Epilogus. Finis vitae, sed non amoris

— И все-таки: откуда на тебе столько крови? — Хмыкает Шэдоухарт, нетерпеливо дергая стопой. — Ты и сама не блещешь чистотой.       Холодная речная вода красными разводами стекает с ладоней и растворяется в бурном потоке. Тав вытирает лицо и промывает наплечники чародейской брони. Вопрос жрицы, конечно, интересный, но ответа у дроу нет. В голове — абсолютная пустота. Кто она, что умеет, как попала на наутилоид? Даже собственное имя, пришедшее на ум, ощущается инородно. Тав, Тав, Тав — ее точно так зовут? Чародейка уже ни в чем не уверена наверняка. — Я хотя бы не вымазана в крови с головы до пят, в то время, как на теле ни царапины, — жрица недоверчиво щурится. — Скольких ты убила, прежде чем угодить к иллитидам? — Если бы я знала, — дроу вытряхивает воду из сапога. — Ничего не помню.       И, на ее удивление, аргумент о потере памяти работает. Шэдоухарт замолкает, поджимая губы, и более не торопит чародейку. Жрица странная: слишком старательно изображает безразличие и агрессию, но как будто бы неохотно. Впрочем, дроу не до выяснения причин: полуэльфийка нужна ей как напарник, чтобы дойти хотя бы до ближайшего поселения, и лезть к ней в душу Тав неинтересно.       Резкий вскрик разрезает пассивно-агрессивную идиллию. «Спасите, помогите, придите на помощь!» — доносится где-то за спиной. Кажется, где-то в сотне метров, на холме, куда ведет тропа вдоль реки? Жрица резко напрягается, но дроу едва ли шевелится. Здесь всем нужна помощь, а ей самой — в двойном размере. — Кто-то отчаянно желает нашего внимания, — неудовлетворительно заводит Шэдоухарт, побуждая к действию. — Потерпит, — кидает дроу. Мольба о помощи звучит слишком звонко для пострадавшего и слишком театрально для того, кого убьют с секунду на секунду. — Сначала я отмоюсь до конца.

***

      Орущий о спасении и правда оказывается выше по тропе. Выскакивает на дорогу, преграждает путь и громко — видимо, посчитав, что его недостаточно хорошо слышно — взывает к состраданию и помощи ближнему своему.       Тав оглядывает незнакомца критическим взглядом. Богато украшенный дублет, испачканный в пыли и протертый на локте. Хищный пристальный взгляд. Покоящийся на поясе клинок. Он старается выглядеть беззащитным, но его движения выдают техничность и напряжение. Еще и углядел два женских силуэта за сотню метров — видит слишком зорко.       Помощь ему определенно не нужна. — Сам справишься. Тебе это вполне по силам, — и, не церемонясь, дроу обходит голосистого белобрысого эльфа по дуге. У нее есть куча других проблем, и отвлекаться на каждого встречного в ее планы не входит.       Секунда, мгновение, но ему хватает и этого. Дроу не успевает среагировать и грубо падает на песок. У горла уже красуется тот самый кинжал, что покоился на поясе эльфа, а сам мужчина прижимает ее к земле. Достаточно крепко, чтобы было тяжело вырваться, но не настолько грубо, чтобы остались гематомы от цепкого захвата. — Ни звука, — он практически успокаивающе шепчет, недобро ухмыляясь и приставляя клинок еще ближе. — Если тебе, конечно, дорога твоя прекрасная шейка.       Тав приподнимает бровь вверх и отвечает на взгляд эльфа напротив. И на что он рассчитывает? Что она заорет и начнет молить о пощаде? Вытряхнет все карманы и отдаст ему нажитое добро? На его горе, у нее нет ни ценностей, ни тормозов. — Она нужна мне живой, — шипит Шэдоухарт. — Убери клинок, или пострадаешь ты. — Ах! Обещания, обещания, — рука с кинжалом не дрожит и на мгновение, а угрозы не дают никакого эффекта. Слишком бледный даже для лунного эльфа, мужчина переводит взгляд со жрицы обратно на чародейку. — Это же тебя я видел на корабле? Кивни.       Тав кивает, полная интереса, что же последует дальше. — Прекрасно, — скалится эльф, мгновенно меняясь в лице. — А теперь выкладывай: что ты и твои уроды с щупальцами сделали со мной?!       