Лишь бы не возвращаться назад, - живёт принципом молодое поколение.

Как жаль, Сумбюль так не может. Вовсе не из-за несчастья внутреннего, пусть и оно играет определённую роль, а от того как скучает по нему, - врагу клана. И узнай кто что на самом деле их связывает канат невероятной привязанности. Город их не слишком и великий, а владения куда больше этого горного города. Самые мощные семьи этой части страны страсти и самоотверженности в любовных делах. Да, тут творилась история только когда любовь была замешана в интригах или причиной их. Больше никак, ведь это не простая Турция, а остатки нежности и хитрости султанш. Когда её в шутку называли госпожой, то вовсе не думали, что может так себя и почувствовать. К тому же настолько, что ничего не остановит: будет сметать всё на своём пути из-за любви с прошлого. Того, 40-летней давности. Деревья тут все чем-то напоминают Грецию, без которой бывшая Османская империя бы не продержалась столько времени. Спокойствие лишь от ветра приходит и оно такое... zorlanmış... - Только бы открыла глаза, единственная отрада. - шептал мужчина, которому несли обед. - Вы что-то сказали, бей? - голосок медсестры ничуть не сбивает его, мысли продолжают рождаться и распадаться на кусочки пейзажа, что виден из окна. Вот ему кажется, что распустится цветок на дереве, не смотря на время года и суток. Верится Али возможно что подобное. Только из-за нежной и глубокой привязанности, ради которой он готов сделать что угодно. А делает лишь половину, а может и того меньше. - Али бей? - девушка коснулась его руки, а когда обратил взор продолжила: - Жена? Не стоит так беспокоиться, мы и не таких выхаживали. - милая невинная улыбка и голубые глаза, очень красивая, но для него нет никого красивее Сумбюль. Его одной любви, что порой обжигает лёгкие. В такие моменты, когда все считают парой, а устои с традициями... нет, о них думать можно было раньше, точно не в палате. - Да, просто в ссоре были некоторое время. - по сути и не солгал, напряжение лишь для себя оправдал. Нежеланное и такое настойчивое. Тогда считал, всё преодолимо... сейчас же не был уверен даже в своём имени. Как же сложно оказалось без её взгляда и понимания за маской некой рненависти, что будто у настоящей госпожи, - необходимость. Правда рамки не настолько тернистые. И семьи уже давно не так близки, как их души друг другу. - Я оставлю Вас, не грустите слишком, а то придётся и Вас не лишь гостем сделать. - снова милая улыбка, что была способна соблазнить любого, лишь не Али. Пульсирует в висках её потеря сознания в ресторане, будто бы перед выстрелом, в момент осознание близкого будущего. Так, наверное, чувствовали себя евреи в 19 веке, когда их судьбами играл Теодор Херзл. - Подарок... Семьи улетел, а мой тебя отдалил от них. Было ли хорошо? - шептал совсем тихо, крутя в руке кусочек мяса, который включало в себя блюдо, что ему предоставили. - Неплохо точно. - и не совсем слабый голос, но что-то в нем не то, будто бы не хватает нотки всегда в нём присущей. У сердца что-то встрепенулось и таким образом, что слеза чуть не сорвалась. Скупая мужская слеза. Та, которую слова не в силе передать: то ли от счастья, то ли от неясности будущего. Мужчины же всегда настроены серьёзно в делах касающихся ненависти. Так было всегда, долгом их было защищать и думать, пытаться решить всё раз и навсегда и порой разбиваться о свои же неудачи. Улыбка дурацкая осветила его лицо, выставила его таким, но мужчину это не заботит. Не оставит любимая же лишь из-за вида в момент наивысшего счастья. Да и вообще уже не подумает о расставании. Никогда. Иначе душа её разорвётся на мелкие кусочки и те будут впиваться в его сердце, что и так не в самом лучшем виде после 40 лет ожидания. Лишь ожидания. Больше не видел и не испытывал ничего, не жил, не дышал, машинально существовал, и даже в том велика её заслуга. Не избегала случайных встреч и не горела ненавистью, пускай и искуссно играла её. - Тебе лучше, моя султанша? - поцеловал её руку и посмотрел вновь в окно. Там точно что-то должно было измениться, ведь не просто так случилось это прекрасное чудо. И да, деревья немного колыхались от не слишком сильного ветра, а их вид был при том достаточно спокойным. Дарил умиротворение. Некая степень уважения Сумбюль султан или попытка вывести её на самобичевание. Неудачная попытка, которая будет против того дерева уже вечером. Тем же