Часть 2

Утром хотелось сдохнуть. Нора проснулась с урчащим желудком, который очевидно почувствовал доброту инквизиторши-соседки и расслабился, забыв, что они, вообще-то, и на такое рассчитывать не должны были. Вот бы Агата появилась с едой на пороге её дома… В дверь постучали, и Нора вскочила, забыв, что секунду назад заставляла себя готовиться к худшему. Воодушевлённая, она подскочила к двери и распахнула её, с радостью замечая рыжий цвет. — Доброе утро! — улыбнулась Агата, протянув ей коробочку с едой. — Будешь плов? Вальтер Кристианович сказал зайти к тебе в это время, потому что ты проснёшься и будешь голодная. — Завещаю после смерти отдать Вальтеру Кристиановичу свой боезоар, — кивнула Нора, забирая еду. — Скажешь ему об этом лично. Я сейчас на работу, а ты иди к нему — он живёт этажом выше, в шестьсот седьмой комнате. Он уже ждёт тебя, я объяснила ему, что ты из деревни, и ничего не знаешь. Он тебе обо всём расскажет. Сказал ещё, чтобы ты не торопилась есть, а то подавишься. Всё, дорогая, вернусь вечером и расскажу, что нарыла для тебя по работе, как раз выберешь. Инквизитор отсалютовала и убежала куда-то в сторону лестницы, в то время как Нора захлопнула дверь и, сорвав крышку с коробки, просто запрокинула посуду и всыпала в рот всё, что там было, конечно же, подавившись. Впрочем, даже лютый кашель не помешал ей прожевать всё заглоченное. Была бы Агата парнем, она бы точно захотела от неё детей. Хотя, даже если бы парнем была Нора, она бы прибегла к этому старому мерзкому способу воровства детей у матери, хотя и маялась бы потом с совестью. Дети, дети… Ладно, какие сейчас дети, Норе бы самой не помереть, о потомстве и думать пока не стоит. К чёрту главный магический долг, сначала выживание. Расправившись с остатками еды и приведя себя в порядок, девушка оставила всё, что знала, позади и двинулась в сторону той самой комнаты, о которой говорила Агата. На пороге её уже ждал мужчина — он был на вид лет ста шестидесяти, с обостревшими от возраста чертами лица, спокойным взглядом и каким-то холодом во всём его образе. — Проходи, — кивнул он и тут же ушёл в глубину своей комнаты, которая была едва ли чем-то освещена. Нора спешно двинулась за ним, прикрыв за собой дверь. Споткнувшись раз пять обо что-то, она всё же дошла до места, на которое ей в полумраке указывал Вальтер Кристианович; усевшись на, как оказалось, диван (не менее захламлённый неизвестными приблудами, чем пол) она решительно уставилась на мага. Тот холодно окинул девушку извучающим взглядом, недовольно поморщился, а затем вздохнул. — …твою налево, тут же темно как в гробу, — тихо выругался он и щёлкнул пальцами. В этот момент в комнате загорелось несколько свечей, так что теперь можно было увидеть, что всё вокруг завалено приспособлениями для гадания. Мужчина, чей тон теперь уже казался просто сдержанно вежливым, продолжил. — Пожалуйста, говорите, если что-то будет не так. Ввиду своего затворнического образа жизни я нечасто контактирую не по работе с кем-либо кроме Агаты. И как вы можете догадаться, клиенты, приходящие погадать на политику, не возражают против полного отсутствия освещения. — …вы официальный маг? — тут же поинтересовалась Нора. — Много зарабатываете? — Достаточно, чтобы комфортно жить, — кивнул Вальтер Кристианович. — Однако учитывая, сколько я отчисляю с этого налогов, как часто меня приходят допрашивать, заставляют работать бесплатно и пытаются убить, я бы не сказал, что вам подойдёт. Кроме того, на вашей карте было написано, что для вас сейчас крайне неблагоприятное время, чтобы регистрироваться как магу. Насколько я помню, это повлечёт за собой погибель. Нора растерянно глянула на мага, и тот лишь помотал головой. — Нет, я не буду требовать с вас деньги за что либо в ближайшем обозримом будущем, как минимум потому что денег у вас меньше, чем у любой мыши в этих стенах… — Я не об этом подумала, — тут же поспешила его поправить Нора. — В смысле… Вы же не расскажете Агате? Что я ведьма, в смысле. Просто… Сами знаете. — Что ж, у лесных действительно есть привычка перестраховываться на любой случай. Как