Надежда на свет

      Я был человеком любящим мрак, я всегда вешал темные занавески и заклеивал фольгой стекла окон на лето. Когда мне предложили стать вампиром я был уверен, что отсутствие в моей жизни солнца ничего не изменит.        Я был подающим надежды художником. «Твои полотна войдут в историю», «Твое искусство переживет всех нас» люди говорили это с восхищением, но всё, что я слышал, это то, что я умру, я умру, я умру и даже вот эти картины, которые создаю я, проживут дольше меня. И я не могу с этим ничего сделать, я умираю каждую секунду своей жизни. Все умирают. В тот вечер я как обычно сидел на кухне и пил вино, в дверь позвонили. Я не спрашивая открыл дверь. На пороге стоял высокий красивый парень с длинными белыми волосами и карими глазами.       — Вы ошиблись, — терять время на диалог с незнакомцем мне не хотелось, да, заняться мне было больше не чем, но тем не менее это не повод тратить свою крохотную жизнь на диалог с незнакомцем.       — Ошибся? Не думаю, Матвей Земцов? — незнакомец произнес мое настоящее имя, не псевдоним, это сбило меня с толку. Если он пришел к Матвею, то значит из какой-то государственной конторы или продавец какой-то, но это предположение совершенно опровергал его костюм, слишком дорогой. Так кто же это такой?       — Допустим, чем могу помочь?       — Продайте свои картины, — а вот это уже было по настоящему странно, я работал анонимно, тот кто знал Матвея Земцова, не знал Павла Сидорова. Я специально взял такой нелепый псевдоним, чтобы люди не сомневались в том, что это настоящее имя и тратили дни и недели своей жизни на проверку всех Сидоровых.       — Проходите, — стоять и обсуждать мой деанон на пороге квартиры мне совершенно не хотелось, уж больно любопытные бабки живут вокруг.       — Вот так просто, не боитесь пускать незнакомца в свою квартиру? — он издевается.       — Нас сложно назвать незнакомцами, Вы же меня знаете, и врятли проделали такую работу по моему поиску чтобы просто убить меня, — я говорил шепотом, почти интимно приблизившись к незнакомцу, эта ситуация напрягала меня всё больше. Дневной дозор в виде бабушек и так подозревал «тридцатилетнего мужика» в нетрадиционной ориентации, а этот красавчик определенно убедит их, единственная надежда, только на то, что со слепу старухи решат, что это девушка.       — Да, Вам бы переехать.       — Придётся, — человек удивленно посмотрел на меня.       — Так Вы уже знаете?       — Что знаю? — теперь удивленно смотрел я.       Ничего, не берите в голову.        Блондин бесшумно зашел в мою квартиру и не разуваясь прошел в зал, сел на кресло и положил ногу на ногу. Что за хрень?       — Я не сказал чувствуйте себя как дома, — сказал я с укором рассматривая его идеально белые ботинки.       — Хм, извините, сядьте напротив меня и не пугайтесь.       — Вот теперь мне не становится страшно.       — Уже поздно бояться и жаль, что вы так привязаны к чистоте, возможно, нам лучше пройти в ванну.       — Чувак, если ты собрался меня убивать, то на чистоту квартиры мне плевать.       — Пришел, но не сегодня.        — Серьезно, ты сумасшедший фанат? Как нашел меня? Думаешь я пущу тебя снова, да и вообще, с чего ты взял, что сможешь легко убить меня? — кого, я пустил?       — Не переживайТЕ, — сказал он подчеркивая последний слог. — Я не желаю Вам зла, я пришел с предложением.       — О, хорошо, удивиТе.       — Это не так легко как раньше, до всех этих «сумерок» и «дневников вампира», но в первый раз вживую всё равно выглядит эффектно. Так что, чистоту квартиры сохранять будем?       — Да, только скажи, вот если ты решил продемонстрировать регенерацию вампира, а точнее самовыпилиться, то кому мне звонить? В скорую или психушку? — хочет сдохнуть, пусть дохнет, мне всё равно.       — Скорую, если б я Вас обманывал, то в любом случае скорая разберется, они же и ментов вызовут, если что, — засмеялся этот сумасшедший и направился в ванну. Меня не удивило, что он знал где она, я жил в типичной двушке, не найти в ней ванную трудно.       — Суицидник, тебе нож дать или с собой? — проговорил я с издевкой. Шутка затягивалась, я понимал, что скорее всего парень себя убьет, что менты окончательно засветят мою личность, но останавливать этого сумасшедшего мне не хотелось. Мне было слишком скучно этим вечером, а если он хочет подохнуть, то кто я такой чтобы ему запрещать?        Парень сам зажег свет в ванной, достал нож и перерезал себе вены прямо над ванной, из вены хлынула кровь, но рана быстро затянулась.       — Красивый фокус, сейчас принесу свой нож, повторите.        