чио-чио ᴄᴀн

Странное это было время. Время взлетов и падений, время чудес и обмана, время самых искренних надежд и горьких слёз. Тяжёлое время. Счастливое время. Время, когда приходилось взрослеть слишком быстро. Время, когда искренне хотелось остаться ребёнком на всю оставшуюся жизнь. Смутное время. Именно в такую эпоху встречают нас события этой истории и именно на её почве будет расцветать всё дальнейшее повествование.

***

Майский зной застал его на улице. Даже внушительная кирпичная стена жилого дома не спала от духоты, хоть и скрывала в своей тени и широкий тротуар у её подножья, и половину проезжей части. Машины проносились достаточно часто, ведь буквально за углом располагался вещевой рынок - центр всей торговли провинциального городка. Возможно, располагаться непосредственно в черте рынка было бы куда разумнее и выгоднее, однако арендовать точку под такую слабую торговлю было достаточно глупо. У него едва ли хватало денег, чтобы платить за квартиру, хлеб и обучение в консерватории, а подобного рода лишние и регулярные траты с лёгкостью бы пошатнули и без того хлипкое финансовое положение. Потому, в целях очевидной экономии, которой занимался, видимо, не он один, приходилось ютиться где-то рядом, чтобы вылавливать себе клиентов среди тех, кто только шёл на рынок или, наоборот, уже возвращались, закупившись вдоволь всем необходимым. На скромной скатерти в клеточку, которую матушка так заботливо стирала накануне, в надежде постелить на стол в "большой комнате", располагались достаточно рядовые товары. Два чайных сервиза, состоящих из шести чайных пар; цепочки и колечки, что были уже либо "не по размеру", либо "не по возрасту"; отдельным особняком, в самом углу скатерти, возвышалась стопка самых разных книг: словари, мемуары поэтов и писателей, редкие сборники сочинений зарубежных авторов, книги по теории музыки и прочая художественная литература. Само собой, такой скудный набор не то что не удивлял, не привлекал к себе взгляда, от чего и продажа всего этого хлама шла особенно туго. Ещё и эта духота, что будто предупреждает жителей о том, что грядёт лето, а значит и без того сухой и горячий климат, станет ещё более сухим и горячим. Порой юноше казалось, что в его лёгких, вместе с засушливым воздухом гуляли частицы городской пыли, которой близ автодороги было хоть отбавляй! Неприятно. Тяжело. Если бы не ужасная нужда, если бы не отвратительные условия, буквально выдавливающие людей из привычной зоны комфорта, то он бы здесь не сидел. Нет, Сережа бы с огромным удовольствием сейчас сидел бы на парах, слушал очередную лекцию по сольфеджио, репетировал со своей любимой учительницей по специальности, повторял биографии итальянских деятелей музыкального искусства перед сессией. Он бы ни за что не дал своей матери вытащить этот сервиз из-за стеклянной дверцы серванта и точно бы не позволил ей даже заикнуться о продаже столь дорогих книг, тем более в таком прекрасном состоянии. Но, увы, деньги, лежащие обычно в отдельном отсеке кошелька, имеют неприятное свойство заканчиваться. Счета же, наоборот, никогда не имели такого свойства и накапливались во всё больших и больших размерах. И вот, когда уже расходы давно превысили доходы, Тарасов не нашел иного выхода, кроме как действительно выйти на улицу и продать таким же обедневшим людям свои пожитки в обмен на скомканные и вымученные деньги. Деньги почти всегда были основой человеческого благополучия. С каждым годом от их наличия зависло всё больше факторов, влияющих как на благосостояние людей, так и на их счастье. Каждый второй был в таком же тягостном положении, что и Сережа сейчас. А каждый первый - бандит. В по-прежнему тонком и чувствительном восприятии мира юноши, ими являлись особенно изворотливые и хитрые люди, не чурающиеся ни обмана, ни пренебрежения законами. Впрочем, на деле так оно и было. Сама система законов, вместе с государственной, казалась ужасно хлипкой и ненадёжной, не способной выдержать человека "нового времени". "Новую Россию" в целом. Жара душит, в особенности тех, чье здоровье ужасно подвержено подобного рода засушливой погоде. К несчастью, Тарасов был одним из этих самых несчастных людей. Он тяжело повесил голову и в очередной раз вздохнул, словно уповая на то, что именно со следующим выдохом весь недуг, населяющий его организм, наконец покинет тело и ему станет хотя бы немного легче. Парень, что, аналогично герою, стоял о своей полупрозрачной