вечеромю. Маму очень любили её сыновья, пускай и то немного другая история, а Али она коснулась самым откровенным образом. - Намного лучше. - использовала то слово, что не исконно турецкое. Знала, что подобное беспокоит его всегда, но не смогла подбирать слова. Не в том состояние была, как бы не любила. Всё ещё была не сособна подарить ему счастье в таких мелочах. - Всё в порядке, милая... Тут нас приняли за семейную пару, потому будьте так милы, Сумбюль ханым... - голос такой невинный, будто бы не он думал как избавиться от её семьи, хоть в каком-то бы смысле. - Смешно. Разве и вправду так похожи? - хмыкнула и посмотрела на палец, где было кольцо-символ. И всего лишь, но стало так грустно, будто бы стыд стоял Азраилем за спиной, так как она немного привстала. - Даже не знаешь как, когда любовь начинает играть в свои игры. - хотел помочь, а приблизился так, что женщина чувствовала его дыхание. - Люблю. Не любишь? - протянул как в песне, но после отпрянул, стоило дать хоть немного времени, но было уже так невтерпёж. Лишь сильно обняла, почему-то воспоминания находили словно слёзы, закрывая собой всё. Так было всегда раньше, они не были столь сильны, но могли себе позволить что-то подобное. Портили их совместные моменты только грустные воспоминания, а подобные этому моменты были особенно приятной редкостью. Глаза опускает вновь, и вправду, как зачарованный влюблённый раб в свою гопожи, которая вершит судьбы. - Стихи... Вы просили попробовать найти... - Оставь, после прочту. - попросила Зейнеп, что только нос и показала; злить не хотела матушку. Только закрылась дверь, указала рукой на сборник и мужчина взял его в свои руки. После чего глянул на неё и за минуту начал: - Думать о тебе – это прекрасно, Это что-то обнадеживающее, Как слушать изумительный голос, исполняющий самую красивую песню в мире. Однако мне не хватает надежды. Отныне мне не хочется слушать песню, Мне хочется её спеть… - Прекрасно ведь писал, пусть и кратко. Чехов из нашего творчества истину вывел, ручаюсь. - намного улучшись её общее состояние, но грусть в глазах выдавала всё, что не хотелось выказывать. Кивнул слегка и взглянул на тарелку, всё было еле тёплым, только она была голодна. Стояло о том сообщить, лишь одно мешало: глазами удерживала рядом. Немного теперь и потянулась рукой к нему. Невероятное восхищение начало разливаться какой-то жидкостью в нём. Приятно, но дивно чувствовать это, словно оно вместо крови, будто есть только оно вместо неё. И так неожиданно то, что солнце не появляется. Или она того пока не желает? Не считает нужным в данный момент? Только эту причину и може придумать, лишь так и может оправдать это. И то уже точно говорит о глубочайшей привязанности. Свет луны будто убивает всё прошлое, Оно словно сжигается само собой, Самовоспаление. - Улыбнись. И он слушает снова, будто нет характера. В Стамбуле такого бы не допустили, как бы не любили. Они же в городе, где повелевают горы всем. Там, где жизнь - есть любовь лишь, Как бы не реагировали на то другие. Этой ночью тепло и спокойно, Приятно и хочется забыть сожаление. Hiçbir detayı olmayan bir aşk gecesi. Ветер уносит лишь боли их. "Живые" взгляды как нежданный гость, Воспоминаний больше пусть не будет. Воспоминаний о любви, Пускай царит она, о царствие... Прошло несколько дней и через окно она видит лишь дерево, развлекает себя стихами и ожиданием. Его ждать непросто, оказалось. Когда счастье так близко и неожиданно все двери закрываются в кошмаре. Там, где виноград очень важен... Дома, куда возвращаться уже точно не хочется. Было ли так когда-либо ранее? Может быть и всегда так было, лишь не признавала. Самой себе не могла открыть трагичности всей правды в этом аспекте. Обнимает его сорочку, что когда-то была его сестрой отправлена назад и наслаждается моментом, в котором есть лишь рассыпчатые мысли и лёгкий запах его одеколона. Совсем лёгкий, словно ветер за минуту и вовсе его унесёт. Усталости нет, пускай и не спал вовсе, сам тянет купленный подарок и вовсе не жалуется. Разве что неприятно от ветра, что мешает всё сберечь так, как быть должно. Но всё же украшать Сумбюль будет то, что он вручит ей, а не наоборот. И да, так было всегда. Мир радовался только взгляду его госпожи, что было уже давно простой истиной, ради которой он столько времени тайно помогал ей, скрывая то и от неё самой. Особенно подарками. - Кто? - услышав скрип двери, спросила