пожелаете. Мне в любом случае всё равно, пока вы не совершаете преступления. — А вы очень много можете видеть, — девушка с облегчением выдохнула — Вы можете даже узнать, откуда я? — Я могу предположить, что из северной Сибири. — Вы всё это с маятником узнали? — продолжила восхищённая Нора, понятия не имея, что такое Сибирь. — Что? Нет, — повёл рукой Вальтер Кристианович. — Вчера открыл окно проветрить комнату и услышал ругань. Такое обилие деепричастных оборотов я слышал только от людей с севера. А на севере больше всего магов в Сибири. Кроме того, вы упоминали Пицена, бук, шулмусов. Я поинтересовался, что это за духи, и подтвердил свои догадки. — О… Оу. — Я многое подчерпнул из ваших ругательств. — И-извините. — Некоторые даже записал. — Сожгите. Умоляю. — Не знал, что от одного слова существует столько производных. Например, от слова пи… — Стоп! Нора вскочила, не в силах сидеть на месте и мириться с этим хаосом. — Давайте вернёмся к теме, — замахала она руками в ответ на взгляд, интересующийся, что не так. — Агата говорила, что вы расскажете мне о мироустройстве. — Ах, да. Совершенно забыл, — кивнул мужчина. — Что ж… для этого, полагаю, будет лучше задуть свечи. Вы не против? — Да… не против. Нора была бы не против чего угодно, лишь бы Вальтер Кристианович не вспоминал, как она вчера материлась во весь голос. Ещё щелчок пальцев, и всё погрузилось во тьму. — Что ж… Начнём с начала начал, — судя по звукам, маг уселся в кресло рядом с диваном. — Давайте предположим, что было в начале начал. — Ну… наверное, сначала был кто-то, кто всё создал, — Нора последовала примеру мужчины и вернулась на диван. — Это одна из теорий возникновения… Вселенной. Однако, давайте представим, что не было никакого разумного существа, создавшего жизнь. И вначале была лишь пустота. Ничего: ни времени, ни пространства, ни единого атома или волны. Просто пустота. Нора кивнула, мало что понимая. Что ж… ничего. Просто ничего. Это не так сложно представить. — А затем случилось то, что люди называют Большим Взрывом. В центре тёмной комнаты вдруг появилась слабая точка света, которая в мгновение расширилась, а затем взорвалась, волной прокатившись по пространству вокруг. За шлейфом волны стали появляться маленькие белые звёздочки и небольшие разноцветные шары, мягко светившиеся во тьме. — Скажем так, появилось всё, — в голосе Вальтера Кристиановича проскользнула едва заметная улыбка. — Никто не знает как, но из ничего появилось всё. — А… Ага, — кивнула Кристина. — И после этого маленькие частички, которые появились в результате большого взрыва, стали собираться вместе, слепляясь и образуя планеты и звезды. Солнце в том числе. Множество частичек медленно поплыли к центру комнаты и слепились в небольшое тёмное облако. — На самом деле, учёные достаточно долго не могли рассмотреть, что происходит внутри газовых облаков, и лишь с помощью прибора, измеряющего тепло, им удалось всё узнать. Мы же просто сделаем вид, что облако прозрачное. Что ж, так как облако состоит из мельчайших частиц, которые трутся друг о друга, создавая тепло. Облако нагревается. Частички же притягиваются друг к другу, и оттого греются… Почему, я расскажу тебе, когда буду объяснять законы физики. Множество частиц, мерцающих коричневым цветом, стали стягиваться к центру комнаты и закручиваться в медленный, но огромный вихрь. — Итак… Частицы слепляются в крайне горячую материю. Центр урагана стремительно менял свой цвет, загораясь жёлтым, а края заливались алым. В какой-то момент из него стали вырываться струи, которые выглядели как раскалённое железо, щедро выплеснутое из чана. Всё стало выглядеть как веретено, где на яркой детали быстро накручивалась алая шерсть. — И миллиарды лет спустя их становится достаточно много, чтобы они превратились в горящий шар. Свет из центра становился всё ярче, а алое облако всё меньше, пока в какой-то момент всё не превратилось в огромное белое пятно, которое несколько секунд спустя слегка потускнело, став желтым переливающимся шаром. Нора потянулась к нему, и её рука нащупала что-то крайне тёплое и густое. — Конечно, это весьма