розовой клеёнки и продавал резные деревянные шкатулки, которые он, кажется, делал своими руками в течение предыдущих нескольких дней, сейчас и вовсе уснул, усевшись прямиком на асфальт и прижавшись всей своей широкой спиной к кирпичной стене. Сам не зная от чего, юноша почему-то брезговал, уподобившись товарищу по несчастью, усесться на пыльный асфальт и наконец, поддавшись слабостям собственного организма, предаться блаженному сну. Хотя, даже при условии, что он просто стоит, уперевшись плечевым поясом всё в ту же стену жилого дома, время от времени ему удавалось ловить себя на мысли, что ещё чуть-чуть и он реально мог бы задремать. Сейчас был один из таких моментов. Глаза закрывали тяжёлые веки, голова тяжело повисла. Руки плотно скрещены на груди, а лопатки упираются в кирпич многоэтажки. Редкий слабый ветер едва касался его черных, как мазут, волос. Не успело его сознание отключиться, а в голову прийти уже излюбленная мысль, как кто-то ощутимо щёлкнул его по вздернутому носу. Юноша опешил. Он удивлённо раскрыл, вздрогнув. Первые мгновения картинка, стоявшая прямо перед его глазами, оказалась предательски размыта, однако, стоило Серёже с лёгким усилием протереть свои очи плотно сжатым кулаком, как этот недуг тут же испарился. Перед ним стояла небольшая компания из трёх подростков: двое парней, что были несколько выше него, и низкорослая девушка. Они ему сразу не понравились, даже несмотря на то, что внятной причины своей неприязни брюнет так сформулировать и не смог. Однако при дальнейшем детальном изучении внешнего вида его "клиентов", Тарасов пришёл к закономерному выводу, что перед ним, если не непосредственные члены какой-то из местных бандитских группировок, то как минимум кто-то из младшего поколения, искренне желающие подражать своим кумирам из криминального мира. Как минимум, на подобный факт указывал внешний вид одного из них: черная кожаная куртка, цепь на новомодных джинсах, очевидно, привезенных из-за границы и шрамы на смуглом, улыбающемся лице. Он слегка напрягся. – Так, так, что тут у нас? - издевательски покачиваясь из стороны в сторону, произнесла девушка и окинула хитрым взглядом сначала товар, а после и самого продавца. – Вижу, торговля идёт совсем туго, да? – Думаю, что это не совсем ваше дело. - старался держаться холодно Серёжа, вновь скрестив руки на груди. – Да ладно тебе! - встрял высокий блондин, слегка взъерошив свои пышные кудри. – Мы всего лишь проходили, к чему эта лишняя агрессия? Голубые глаза его сверкнули хитростью и внезапным холодом, будто этот парень представлял из себя настоящего змея искусителя, чья единственная задача состояла лишь в том, чтобы заманить свою наивную жертву в свою изощрённую ловушку и сожрать её, как только она осознает свою ошибку. Продавец заметно напрягся. – И вообще, - вновь произнесла шатенка, поправив свою пышную чёлку. – С каких пор на рынке таких красивых мальчишек оставляют? – Рэкетирам ничего не продаю. - холодно отозвался юноша, ощущая на кончике языка лёгкую горечь; очевидно, что говорить подобное в лицо, возможно, самим рэкетирам довольно опасно. – Ооо.. - многозначно протянула девушка. Несмотря на свой достаточно невысокий рост, ей не составило труда грациозно подойти к нему вплотную, наступая на голые места скатерти, где по-прежнему располагались товары на продажу. Её зелёные глаза блестели чем-то колдовским. В их взгляде читалась насмешка, от чего Тарасов невольно нахмурился сильнее. – А кто сказал, что мы за покупками, м? - многозначно протянула она, чуть прищурившись. – Уходите. - процедил сквозь зубы он, несколько беспомощно прикрыв свои темные глаза, в надежде, что именно так они от него отстанут и дальнейших проблем за этим не возникнет. – Хах, мальчик, ты кажется не совсем понял. - наконец вклинился в разговор смуглый парень, чей голос звучал настолько самоуверенно, что создалось ощущение, будто эфемерная абсолютная власть находится именно в его руках. – Ты вообще знаешь чей этот район? Цепочка, прежде служащая как украшение на его новых джинсах, внезапно целиком и полностью оказалась в его руках. Звенья звонко бились друг о друга, когда юноша из раза в раз крутил её в своей смуглой ладони. Насмешливое, беззаботное лицо его в момент преобразилось в пугающе серьезное: большие карие глаза пристально смотрели в лицо припертому к стене парню. Тут даже его низкорослая спутница слегка отстранилась в сторону, чтобы дать дорогу к этой