немного хриплым голосом. - Господин Али пришёл. - доложила медсестра, но уже не та, что была раньше; это её просьба, тогда что-то начала подозревать. Пусть и ревность была, себе уже была готова признать, а вот перед ним... Нет, не сможет признать. То будет не то чтобы слишком большой честью, но граничить с её восприятием этих непрекращающихся отношений. Собирается влага в уголках глаз. - Приглашайте, как же можно отказать господину? - будто бы надела улыбку, буквально прочувствовала это. - Что-то не так? Чувствуется же... - сел рядом и посмотрел в глаза, но ничего не нашёл там из ожидаемого. А столько всего успел надумать, столько всего должно было быть сейчас по его подсчётам. - Ты... Изменился будто бы стал господином моим. Так же чувствуется. - нотка сарказма, что для неё совсем ненормально, никогда не было присуще Сумбюль. Втянул в поцелуй, которого долго желал, пускай и не планировал. Решил для себя сразу, что момент должен управлять страстью. Не сдержал её впервые за достаточно долгое время. Обнимала с лёгким страхом, не могла полностью поверить, что в руках был тот, которого не могла и коснуться месяцами при семье. Лишь из-за того, что кто-то из детей мог не выдержать накала страстей, а недавно совсем даже танцевали, но и то будто совершая проступок. Целовал легко и просто, без намёка на пошлость или глубокую нежность. Не хотел ранить ни в какой форме. Потому и смотрел сквозь волосы своей прекрасной на вид из окна. И там что-то точно изменилось, были большие изменения, которые почему-то не кидались сразу в глаза. Важно ли то что именно там изменилось? Устало положила руку на его грудь, стыда совсем не было, как вели бы себя с ним другие женщины, сам выбрал ждать и знал характер. Остальное, - уже забота Али и только. Когда же он шёл один по базару было так смешно наблюдать за его видом: задумчивым и скучающим. Ему нужна была она, но только... тогда было всё гораздо сложнее, пусть и сейчас не очень просто. Он словно делал её, будто бы переделывал, но с уваджением и любовью. С теми двемя чувствами, которые даю жизнь всем влюблённым и не лишь. И нет, у них никогда не будет семьи уже не лишь из-за борьбы кланов, но и возраст помешает. Может и нет, но слишком поздно верить и вера такая... промокшая от жестокости мира, которую они как-то и сами поддерживают. Тем, что против друг друга и женщины не пытаются всё резко оборвать, лишь пытают ту ненависть. Прошлое. Лишь в нём вся проблема сейчас? Да разве? Не может поцеловать и полностью довериться, воть настоящая суть действительно большой проблемы для двух душ. Пересиливать себя же, - будет насилием. - Так начинается жизнь... - Жена? - почему-то спросил, просто вдруг вспомнилось и решил поделиться хоть каким-то образом. - Ну так аж далеко не заходи, но наедине... Так уж и быть. Это будем звать жизнью настоящей. - посмотрела на закрытую дверь и немного погрустнела. Была бы рада появлению Зейнеп сейчас, но никто не приходил. Время целиком ему принадлежало, было на стороне Хамзаоглу. Как и ранее в противостоянии. Сильнее сжал в своих руках и выдохнул. Наконец выдохнул. Так отпустил всё, что могло разрывать на куски изнутри. Лёгкий ветер. Он уже не может им принести ничего, лишь радость маленькую или выгоду. Ничего плохого уже попросту не может произойти. Да, может быть, так лишь кажется, но как же сладок этот обман. Подсознание полностью отдалось его признаниям, сердце поверило и с него начал проростать подснежник. - И случилось подобное, они просто поженились. Это невиданная дерзость и... Вновь заткнул поцелуем, первым, что пришелся на закат солнца, лишь его неловкое начало, но непередаваемую красоту. - Такое нужно планировать. - Нет, всё делает момент и характер... просто расчёты выходя из психологии и такая магия. - улыбка Али завораживала женщину, не могла продолжить говорить, а думать уж тем более. Вжалась в него и посмотрела на самое маленькое облако, оно так напоминало ребёнка, маленького, ещё в пелёнках. Улыбки не вызвало, лишь немного разочарованный выдох. Валиде лишь так может прийти к счастью, - отдалившись от детей. Так было со времён халифата. Но будет ли до конца жизни? Поцеловал в щеку, заглянул в глаза и прошёлся рукой по волосах. Расспущенные волосы, - вот что всегда радовало Сумбюль ханым, теперь мужчине следовало успеть до второго её тяжёлого вздоха. И Али успел. Ради того, чтобы потонуть в нежности теперь навсегда.