Я и правда пошел на кухню и взял нож. Протянул его парню. что и требовалось доказать, блондин смотрел на меня удивленно и даже растеряно. Испачкать свой дорогой костюм бутафорией он готов, хорошо, значит, когда ему надоест показывать фокусы можно будет продать ему картины подороже и уехать из страны, чтобы не нашел. Жаль. Имя тоже придется менять. Пока я оплакивал свою спокойную жизнь на насиженном месте парень снова провел ножом по своей руке, на этот раз моим ножом и результат был тот же.       — Теперь я хочу попробовать, — сказал я выхватил у него нож и порезал его руку вдоль, а не поперёк, я не знаю, чем я руководствовался в тот момент и что бы я делал, если б это был просто парень, но рука снова начала заживать, сильно медленнее чем в прошлый раз, но заживала.       — Сука, какого хрена? Урод. Ты сам виноват, — проговорил он впился своими зубами в мою шею. Не знаю сколько он пил мою кровь, но когда остановился рана сама затянулась. — Извини, я не должен был этого делать. Но восстановиться после трех порезов сразу не так просто, нас сильно переоценивают.       — А вечная жизнь есть? — мне не было дела до укуса, я сразу задал вопрос который интересовал меня больше всего.       — Какой быстрый, да, есть, я пришел тебе её предложить, — раздраженно проговорил он. — Пойдем обратно в зал, мне становится грустно в этой комнате, первый раз встречаю такого придурка. Моя воля, ушел бы прямо сейчас.       — Но не уйдешь, значит тебя кто-то послал? Ты всего лишь шестерка? — я делал выводы вслух.       — Давай так, общаться будем на ты, но с уважением, а иначе я тебя убью, а своим скажу, что ты отказался, напал на меня и не поддался гипнозу. Меня оштрафуют, но это того стоит.       — Ладно- ладно, пошли, я не хотел навредить.       — Твое безумие даже меня пугает, а мне три сотни лет.       — Ну я же извинился.       Я прошел в зал и сел в свое любимое кресло, предоставив гостю диван. Я улыбнулся. Вампир выругался на неизвестном мне языке. Я заговорил первый.       — Мое имя ты знаешь, а как тебя зовут?        Я слышал самый обреченный вздох в своей жизни.       — Эдвард, только попробуй засмеяться, — но сдержаться я не мог.       — Прости, правда прости, я смеюсь с уважением, ты не слышишь? Правда с уважением. Прости за поврежденную кожу убийцы.       — Я убью тебя, — проговорил он без угрозы в голосе. — Знаешь сколько шуток по этому поводу я уже услышал?       — Мне сложно представить.       — А теперь к делу, у меня не так много времени до рассвета, моя кожа не будет светиться, я сгорю. И это первый минус. А ещё, кровь нужно будет пить, но её доставляют, есть специальная доставка.       — Ты предлагаешь мне стать вампиром? Будешь моим папочкой? — я снова смеялся.       — Да что с тобой не так? Привязок не существует, по крайней мере физических, а вот социальные есть. Гулять просто так по миру не получится. У каждого вампира есть социальная роль, ты обязан её исполнять, а иначе тебя убьют.       — И что же уготовано мне?       — Ты должен будешь рисовать картины для всего вида.       — Что случилось с прошлым художником?       — Ему надоело.       — Надоела вечная жизнь, какая же норма по картинам?       — Картина в год.       — Я правильно понимаю, отдаешь одну картину в год и живешь дальше?       — Да, — меня очень смущало насколько короткие ответы он стал давать. — Так ты согласен?       — Да, если ты ответишь на мои вопросы честно.       — Ты подловил меня, врать не буду, — проговорил он голосом провинившегося школьника.       — Сколько картин нарисовал ваш последний художник в первый год?       — Двадцать пять.       — И вы дали ему эти двадцать пять лет свободы?       — Да.       — Сколько лет назад он нарисовал последнюю картину?       — Десять, — с каждым ответом голос вампира становился всё печальнее.       — Есть какие-то стандарты качества картины, комиссия или ещё что-то?       — Нет.       — То есть, теоретически можно нарисовать красный кружок?       — Хоть точку, — вздохнул вампир.       — Почему просто не покупать человеческие картины?       — Мы покупаем, но нам жаль, что художники умирают, поэтому у нас есть закон, который разрешает хранить жизнь одного художника вечно. Мы признали достойным жизни твой талант.       — Сколько до меня отказались?       — Сегодня?       — Даже так? Слушай, ты хороший парень, судя по тому, что я не слышал о массовых смертях художников, есть способ сохранить секрет не убивая меня.       — Да, просто пообещай мне.       — Обещаю сохранить ваше существование в тайне, мне всё равно никто не поверит если я скажу, что встретил вампира по имени Эдвард.