Ах, вот оно что. Аристократическое дарование решило, что она заодно с иллитидами? В таком случае, на мирное разрешение диалога рассчитывать не приходится. Интересно, осознает ли он, что дроу может расколоть его белобрысую голову одной мыслью или сжечь до углей, даже не моргнув? — И ты рассчитываешь на ответ, угрожая мне кинжалом у горла? — Дроу скалится в ответ. — Отпусти меня и, возможно, мы поговорим.       Эмоции со скоростью света скачут на бледном лице. От хищного удовлетворения на недовольство, удивление и, наконец, злость и враждебность. Тав заранее сцепляет пальцы ладони в магическом пассе. Эльфа разорвет на куски, если дроу почувствует хотя бы царапину на шее. — Ах ты сукина… А-ах!       Мир вокруг меркнет, солнечный свет гаснет, а разум содрогается, погружаясь в пучины сознания. Немигающим взглядом дроу смотрит в кроваво-красные глаза бледного эльфа, и видит.       Город. Большой, шумный и кишащий жизнью. Орущие жители, проезжающие мимо повозки, горящие в окнах огни. Лунный свет падает на крыши домов, освещает улицы, но тот, чьими глазами смотрит дроу, предпочитает оставаться в темноте. Зоркий цепкий взгляд подмечает все: как тухнут свечи за окнами, как отсвечивают черепицы домов, как горожане снуют меж улочек, как лошади фыркают да шевелят ушами. Подобно настоящему хищнику, он что-то — или кого-то — ищет.       Тав вглядывается, хмурится и пытается ухватиться за чужое воспоминание.       Яркий свет, бьющий в глаза. Вспышка боли в спине и пояснице. Привкус песка во рту, с которого хочется прокашляться. Страх. Дикий, животный, необузданный инфернальный ужас. Но чего он боится? И почему?       Ладонь с кинжалом дрожит, взгляд незнакомца мечется из стороны в сторону. Воспоминание тает, но на замену ему приходит новое.       Дикая боль во всем теле. Переломанные кости, растекающаяся по ночной улице кровь и безумно колотящееся сердце. Неявный силуэт, маячащий перед глазами. Фигура что-то говорит, но разобрать слов невозможно. Ослабевшая ладонь прижата к распоротому животу, тщетно пытаясь остановить кровь. Глубокий болезненный вдох, катящаяся по щеке горячая слеза, кивок головы и странная, идущая вразрез с логикой, но отчетливая мысль:       «Я обязательно к тебе вернусь, моя радость. Только дождись.»       Сердце дроу отбивает удар, а к горлу подступает ком. Будто что-то в душе пробуждается от чужой мысли. Бледный эльф морщит нос, зажмуривается, и Тав выплывает из воспоминания. Мир вокруг резко приобретает привычные краски. Дезориентированным взглядом чародейка мечется по лицу мужчины и хмурится. Неужели мозгоедские личинки могут и такое?.. — Что это было? Что происходит?! — Его голос сквозит таким же непониманием и, кажется, с секунды на секунду перейдет на истеричный фальцет. Отчего-то дроу уверена, что в моменты накала страстей он вопит тоньше, чем девчонка.       Молчание длится, пожалуй, слишком долго. Глаза в глаза. Нахмуренные брови, подрагивающие от нервов кончики ушей и дыхание на щеке. Он смотрит на дроу, не отрываясь, и лицо его слишком близко. Всматривается, о чем-то думает, анализирует. И в моменте Тав кажется, будто этот образ она уже где-то видела. Будто мужчина, угрожавший минутой ранее, столь знаком и привычен.       Да только будь оно так, он бы кинулся к ней с объятиями, а не приставлял клинок к горлу.       Немного помедлив, эльф все-таки убирает клинок и разжимает неприлично крепкую хватку. Дроу выскальзывает и, резко поднявшись на ноги, отскакивает в сторону. Обеспокоенная жрица уже спешит на помощь и встает рядом, готовая крушить все на пути. — Вы не из них, — его голос вибрирует неуверенностью. — Вас обеих похитили так же, как и меня. Но что это было? — Мозгоедские личинки, полагаю, — Тав недовольно прочищает длинный хвост волос от песка. Вот же скотина. И чего ради она отмывалась? Вся одежда и волосы в пыли. — Что ж, — задумчиво тянет эльф, все еще держа дистанцию. Но кинжал все-таки убирает обратно за пояс. — А я-то собирался украсить окрестности твоими кишками. Приношу свои извинения.       