Часть 1. Битва у Снежного Креста

      В нашем жестоком мире нет места жалости: так я считала большую часть жизни. Старики, дети, больные, убогие - их смерть ничем не отличается от смерти здорового крепкого солдата. Лишь одна между ними разница: солдат имеет возможность выбрать путь. И он решил встать под удар клинка или когтя, смотря кто первый доберётся, для того, чтобы удар не сразил тех, у кого выбора не было.       Однако каков шанс, что поможет? Что одной его жизни хватит для защиты всех остальных? Зачастую, судьба отвечает на этот вопрос категорично, и этот ответ я выслушивала не один раз.       Поэтому не стоит жалеть никого: ни растянутых по ветвям, ни раскинутых по полям, ни захлебнувшихся в лужах собственной крови; по крайней мере они избавлены от страданий. И не важно, кто: перед смертью все сравнялись.       Может, это жестоко: ни раз презрительные и злобные взгляды товарищей напоминали мне об этом у трупных костров. В каждом походе по разорённым поселениям они всматриваются в моё лицо, ища хоть тень сожаления или скорби, и каждый раз не находят ничего. Их пугает это, я так думаю. И, может, они даже правы, презирая меня.       Я знаю свою правду, во мне не проснётся жалость ни к одному погибающему существу. Тем более - к врагу, готовому вцепиться в моё горло при первой возможности...       По крайней мере, так я думала. ***      Солнце в северных землях обычно поднимается поздно. Летом и весной это почти незаметно, а вот зимой и осенью ощущается в полной мере: выход за пределы крепости откладывается чуть ли не до полудня. С первых лучей начинается отсчёт, а предрассветное время почти полностью занимают сборы и подготовка. Этот уклад нарушается в порядке исключения, о чём Джен, как и все, прекрасно знала. Чего она не знала, так это того, что сегодняшний день им-таки стал.       - Выдвигаемся на два часа раньше, получили сообщение от разведки. Юго-запад, селение Снежный Крест. Их уже должны были оповестить.       Комендант с тусклыми серыми глазами ещё раз перечитал сообщение: "миграция на восток, синий". Больше ничего, да ничего и не нужно больше. Шрам коменданта, рассекающий лоб и щёку, дёрнулся, давая отряду понять, что дело серьёзное. Сам он накинул плащ и вышел.       На ходу он закурил самокрутку, прогоняя в голове все недавние неприятности в очередной раз: запрос о пополнении провизии отложили, запрос на перевод бойцов в крепость вообще не рассмотрели. Местный кузнец слёг с лихорадкой, чинить оружие удаётся кое-как, арбалетчиков - кот наплакал, а зима пришла раньше срока.       Мельком глянув в узкое окно, в котором одну из стеклянных панелей заменяла фанера, комендант выругался. Синхронно с ругательством снег, копившийся на крыше конюшни третий день, скатился. Завалило вход. Конюх, тоже поминая погоду добрым словом, еле-еле вылез на улицу и побежал за лопатой.       Комендант шёл в переговорную: маленькую комнатушку с круглым столиком, двумя креслами друг против друга, табуретом и шкафом. В креслах сидели двое: майор и капитан, оба трясущиеся, хоть и по разным причинам. Первый - от волнения, второй - от холода. Единственное окно, зашторенное прибитым к раме ковриком, нещадно сквозило.       - Рогер, долго. - вместо приветствия сказал капитан, покручивая в руках метательный ножик.       - Конюшни занесло. Если Кай управится, стартуем вовремя.       Командир первого отряда Рогер Штис, комендант крепости, сел за стол, провёл рукой по бритой голове, тяжело выдохнул и отпил из ближайшей к себе чашки. К его неудовольствию, это был только чай.       