мнимой цели. В отличие от девушки он никак не церемонился с товаром, разложенным на скатерти, от того без всякого зазрения совести наступал грязными ботинками на украшения и сложенные блюдца, прежде чем подойти вплотную к брюнету. Он угрожающе цыкнул. – Знаешь или нет? - повторил тот жёстче, пихнув в плечо. – Нет. - стиснув зубы, шепнул Серёжа, заметно сжавшись из-за давления. – Это Маршаловский район, ты меня понял? - прозвучало достаточно четко и вкрадчиво. – А ты знаешь кто я? Юноша отрицательно покачал головой. – Я - Ванька Маршалов. Это мой район, - он кивнул головой вниз, точно желая указать именно на ту точку, где сейчас находились оба. – А это - моя точка. Теперь плати. – Что простите? - закономерно, хоть и не очень громко, произнес Тарасов, не ожидая, что всё обернется именно таким поганым образом. – Ты что глухой? - самодовольно хмыкнул блондин, слегка взъерошив свои пышные кудри. – Он внятно сказал: занял точку - заплатил. – О Господи, это правда вы? Внезапно для всех четверых, в непосредственной близости от голубоглазого раздался старческий голос. Парень тут же обернулся и увидел сгорбленную старуху в невзрачном платке, что скрывал её седую голову. Стоило только её полуслепым глазам зацепиться за молодое лицо, как сама она точно расцвела от восторга. – Неужели это вы, А́дам Лучезарный?! Тот самый всемогущий экстрасенс с восьмого канала? – Аэ... - протянул Ада́м неловко; в глазах его промелькнуло некое отвращение и нежелание продолжать диалог с этой бабулькой, однако он лишь загадочно улыбнулся. – Да, несомненно. Вы чего-то хотели, леди? – А́дам Лучезарный, я и мечтать о такой встрече не могла. - вдохновенно лепетала она, словно действительно была в восторге от его очевидного телевизионного шарлатанства. – А почему вы.. в такой одежде? Сказать, что у него шибко необычная одежда было нельзя. Наоборот даже, всё в рамках некоторого мнимого стандарта. Однако, если брать в контексте той злополучной телепередачи, любительницей которой, видимо, и являлась эта старая женщина, то Мурков действительно был одет нестандартно. Обычно, для эфира, он одевался во всё чёрное, с претензией на загадочность, порой даже обвешивал себя всякого рода амулетами и браслетами, чтобы у доверчивого зрителя не оставалось сомнений в том, что он профессиональный экстрасенс, способный исцелить от всех болезней и недугов. Такова изощрённая работа мошенников. – Знаете, - начал он заговорщическим полу шепотом, наклонившись ближе. – Это всё для конспирации. Злые духи даже не подозревают, что я - это я. Я же могу доверить вам эту тайну? Старуха, судя по всему, была готова проглотить любую чепуху, которую он только скажет, с великим удовольствием, от того так внимательно слушала, прежде чем довольно закрывать своей сморщенной головой. – Я поняла, поняла! - таким же полу шепотом бормотала она в ответ. – Я никому не скажу! Клянусь Богом! – Отлично. - блондин вновь выпрямился и изобразил беспристрастное лицо, окончательно войдя в роль шпиона, которому необходимо слиться с толпой. – Тогда, нам стоит разойтись, как ни в чём не бывало. Женщина вновь положительно кивнула и поспешно удалилась, достаточно болезненно вздыхая при каждом своем раскачивающемся шаге. Наконец, когда Мурков посчитал, что эта леди действительно его не услышит, он раздражённо выдохнул и потёр переносицу. Ощутив на спине внимательные и издевательски хитрые взгляды друзей, он наконец обернулся и бесчувственно закатил глаза. – Фанатка. – Да мы уже заметили. - рассмеялась девушка, довольно уставив руки в бока. – Дал бы ей хоть автограф для приличия. – Ой, бля, Хитрова, или в баню со своими приколами. Казалось, что именно этот момент был самым подходящим для того, чтобы предпринять мнимую попытку побега. Так или иначе, каким бы честным ни был Тарасов, ему не очень сильно нравилась идея, что придется отдавать деньги какому-то грубому подростку, когда улица, по идее, сама по себе бесплатная для всех. Да и к тому же, приходилось себя успокаивать тем, что сам этот "налог" заходит за рамки честности, от того и "правильность" юноши никак не страдает. Наверное. Рука его потянулась к очередному блюдцу, в надежде по тихому собрать свои скромные пожитки и наконец убежать куда подальше от этой "плохой компании". Но, будто бы назло, фарфор звенит и вместе с этим звоном грязный ботинок Ивана с силой прижимает запястье юноши к асфальту, пачкая манжет бордового свитера. – Куда это ты собрался? Мы