неточная модель, — кашлянул Вальтер Кристианович, — просто подходящая для общего ознакомления. В любом случае, похожим образом стали формироваться планеты. Вокруг завихрилось ещё несколько десятков облаков, которые стали похожими шарами, но куда меньших размеров. Часть из них стала врезаться друг в друга, одни поглощали другие. В конце концов, осталось восемь или девять планет. — Нас интересует Земля, вот она, — продолжил мужчина, и один из шаров увеличился, когда остальные растворились в воздухе. — Море лавы, газы, непригодные для дыхания, вода лишь в виде пара… Нора снова потянулась, запуская руку в огромное море, покрывавшее всю поверхность. В этот раз вещество было ещё более вязким и тёплым. Она нащупала рельеф дна и прошлась кончиками пальцев по изломанному камню, выходя на оставшиеся на поверхности… кажется, их называют вулканами. — В итоге часть… ох, назовём их материалами. Часть материалов оседала в центе, образуя ядро. Планета распалась надвое, демонстрируя, как часть частиц, белых и алых, просачиваются в глубь шара, образуя ядро и алую оболочку ядра, над которыми расположилась каменная корка. — Итак, — шар снова собрался в одно целое. — Не будем углубляться в геологию. В ней я, как и в астрономии, не так хорош — я по образованию историк… В любом случае, на землю всё это время падало множество осколков других планет — метеоров, метеоритов. Они приносили с собой лёд, который таял и превращался в воду… И, как видите, некоторое время спустя вся планета покрылась водой. Шар покрылся голубыми точками, которые быстро расползлись по нему. — И здесь начинается часть, в которой я разбираюсь великолепно, — Вальтер Кристианович тихо усмехнулся. — Жизнь. *** Рассказ был долгий. В него умещались миллиарды (Нора раньше даже не знала, что числа могут быть такими длинными) лет. Это была необъятная история о том, как невидимые сгустки веществ превращались в что-то живое, сливались друг с другом, росли и превращались сначала в рыб, а затем в огромное многообразие динозавров и привычных зверей; о том, как обезьяна стала человеком. Через несколько часов девушка откинулась на спинку дивана, понимая, что они дошли до первой магической войны. Всё. Закончилось. Дальше только то, что она примерно знает. — …полагаю, на том, как образовался человеческий вид, можно закончить, — подытожил Вальтер Кристианович. — О науке и более подробном устройстве законов мироздания сегодня говорить не стоит. — Слишком много думать за раз, — пробормотала Нора, смотря в темноту. — Не моё… — Давай я… Давайте я всё остальное объясню по вашим вопросам. — Окей… — девушка наклонилась вперёд и сцепила руки в замок. — То есть пока мы развивали магию, люди развивали технологии. — В основном они воевали за территории, переживали эпидемии — масштабные вспышки болезней, — снова воевали, но уже чтобы славить своих богов, жгли учёных, пытались определить качество сородичей по выпуклостям на черепе, но да, в общем в целом где-то тонкой нитью на фоне они развивали технологии. Это происходило крайне медленно сначала, однако за последние десятки лет они всё быстрее развивались. Это происходило на моих глазах — не хочу хвастаться, но я всегда был на передовой новинок, так что довольно много знаю обо всём современном. — А ведёте затворнический образ жизни, потому что? — Потому что я затворник. — Парадоксально. Хорошо, а можно личный вопрос? — Можно. — А… А как вы выполнили свой главный магический долг? — неуверенно поинтересовалась Нора, чувствуя, что пересекает черту, задавая такой неудобный вопрос. — Простите, просто я слышала, что среди прогрессивных волшебников он не в почёте, потому что это «варварство» — воровать детей… — Мисс, уверяю, в городе всё проще. Всё решается простыми договорённостями. Люди сами часто не хотят иметь детей, так что если им заплатить, они легко согласятся. Что касается меня, думаю, свой я выполнил, — кивнул маг. — Я изобрёл несколько видов гадания — по игральным картам, костям и книгам. Полагаю, этого было достаточно. — Нет, я о детях. — У меня их нет. Женщины-люди не слишком во мне заинтересованы, как и я в них. Мы