Все молчали какое-то время. Напротив Рогера сидели майор в летах с невыразительным лицом, имя которого никто не запомнил, ибо он вскоре покинет крепость, и младший капитан, командующий второго отряда - Ерём Вельхов. Он являлся одним из старожилов крепости: сухой низкий парень не старше двадцати пяти лет, в дедовском тулупе и в ушанке, покрывающей бритую седую голову. Он в целом походил на неотёсанного новобранца, и только одна черта выдавала в нём опытного бойца: стеклянные глаза, в которых постоянно искрился никому не понятный азарт.       Молчание затягивалось, говорить было в сущности не о чем, только ждать. Майор тоскливо поглядел на свой холодный чай, на мрачных товарищей и спросил:       - Часто у вас так?       - С конюшнями? - не понял Рогер.       - С выродками.       - Частенько...       - В штаб не обращались?       Рогер посмотрел на майора так выразительно, что тот заткнулся с концами. Заговорил капитан.       - Не будем больше посылать гонцов, сами к вам в гости скатаемся. Только сегодня эту шайку разбить, и сразу к вам!       Искорки в глазах Вельхова намекали майору, что он совершил большую ошибку, заговорив об этом. А тот продолжил.       - Что до выродков: нам не в первой, товарищ, мы люди бывалые! За нас не бойтесь: только ребят соберём, и двинемся. - устремлённый на Рогера взгляд капитана давал понять, что слова успокоения на самом деле предназначались ему. Однако Вельхов продолжил говорить, и эффект получился обратный. - Главное - чтобы все на месте были... никто не отпрашивался?       - Третий день никого не выпускаю, товарищ Ерём. - откликнулся Рогер, припоминая, точно ли не выпускал. - А что?       - Сапогов-то нет.       - Каких сапо... как нет?       - А вот так. - Ерём улыбнулся. - Давно пора обходы возвращать. С пяти часов уже уже не было.       Рогер снова выдохнул, глуша внутри неприличные слова.       - Отослать её давно пора! Или опять ей только выговор?!       Раздался стук, доложили о боевой готовности.       - Снова, Рогер. - Ерём залпом допил чай и поднялся. - Снова! ***      В полутьме Джен двигалась медленно и осторожно, стараясь не скрипеть по снегу. Она не ожидала, что его будет так много, и начинала беспокоится, что не успеет вернуться вовремя. Но проверить место вчерашней бойни очень хотелось: откапывать могильник для тел не было возможности, и их оставили лежать просто так. А выродки не брезгуют мясом сородичей.       На полпути планы поменялись: она заметила одного.       Среди низких веток плохо проглядывалось окружение. Мысленно выругав себя за выбор невыгодной позиции, Джен пригнулась сильнее. Сугробы и кусты скрыли её, и она вся обратилась в слух.       Раздалось звонкое чавканье, потом - глухой хруст.       Над разодранным оленем стоял ощетинившийся волк. Он пытался отгрызть кусок мяса, окропляя слюной и кровью всё вокруг. Когда кусок с треском оторвался, волк схватился за него передними руками и сел, сгорбившись.       Джен пригляделась: длинные пальцы, слишком длинные для волка. Округлая морда. Туловище неестественно короткое. Ошибки быть не могло. Покрепче сжав рукоять полуторника, она начала считать: пять, четыре, три...       Волк навострил уши. Замер, очень по-животному, и Джен тоже замерла. Засёк? Запах, шорох? Она старалась не дышать. Тем временем "волк" выпустил мясо из рук и встал на ноги, вытянувшись во весь рост, и завертел головой, ища источник звука.       Это били копыта.       Прыжок, вопль; клацают зубы, хватая воздух. Из кустарника выскочил конь, налетел на "волка". Тот зарычал и отпрыгнул, готовясь к драке. Всадник спешился в прыжке, обнажил меч и закричал:       - Джен, я знаю, ты здесь!       Потеряшка выскочила из укрытия, гневно зыркнув на всадника. Тот зыркнул в ответ ещё гневнее.       "Волк", внезапно ставший меньшинством, тем не менее не думал сдаваться. Опустившись на четыре лапы, он бросился на Джен.       