Стойкость

Один небольшой глоток после работы перешёл в два глотка, затем в три, четыре. Сёко в полной мере воспользовалась балконом бара, куря и бессвязно болтая. Хигурума и Ацуя шутили, усмехаясь, когда подносили напитки ко рту. Сатору наблюдал за Кенто, и ты пронизывала взглядом тёмные линзы очков Годжо. Затем ты встала, говоря, что нужно отойти в уборную, на что Кенто нежно улыбнулся. — Прости, — внезапно громко заговорил Сатору, когда ты отлучилась. Его терпению вот-вот придёт конец. — Я просто… просто не понимаю, Нанами. Теперь все смотрели на Сатору и Кенто. Тонкая бровь Нанами слегка приподнялась в тихом презрении к Годжо, а тот облокотился локтями на собственные колени, бросая немой вызов. Несколько минут стояла тишина. Кенто фыркнул. — Должен ли я извиниться за… — …вы вместе уже много лет, — Сатору перебил, — и я просто не уверен. Такое ощущение, как будто она вешалка для одежды, ровно столько внимания ты уделяешь ей. Необязательно держать от неё подальше свои руки… — …ты хочешь, чтобы я лапал свою невесту на публике, я прав? — Возможно, так ты хотя бы немного покажешь, что любишь её. Кенто громко рассмеялся, но в его реакции не было и намёка на юмор. Продолжая хихикать, уткнувшись в стакан, Нанами насмехался. — Любишь её… — пробормотал он, опрокидывая стакан виски, янтарные глаза впились в плоть, сверкая огнём. Сёко обернулась, ухмыляясь. Ацуя откинулся назад, хмурясь и грызя зубочистку со скрещенными на груди руками. Хироми наклонился, разглядывая с блеском в глазах разворачивающуюся драму, одной рукой подперев челюсть, а другой сжимая бокал для вина. Он поднял бутылку и медленно начал наливать ещё один стакан. — Я не люблю её, — словно яд выплюнул Кенто, опустошив сосуд и и ударяя им по столу. — Я поклоняюсь ей. Одержим ею. Сатору молчал, и Кенто продолжил. — Я бы прошёл через дождь из пуль ради неё, — размышлял он вслух. — Я бы отрезал себе пальцы тупыми ножами… — Ладно, Нанами, прости… — Каждая секунда, проведённая не с ней, — не унимался Нанами. Его голос стал тише, приобрёл более тёмный тон, из-за этого все склонились ближе к Кенто, — это секунда, потраченная впустую. Я не знаю, какой смысл в тех годах, которые я провёл без неё. Вероятно, это для того, чтобы я превратился хотя бы в подобие мужчины, которого она заслуживает. — Зачем мы это обсуждаем… — …и когда у меня нет возможности поговорить, посмотреть на неё, понаблюдать за ней, обнимать или… блять, просто сделать так, чтобы она смотрела на меня… то я трачу по крайней мере восемьдесят процентов времени, представляя всевозможные способы, как могу заставить её кончить. Прямо сейчас Сатору густо покраснел, он даже прикрыл лицо ладонями. Остальные же склонились ближе к Нанами, с интересом слушая его. — Чёрт, Нанами, я не это имел в виду… — Я почти умер на прошлой неделе, пока работал, — поток мыслей Нанами не прекращался. Хигурума тихо посмеивался, когда скользнул к чуть не упавшему стакану и поставил его на место, — потому что я был слишком занят, вспоминая, как её рот был обёрнут вокруг моего члена накануне вечером, потому что я представлял всевозможные сценарии, где задействован мой галстук. В голову сами лезли воспоминания, как невероятно она чувствовала себя подо мной… Ацуя и Сёко перешёптывались, Хироми не скрывал смешки. — Ох, он действительно рассказывает нам об этом… — Знаю, знаю, дай ему закончить. — …и я сидел с ней здесь весь вечер, сопротивляясь желанию раздеть её, связать запястья и заставить ездить на мне, пока я не ослепну. Всё из-за чёртовых социальных норм, из-за такой полосы спермы, как ты, которая говорит, что я явно не люблю её. Сатору полностью замкнулся в себе, его душа тихо покидала тело. Он почувствовал себя униженным, когда Кенто цыкнул, беря в руки бокал вина и опрокидывая его. Он принял бутылку, которую Хироми подал ему в знак одобрения. — Это действительно грубо и самонадеянно с твоей стороны, не так ли, Годжо? Когда ты вернулась, группа сидела в мёртвой тишине. Ты села рядом с Кенто, положив руку на скрещённые колени. Вокруг почувствовалось странное напряжение. Хироми не мог скрыть румянец, когда смотрел на тебя, Сёко хитро улыбалась, куря сигарету, Ацуя не мог смотреть тебе в глаза. Ты неуверенно улыбнулась. — …что я пропустила?