Эйфория накрыла

Чем меньше женщину мы любим, Тем легче нравимся мы ей И тем ее вернее губим Средь обольстительных сетей.

А. С. Пушкин

Стояли бы так целую вечность, но подошла проводница. —Поезд скоро отбывает, заходите, пожалуйста. Запрыгиваем в вагон, возвращаемся в нашу обитель комфорта и уюта. Арсений потирает руки от холода и закрывает за собой дверь купе, снимает с меня свой шарф, цепляя каштановые кудряшки. —Не замёрзла? Думаю: «Да как тут замёрзнешь, если ты рядом.» Отвечаю просто: —Нет. Лучезарная улыбка на моём лице, настроение необычайно игривое, поэтому падаю на кровать Арса, смеюсь. Актёр и не думает улыбнуться, понимаю, что это лишнее и встаю. Чёрт. Всегда меня подводил излишний инфантилизм. Момент неловкий, напряжённая обстановка, но Арсений Сергеевич разряжает её. Поправил волосы, встряхнул головой, улыбнулся и сказал: —Ух, почти девять. Полуночникам пора спать. Попов приобнял застывшую меня за плечи и сделал рокировку, поменял нас местами так, что он оказался у свое кровати, а я у своей. Легли. Надела наушники. Включилась «Глаза (прилипли)» Комсомольска. Мои глаза прилипли, твои — блестят И всё понятно становится резко Я готова за тобой хоть куда Ради этого странного блеска Соль в глазах, боль в сердце, а в голове снедающая мысль, о том, что я сама всё гиперболизировала. Поезд прибудет на конечную станцию через шестнадцать часов, артист забудет обо всём, и только мой больной разум, окрылённый любовью, будет прокручивать события по несколько раз, а я ударюсь в зависимое поведение.