Боясь, что убийца сможет добраться до родных.. Но увы, эта участь постигла другую семью. Алые и свежие брызги крови на холодном деревянном полу оставляли неприятный запах плоти, который распространился на весь дом. В самом темном углу сидела девочка, сложившись в три погибели, она рыдала от боли, которая пронзила её жалкое и уязвимое сердце. Зелёные и полные ужаса глаза бедняжки уставились на безжизненное тело её отца, которого глаза не были закрыты, и это выглядело ужасно. Каштановые волосы мужчины были разорваны в клочья, а на щеках того была его же кровь.. В грудь мужчины вонзит меч, сделанный из прочного эбонита. Он не мог отразить внезапную атаку нападающего, ведь в его шею был вонзит ещё один кинжал, но с брызгами яда на его конечнике. Губы девочки дрожали, а по щекам текли соленые и полные горя и отчаяния слезы. Дверь была прочно закрыта, как и окна. Девочка совсем одна в этом ужасном сне. Её отец был единственным, кто любил её и пытался защищать любой ценой. Мать умерла при родах, поэтому оставался только один родитель. Геральд, так звали отца этой бедняжки, не искал новую любовь и не хотел окружать детское и невинное сердце новыми травмами. Но сейчас его нет, как и концентрации девочки на то, что ей делать. Она слишком мала для этого, боль сильно давит на неё. У неё нет сил даже встать. «Вика, ты должна идти. Вставай.» — голос в её разуме, как под гипнозом поднял её с холодного пола. Зелёные, болотного цвета глаза уставились на тело её мертвого отца, и та приблизившись, всхватилась за рукоять меча. И с применением силы, издавая крики отчаяния и боли, та вонзила оружие намного глубже в грудь мужчины, а затем быстро потянула вверх. Когда кровавый и теплый наконечник освободился, и меч был полностью в руке девочки, та почувствовала сильную тяжесть, из-за которой Вики упала на пол. —Это тяжело.. Я не смогу. Поднимаясь с пола , в последний раз посмотрев на безжизненное и окровавленное тело своего отца, бедняжка накинув на свою головушку шапку-ушанку, а на плечи темную оленью шубу, взялась вновь за своё новое оружие.. —Отец.. Я люблю тебя. Не возненавидь меня за это. - голос был ужасно подавлен, а на плечи опускался тяжёлый невиданный груз, который тянул девочку на пол. —Я найду того, кто сделал это с тобой. Прости меня. Мысли этой девочки были через чур взрослые. Делая такие серьезные обещания, она подписала приговор, что сладкой и спокойной жизни ей не ждать. Последнее, что она взяла перед тем, как покинуть этот дом, это их совместную фотографию, на которой Геральд играл на лютне и смеялся, а маленькая Вики хлопала в ладони, с ухмылкой слушая песни своего отца. По щекам предательски текли слезы, и крик срывался с горла, когда она остановилась перед дверью, ведущая к выходу из дома. И вернувшись к холодному и безжизненному телу, та легла с ним рядом, обнимая холодные плечи, целуя щеки, держась за расслабленные и ослабленные ледяные руки, та пела колыбельную.. когда мягко улыбалась, вспоминая самые приятные моменты, связанные с тем, как она жила с отцом. Каждый вечер пелись песни, рассказывались сказки, и обещания о беззаботной жизни оказались лишь жалкой иллюзией, которые были жёсткого покоримы узлами реальности. Уже поднимаясь с пола, та под тяжестью боли приподняла уголки губ. —Прощай, отец. Мы увидимся в Совнгарде, не плачь по моей судьбе. Потухли свечи в доме, а со стола были взяты последние куски сладкого рулета, в маленький на детских плечах мешочек были спрятаны книги, о которым рассказывались небылицы Скайрима, и парочку заклинаний, которые у девочки никогда не получались, а руки предательски дрожали от страха, оковавшим её тело, когда она тащила за собой тяжёлую ношу. Меч оставлял царапины на деревянном полу, издавая скрип, последовавшие за почти не слышными шагами юной леди. Находясь на улице, в её лицо дул северный ветер, а слезы уже перестали течь по румяным щекам. Никто её не замечал, от чего самой девушке было проще покидать улицу, и прячась в другой улице этого города. Уже пряча свой меч в сугробе(но перед тем, как уйти, она не забыла вытереть кровь), девушка сидела на холодном снегу, обращая уставший взгляд к небесам, уже молясь о своей судьбе. Народ, который проходил по улице был немного насторожен на обстановку в городе, но никто не забывал поздравлять друг друга с праздником, который медленно наступал к дверям домов. —Счастливого Рождества! - был слышен довольный крик женщины, которая стояла на прилавке, с продажей аксессуаров для одежды, улыбаясь каждому прохожему и давая скидки на свои покупки. Глаза Вики наполнились слезами, когда та была спрятана в самом темном углу этой улицы, с насмешкой на лице. —Кровавого Рождества.. - тихо прошептала себе девочка, и чувствуя холод, та сложилась в клубочек, как котенок, медленно погружалась в царство Морфея.