с тобой ещё не закончили. Серёжу не привлекала даже мысль о том, что произойдет дальше. Наоборот, предположительные исходы практически в ста процентов случаев приводили к драке, где он - заведомо проигравший. Кажется, что ситуация действительно патовая и убежать уже не получится. Парень слегка жмурится, когда угловатая подошва ботинок прокатывается по узкому запястью, не то издеваясь, демонстрируя своё превосходство, не то просто наслаждаясь тем, как кончится лицо оппонента от страха и боли. – Да ладно тебе, Вань, - прозвучал беспечный голос девушки, словно спасение. – Смотри какой красивый мальчик, будет очень обидно, если это личико пострадает. Она опустилась на корточки и вновь натянула свою ухмылку, где воссоединились нежность, хитрость, имела место быть даже легка издёвка. В любом случае, будет не правдой, если скажут, что картина, развернувшаяся у её ног ей не нравится. Шатенка хихикнула и поправила растрепавшуюся чёлку Тарасова, что в свою очередь с лёгким испугом зажмурился, точно действительно посчитал, что его будут беспощадно бить. Зелёные глаза сверкнули от очевидного удовольствия. – Ну, - по-прежнему ласково говорила она, после чего перевела свой взгляд к одному из своих спутников. – Смилуемся над ним? Маршалов слегка покривил губами, метнул свой взгляд к блондину, чьё лицо по-прежнему блестело из-за улыбки, после чего и сам в голос рассмеялся, убрав ботинок с чужой руки. – Ладно, уговорила. - достаточно беспечно произнес парень, но вскоре его лицо вновь обрело свинцовую суровость. – Но если я ещё раз увижу тебя здесь, то тебе не поздоровится. Усёк? Юноша невольно побледнел и закивал головой, тем самым показывая, что он не только принял все угрозы, но и был готов принять меры, чтобы они не пришли в непосредственное действие. Ваня в очередной раз солнечно улыбнулся и махнул головой в сторону в неком приглашающем жесте. – Идём, Хитрова, здесь нам ловить нечего. – Ага! Девушка выпрямилась и напоследок подмигнула, прежде чем уйти вместе с парнями. Компания всё отдалялась, звучал разговор и смех, а на душе Сергея почему-то в один момент стало так противно и пусто, будто от неё оторвали кусок. Нет, продолжать торговлю, тем более здесь, было уже не безопасно по понятным причинам. В конце концов, платить им деньги за, казалось бы, общественное место каким-то непонятным подросткам ему хотелось ещё меньше, чем если бы это были грозные, огромные мужчины бандитской наружности. Нужно что-нибудь придумать и желательно быстро, чтобы уже с завтрашнего дня снова предпринять истошные попытки улучшить свое материальное положение. Так или иначе, одна конкретно громкая мысль не давала ему покоя. Шатенка. Хитрова, ну конечно! Как же он сразу не догадался, что это непутёвая младшая сестра Марка. И почему он её не остановил и не заговорил иначе? Почему самым н потребовал идти домой, прекрасно зная как за неё волнуется его лучший друг? Одному, наверное, Богу известно, почему Тарасов повел себя как последний ботаник и трус. С другой стороны, он не общался с ней прежде, а внешность знал лишь из фотографий в маленьких рамках за толстым стеклом. И как в таком случае ему стоило поступить? Побежать за ней? Впрочем, ему с этого никакой выгоды, ведь даже если он вернёт "блудную дочь" обратно к родителям, ни они, ни она сама не будут в должном восторге. Стоит перестать винить самого себя во всяких мелочах. Сам не зная от чего, юноша потянулся к одной из книг в этой внушительной стопке, после чего прижал к своей груди, томно уставившись в одну точку где-то на другой стороне улицы. – К чему такое милосердие, Сара? - смеялся блондин, когда они были уже достаточно далеко от места всей драмы – Да ладно тебе, чего в пустую кулаками размахивать. - старалась оправдаться девушка, натянув такую же глупую улыбку, как и её спутники. Только никто из них уже не смеялся. Не было, объективно, ничего смешного в таких достаточно резких изменениях давно излюбленного плана действий. Хитрова неловко хихикнула и тут же затихла. Напряглась. – Ты это, - начал Маршалов аккуратно, будто боялся спугнуть её таким внезапным вопросом. – Втюрилась в него что-ли? Она замолчала. Задумалась. Бледное лицо шатенки помрачнело: брови свелись к переносице, губы оказались поджаты. Казалось, что через секунду бестия вскипит и кинется с кулаками на собственных друзей. Однако она хранила статичное и холодное молчание, пока не пробурчала себе под нос. – Больно надо! Пройдёт.