Она замахнулась, зверь нырнул под удар, она отступила. Кёниг подскочил, перехватив инициативу, и напал следующим. Пока зверь отвлёкся, Джен рассекла его бок чётким ударом. На снег брызнула тёмная, темнее человеческой, кровь, и взвывший "волк" захромал, свалился. От тела тонко заструился пар: кровь остывала.       Лошадь, напуганная предсмертными звуками хищника, закрутилась на месте, зафыркала, не решаясь бежать. Кёниг поспешил к ней, пока Джен стояла и смотрела, как жизнь вытекает из скулящего от боли врага.       Мучительные хрипы ослабшего существа начинали действовать на нервы, она подняла меч над его головой и резко опустила. Остриё пронзило череп, он замолк. Джен обернулась к напарнику.       - Кёниг! Что ты..?       - Мы выдвигаемся, идиотина! - рявкнул парень, усмиряя лошадь. - Миграция на восток, отрезают торговый путь, а ты хернёй маешься!       Джен оскорблённо потупилась.       - Я же не...       - Пошла! - скомандовал Кёниг то ли лошади, то ли девушке, помогая последней взобраться.       Первые минуты две они скакали молча, каждый задумавшись о своём. На третьей минуте показались две другие лошади с всадниками. Из-за деревьев маячили пятеро, вдали, - на поле, - ещё трое. Кёниг спокойно выдохнул, "нагнали!", а Джен, наоборот, напряглась.       - Почему так много?       Кёниг снова разозлился и ткнул пассажирку локтем, та ойкнула.       - Не надо мотаться чёрт знает где! Командир нам всем объяснял, пока ты..!       - Так объясни мне сейчас. - просипела Джен серьёзно, Кёниг остыл.       - Командир думает, что это та шайка, которую мы растравили. Оголодали, сбились, решили напасть. Нам докладывали, что в окрестностях кто-то ходит и вынюхивает.       - Плохо...       - Вот поэтому не надо самовольничать, собака!       На это Джен ничего не ответила, хотя ей очень хотелось. ***      В пути начало светать. Яркая полоса над макушками деревьев понемногу разрасталась, скоро обещая разлиться по чернильному небу. Тени поползли по земле, вытягиваясь и хватаясь за всё, что окажется на пути. Ещё пока мёртвый лес молчал, ожидая нужного часа - часа, когда большинство тварей уснёт.       С каждым оставшимся позади метром отряд мрачнел и рассредотачивался всё сильнее. Разбились на четыре треугольника. Снег, в котором утопали лошади, постепенно стал тоньше. Появились тропы и человеческие следы.       Джен ёрзала в попытке выглянуть из-за спины товарища. Тот раздражённо фыркал и всматривался в даль, стараясь уловить любое движение.       Прямо по курсу вырос частокол. Ни одной крыши не возвышалось над ним, отчего казалось, что посреди леса стоит глухая неприступная стена, скрывающая за собой чёрт знает что. По сути, так и было: приблизившись, отряд заметил, что ворота оказались закрыты. Рогер, будучи во главе строя, приблизился к ним первым и первый же в них постучал: с определённой паузой между каждым ударом.       Ответом послужила тишина.       Одним движением командир соскочил с коня, вторым - вытащил меч.       Вокруг царило абсолютное спокойствие, даже ветер не качал деревья. Кроме тяжёлого дыхания лошадей больше ничего не нарушало "идеальной статичности окружения", как говорил Вельхов. В девяти случаях из десяти этот знак не предвещал ничего хорошего.       - Меч наготове, глаза разуть. - скомандовал Рогер. ***      Второй отряд дежурил у других ворот. Оказалось, селяне заперлись заранее, как только охотники поутру заприметили следы зверя.       - Тихо очень. Мы их сильно перегнали? - Рогер напряжённо вглядывался вдаль, на дорогу, пытаясь предугадать следующие действия: как бы парадоксально это ни звучало, если напали - это лучше, ты хоть знаешь, что делать. Ожидание однозначно предстоящего боя подстёгивало к действию, распирало изнутри и истончало нервы, если затягивалось.       - Может да. А, может, они затаились и ждут, что мы уедем. - капитан облокотился о частокол, также глядя вдаль немигающими глазами.       - Ватага не могла просто сменить курс?       - Вряд ли. Куда им ещё...       Рогер прикинул в уме карту местности с возможными маршрутами. Он знал как минимум одну деревню на западе, которое было бы намного легче "захватить".       - Зачем им тратить силы на штурм, когда рядом есть селения похирее?       Капитан Вельхов мелодично замычал, подбирая слова для ответа.       - Давай подумаем: у Горки мы их били? Били. У Треста? Били. У Кравицы?.. - он забывчиво уставился на Рогера.       - ...били. - кивнул тот.       - Били. Лань - город. Всё! Поселения кончились. Остальные - за оврагом, а там чёрт-ти что, а не маршрут, в такие-то снега. Либо им сюда - тут людей больше, либо - туда, силы тратить и в снегу тонуть. Ты видел, тут почище, не так проваливаешься... Значит, сюда. И людей здесь больше - стая сытее. Понимаешь? С едой сейчас даже людям туго. Ты бы слышал, что мне майор понарасказывал про...       Смотровое окошко в воротах приоткрылось, пугливые глазки старика-часового обстреляли местность.       - Собаки скулят. - сказали глаза и окошко закрылось. Оба командира схватились за клинки.       - Ну вот, говорил же! - весело гаркнул Ерём, а Рогер по-привычке потянулся за сигаретой, но вовремя себя одёрнул. ***      Скоро силуэты вдали начали двигаться. Приближаясь, они всё увеличивались и увеличивались, перескакивая из сугроба в сугроб.       Оба отряда растянулись вдоль стен и обнажили клинки. Первый удар, они знали, наступал не сразу: враг сперва брал в окружение.       Вскоре тени замелькали среди кустов и деревьев, знаменуя низкий старт. Джен укрепила стойку, рассеивая внимание на всю видимую площадь. Сперва надо засечь, потом - сконцентрировать удар...       Ей чудилось, что на неё смотрят. Неотрывный взгляд голодной твари, один-в-один как той, что они убили полчаса назад.       Секунда: как по неслышимой команде, из лесу ровным строем высунулись несколько тварей. За ними, не отставая, ещё несколько. Арбалетчики пустили первые стрелы, с лап свалились первые цели. Уже через несколько секунд первая линия приблизилась на расстояние удара.       Закричали слева. Джен дёрнулась, вскидывая меч: худой коротколапый волк с драной шерстью налетел пастью на аккурат подставленный клинок... Он свалился под ноги, дёргаясь в конвульсиях. Джен еле вытащила меч из пробитой глотки. Справа взвизгнула лиса, сразу двое зарычали впереди.       Джен вовремя выставила меч. Что-то похожее на рысь налетело, завизжало и отскочило, вторая тварь увернулась и впечаталась носом в стену. Джен перерубила её спину, с удивлением обнаружив, что это получилось очень легко.       Рысь с вспоротым плечом завыла и встала на задние лапы. Джен подняла голову: над ней раззилась клыкастая пасть, дыхнув гнилым смрадом.       Джен еле успела уклониться в сторону. Вернув равновесие, боец с наскока всадила клинок прямо в бок твари. Сугроб и стену обрызгало красным; мотнувшись туда-сюда существо свалилось наземь, скрючилось и отчего-то начало загребать когтистыми лапами снег. Джен быстро оглянулась: земля вокруг усеяна телами, слава Всевышней, не человеческими. Вой и скулёж со всех сторон мешался с редкими человеческими криками. Оставшиеся твари плясали среди звенящей стали, остальные таились в лесу, ожидая своей очереди.       Вперёд всегда пускали слабых оборотней. Те, что крупнее, ждали своей очереди, чтобы добить ослабших людей и сожрать их, а заодно - и павших сородичей.       Напор вражеских сил прекратился: больше оборотней не прибывало, так что Джен смотрела в лес, готовясь ко второй волне.       Ей всё казалось, что оттуда смотрят человеческие глаза. И это была правда: они смотрели.