Его извинения сквозят фальшью, но об этом наблюдении дроу предпочитает умолчать. Из головы не вылезает воспоминание и такая непонятная реакция ее собственного мозга. Что-то тут не так. — Принято, — коротко отрезает Тав, убирая хвост за спину. — Сама подумывала выпустить тебе кишки.       И в сознании уже пляшут картинки такого соблазнительного худощавого трупа, распластанного на песчаной земле. Застывшая гримаса ужаса и агонии, выпотрошенные внутренности и море крови, блестящей на солнце.       Кра-со-та. — Ха! — Усмехается мужчина, совершенно не испугавшись и не смутившись. — Родственная душа.       Все мысли о прекрасном в своей искусной кровожадности убийстве разом замолкают. Родственная душа. Тав сжимает зубы и впивается в эльфа пронзительным взглядом. И как бы ей хотелось вспомнить хоть что-то, чтобы понять, почему сердце так гулко стучит, а каждая фраза оседает столь странной реакцией. Быть может, в ее прошлой жизни был кто-то похожий? — Меня зовут Астарион, — бледный эльф так манерно и чинно растягивает слова, словно одно его имя должно повергнуть в шок или заставить дроу пасть к ногам мужчины. — Я был во Вратах Балдура, когда эти твари схватили меня. — Еще один, — закатывает глаза жрица. — Шэдоухарт. — Что ж, — прокашливается дроу. Трясет головой и приводит мысли в порядок. — Я думаю, что меня зовут Тав. — Какое приятное знакомство, — практически мурлычет Астарион. — Итак, вы, дамы, что-то знаете об этих червяках. Не так ли? — Только то, что они превратят нас в иллитидов, — фыркает Шэдоухарт.       И, очевидно, следующей реакцией бледного эльфа должна последовать истерика. Он громко и нервно хохочет, о чем-то причитает, спорит с жрицей, мгновенно меняется в лице, тональностях речи, активно жестикулирует, и для скудного эмоционального ряда дроу такие перемены слишком непривычны. Тав мысленно заключает, что эти хаотичные перепады настроения нужно делить на два. А лучше на десять. И, быть может, тогда они смогут найти общий язык. — В общем, — дроу прерывает и поток собственных дум, и неизвестно о чем продолжающийся диалог эльфа и жрицы. — Если хочешь выжить, то предлагаю пойти с нами, — и в своих мыслях она уже просчитала все возможные варианты ответа. И ни один из них не является отрицательным. — Знаешь, — тянет бледный эльф, старательно набивая себе цену. — Я был готов справляться с этой проблемой в одиночку, но, быть может, влиться в стадо — не самая плохая идея, — и, расплывшись в самой обольстительной улыбке и сделав по-аристократически галантный поклон, Астарион игриво наклоняет голову. — Веди. — С одним условием, — хмыкает дроу, сцепляя руки на груди. — Ты только что выжила исключительно по моей доброте душевной, но ставишь мне условия? — Бледный эльф испытующе смотрит, и в глазах его блестит небывалый азарт. - Я заинтригован. — Шагай первым, — Тав отвечает на взгляд. — Хочу быть спокойной, что обойдется без кинжала в спину. — Ты очаровательно скучна, — цокает эльф. — Но будь по-твоему.       И дроу снова кажется, что похожий диалог она уже где-то слышала. Быть может, воспоминания прошлого вернутся к ней постепенно, приоткрывая завесу тайны. А может и нет, и ее судьба — раз за разом испытывать дежавю. И, смотря на спину идущего впереди бледного эльфа, Тав думает, что ей страшно много чего нужно узнать, осознать и вспомнить.       Но, в любом случае, в такой компании точно будет не скучно. А остальное… остальное случится потом.