Глава 2

19 марта 1942 год. Тюмень. Общежитие №34. 18:29 Провести весь день в погони за чем-то более выгодным, купить булочку подешевле, или беличьи кисточки, чтоб лишний раз не таскаться за одной на другой край города, по неприятной погоде. Начало марта ощущается здесь не хуже середины зимы, лишь изредка бывает потеплее. И вот уже счастливый, и уставший Панов довольно заходит в свою комнату в общежитии, буквально падая на стул, стоящий рядышком с письменным столом. Было желание лишь проспать до следующего дня, понимая что впереди выходной, и можно будет спокойно отоспаться хоть до ближайшего обеда. На часах уже 22:28, сосед по комнате наконец-то вернулся, смотря как русый Вовка спит на своей койке без задних ног, завидно становилось с таким видом, получает хорошую стипендию и деньги от родителей, а ему нужно пахать. Снимая достаточно лёгкую куртку для морозов аж в -20С°. Из-за чего приходилось довольно часто активничать и убегать греться на станцию, после так же приходить и помогать загружать состав на фронт, немцы не такие уж и простые ребята оказались, как могло бы показаться изначально. Куртка полетела в шкаф вместе с шапкой-ушанкой и сапогами, хоть эти вещи уже были в сезон, но жалоб на здоровье у того никогда не было. Он посмотрел на свой стол, увидев свёрток из простого, кухонного, белого полотенца, с небольшим куском бумаги рядом. Подойдя ближе, мужчина взял этот кусочек тетрадного листа в линейку, читая что на не написано. «Я знаю что ты приходишь поздно. Твой ужин.» Очень коротко и понятно, учитывая кто сегодня бегал за продуктами и сейчас тихо храпит в темноте. Отложив бумажку, Толя сел за стол, включая лампу, повернув её к стене, чтоб так ярко не светила, не мешая сну соседа. Развёрнув конверт, уставшие глаза заметили достаточно простую банку гречневой каши с говядиной, пару перьев зелёного лука и пару кусков хлеба. Жаловаться тот бы не стал, вечерами иногда вообще не ужинает, чтоб оставить в кармане побольше монеток, хоть это радует. Найдя открывашку в ящике стола, тот сделал дырку в верхушке банки и поворачивая её, начал неспеша надрезать крышку, давая добраться до каши. Было наплевать что та холодная, слиплась в один кусок, кухня уже была закрыта и смысла туда добираться не было, из-за чего работяга взял свою ложку и начал есть. Жадно, хоть и достаточно спокойно и аккуратно, вскоре пустая банка оказалась на подоконнике, а полотенце осторожно сложили и оставили на чужом столе, а сам завалился спать. Словно медведь в спячку в начале осени. * * * 24:02 Но сосед проснулся, щурясь и пытаясь увидеть сколько она часах время. Бросив эту затею тот подорвался, начиная копаться в своих вещах... Но особая доля адреналина появляется в недоделанной работе, заданной ещё несколько дней, а то и недель назад. Тёплый свет, старой, настольной лампы освещал лист бумаги натянутой на планшет, помогая хоть что-то разглядеть в полной темноте небольшой комнатушки в общежитии. Опуская кисточку в разведенную с водой акварель на палитре, ученик архитектурного училища чуть ли не на коленке доделывал работу, в свете одной лишь лампы. Парень неспеша работает над недоделанным листом, тихо напевая что-то под нос, легко качая ногами в меховых тапочках, пока буквально такой же не прилетел в затылок, засталяя руку дрогнуть и выйти за контуры, сделанные пару дней назад тушью. —Собака... — тихо ругнулся художник, потирая свой затылок, посмотрев на якобы спящего соседа за спиной, после опять на работу, вновь ругаясь от сделанного косяка. Пришлось взять чистую кисть и осторожно убрать остатки, видя как та оставила слегка зелёный след, из-за плохой промывки ранее, или вовсе та была не промыта. Положив кисть на палитру, он сжал края подрамника, чувствуя как короткие ногти вонзились в бумагу и древесину, не зная как иначе выразить свое недовольство поступком соседа на койке. — Толя! Блядь ты такая... — Рычит Владимир, поправляя свои волосы, раздражённо выдыхая тёплый воздух из лёгких. — спать иди, художник от слова худо... — тем же тоном отвечает "собака Толя" ворочаясь на неудобной кровати с тонким матрасиком на ней, из-за чего пружины упираются в позвонок, засталяя лечь на бок или на живот. — да дай доделаю, мне немножко осталось бы... если не ты... — художник слегка покачал головой, отгоняя свои мысли от ошибки, попутно молясь чтоб на преподаватель не заметил её, а тем более комиссия. — я в тебя сейчас что-то ещё кину... — Рычит злостный Егоров, обнимая подушку посильнее, сжимая глаза от света. — особенно если ты не ляжешь спать через пять минут Вова сгорбился, и взяв ластик и начиная осторожно стирать зелёный след, на чистом и не тронутом краской месте, на белом листе. Слегка прищуривший и въерошив бумагу, тот все же добился того чтоб пятно ушло, радостно поднимая руки, хоть и молча, мало кому хотелось бы почувствовать второй тапок своим затылком. — получилось... получилось, получилось, получилось! — шёпотом, но все же рассказал о своих достижениях младший, довольно убирая планшет на пол, рядышком со столом, довольно откидываясь на спинку стула и выдыхая. Тут уже того малого художника хватают и тащат на кровать, стоящую правее от рабочего стола. Его насильно кидают на тонкий матрас, засталяя принять лежачее положение. — Всё малой. Спать. — приказывает Толян, накрывая того большим, тежелым одеялом, чтоб наверняка заснул быстрее. Малой же в свою очередь, недовольно заворочился, повернувшись к старшему, несильно хмурясь, словно кот, который утром и устроит план мести. — че смотришь? — неожиданно прирывает тишину грузчик, смотря на недовольный кокон из одеяла и соседа Вовчика Панова. — считай забочусь, как... старший брат, ты говорил что он у тебя был. А сейчас прояви уважение к нам обоим и завались спать, доделаешь свой рисунок ещё утром, свет тогда лучше будет... Пришлось поддаться и прикрыть глаза, чтоб тот успокоился наконец-то, и преодолеть сон и его сладкие оковы не получилось, из-за чего тот тихо засопел. Давая старшему временному брату отдохнуть так же, как и себе.