стараемся не пересекаться. Агата исключение. — То есть… Вы не выполнили главный магический долг? — Согласно трактовке Пэриса Ньюэла, которую он дал в «Томе о законах магического мира» редакции тысяча восемьсот пятнадцатого года, «каждый носитель магии, обладающей ей хоть в сколько-нибудь малой степени, обязан совершить по крайней мере один поступок во благо всего рода магов». Многими это трактуется как обязательство оставить потомство, однако, очевидно, какие-либо значимые открытия или успешная работа в качестве мага также могут приравняться к выполнению долга. — То есть, — Нора продолжила чуть увереннее, — все мужчины могут не заниматься кражей детей? — Думаю, что да, — кивнул Вальтер Кристианович. — Я в принципе считаю, что это нечестно по отношению к людям, красть их детей, лишь потому что мы можем размножаться только с людьми. Я думаю, магический мир давно должен был разобраться с этой проблемой. Однако сейчас люди ведут исследования в этой области, так что, возможно, они решат эту проблему за нас. — Значит, однажды мужчины-маги смогут быть такими же ценными, как и женщины? — Нора нахмурилась. — В смысле, у нас будут равные возможности по выполнению долга. — Мы уже равны, — кашлянул Вальтер. — Это несколько… жестоко по отношению к магам-мужчинам. Но да. Думаю, однажды у нас у всех будут равные возможности. — Простите, — девушка опомнилась. — Ничего страшного, — мужчина вздохнул. — У лесных ведьм есть устарелые предубеждения, и в этом нет ничего странного. Это естественно, я думаю. Главное, чтобы ведьма старалась их преодолеть. — К-конечно, — кивнула Нора. — Наверное, у вас есть вопросы по работе, — Вальтер Кристианович быстро сменил тему. — В том плане, что вы наверняка думаете, на что будете жить. — Да, точно, — тут же обрадовалась ведьма. — Скажите, какие есть работы в современном мире, на которые я могла бы устроиться на первое время? Я обязательно должна сообщить инквизиторам, что я маг? — Вам лучше не называть работников служб, таких как Агата, инквизиторами — это сильно вас выдаёт. Она, кстати, уже занимается этим вопросом, но если вы всё же интересуетесь… В мире есть очень много людей, с рождения живущих в городах, но не имеющих специальное образование, так что профессий для людей в вашем положении множество. Например, почтальоны — люди, разносящие послания. Или же кондукторы, они занимаются тем, что собирают оплату за проезд на общественном транспорте — на больших машинах, которые ездят каждый день одними и теми же путями, позволяя людям войти внутрь и доехать до нужной остановки. От вас не будет требоваться ничего особенного, и хоть эта работа не будет хорошо оплачиваться, однако всё это — благородные призвания и честные источники заработка. — Думаете, у меня получится? — Нора с честной неуверенностью посмотрела на Вальтера Кристиановича и, увидев, что тот кивнул, выдохнула. — Ну, значит получится. Она откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок. Потолок был странный, гладкий и блестящий, он был еле виден в полумраке комнаты. Послышались звуки движения, и несколько секунд спустя перед глазами разлился свет — потолок окрасился в жёлтый, яркий свет катившегося ко дню утра. Нора обернулась на мужчину, раздвинувшего шторы и любующегося геранью, которая цвела на его подоконнике ярким розовым облаком. — Получится; считай, так карты сказали, — улыбнулся он. — Итак, три, два, один… Раздалась трель неизвестной птицы, и Вальтер Кристианович щёлкнул мальцами. В помещение ворвалась взъерошенная Агата, которая широко улыбалась и сияла, как солнце за стеклом. — Доброе утро, Вальтер Кристианович! — поздоровалась она кивком. — Ну хотя бы при других называй меня Владиславом, — вздохнул маг. — Нора, хорошие новости, — не обращая внимание на просьбу, продолжила инквизитор. — Я нашла тебе работу. Будешь всякие штуки таскать людям в квартиры. Ку-рье-ром будешь. Запомни это слово хорошенько, пока тебя к экзаменам не подготовим, придётся кем-то вроде курьера пахать. Ну что, звучит как план? Ведьма посмотрела на Вальтера Кристиановича, но тот только вздохнул. — Владислав я, Владислав…