Глава первая.

Видит Ра, Аш невероятно её бесил, выводил из себя всеми доступными способами, а потом ещё и наглости хватало делать вид, что это - нелепая случайность и во всем на самом деле виновата её "истеричность". Что приводило к новой ссоре. И так по кругу. Разумеется, Эва понимала, что от брака по расчету, с детства навязаному ей родителями, многого ждать не стоило. Но она не соглашалась на это, она не хотела, а её характер не давал и шанса, что когда-нибудь она под своего ненавистного мужа подстелится. Или хоть раз станет покорной ему. На деле, Эвтида в свои двадцать семь жизни и не видела - её с детства поставили перед фактом, всё решили и слушать не желали её возражения. А что ей теперь с этой поломанной жизнью делать - почему-то никто не сказал. Она не раз задумывалась, что может плюнуть на всё, на себя и свои желания, сделать что хотят от неё родители и этот придурок, именуемый её супругом, а после умереть тихонько, чтоб никто больше и не вспоминал? Но она хотела жить. Жить, а не существовать, что делала прямо сейчас, подавляемая своим окружением. Почувствовать жизненный вкус, ощутить её запах, и хоть глазком увидеть человека, от которого сердце может замереть на секунду или застучать быстрее. Хотя бы раз не читать об этом в книге, а самой ощутить на своих губах чужие - до сжатого внутри нутра желанные, необходимые. Но её никто не понимал. Она искала отдушину множество лет, с тех самых пор, как на безымянном пальце заблестело кольцо, словно огромный нарисованный на ней знак принадлежности кому-то. Она ненавидела это. Эту жизнь, этот путь, с которого она никак не может сойти, родителей и мужчину, который обязан был ей стать мужем, а с рождения стал палачом. Но она нашла. В свои двадцать семь она уже пять лет занимает почетное место жреца с предрасположенностью к черной магии и старается не работать в храме - жить. У неё всегда работа, всегда дела, всегда существует "некогда", и всегда можно поссорится, если муж снова заведет пластинку о том что она должна дома сидеть и детей ему рожать. Своеобразное, но все же благо. За девять лет брака она чудом уходила от какого-либо взаимодействия с Ашем. Она не могла закрыть глаза на то, что он ей противен и омерзителен. А как она ещё должна была относится к человеку, на двадцать три года старше её? Ей до сих пор интересно, почему родителей это совсем не смутило... Ах да. Он же за неё заплатил. Как она могла забыть, что её купили, словно вещь на рынке и Аш не стыдится ей каждодневно об этом напоминать? Но счастливый момент всё же наступил - её и ещё нескольких жрецов из храма подключили к отряду охотников на шезму во главе с эпистатом, и ей нужно ехать в поселение, находящееся на западном берегу Нила у границы Сет-Маата на целых два месяца! Она ухватилась за эту возможность, как за последнюю спасительную соломинку и согласилась поехать, так же дав добро что не против того, если придется задержатся в поселении. Стоит ли говорить, что своему мужу она сказала совершенно другую информацию о том, куда поедет? *** Она живет в поселении у границы Сет-Маата уже три недели. Три самые счастливые недели в её жизни, и она совершенно не торопится домой. Она впервые не боится - сказать что думает, находить, что к её мнению и мыслям прислушиваются и уважают, иметь возможность улыбаться и не слушать разговоры о том, чего слышать не хочется. Она впервые словно светится изнутри, и сама это ощущает. Освещает всё и всех вокруг, и многие её замечают. Она впервые заводит друзей без страха, что это подосланные родителями люди, которые будут капать ей на мозги, и впервые, рассказав о своей не сложившейся судьбе, получает искреннюю поддержку, от которой тихо плачет, обнимая первых близких ей людей. Она впервые позволяет себе замечтатся, в который раз осматривая мужчину с ног до головы, который собирает всё поселение в тени пальм, раздавая указания. Статный, крепкий, спокойный и выдержанный, сильный и телом и духом, справедливый и честный, с безумной харизмой, так сильно её привлекающей. Она впервые ловит на себе задумчивый взгляд светлых глаз, от которого становится жарко. Впервые чувствует, как краснеет под ним и глаза от блондина отводит, а сама едва избавляется от мыслей о белых прядках, спадающих на бледно-голубые глаза с невероятно белыми ресницами и желание узнать, такие ли они мягкие, как кажется на вид. Через несколько дней она впервые получает знаки внимания - небольшой букет безумно красивых цветов, названия которых она даже не знает и небольшую шкатулку с украшениями в виде серёжек и браслета на бедро. Она впервые в это утро надевает украшения на себя с удовольствием и желанием показать, что подарок пришелся ей по душе и симпатия взаимна. А по цене камней она легко догадывается, от кого они. Она впервые в этот вечер довольно долго стоит на балкончике храма Амона-Ра перед несколькими дверьми, наслаждается едва ощутимым ветерком и темным небом с россыпью едва видных звёзд и переводит дыхание прежде, чем постучатся в одну из дверей. - А, красавица поселения. - улыбается уголками губ эпистат, бросив на вошедшую девушку взгляд, но тут же возвращает свое внимание к свиткам. - Господин, и не стыдно такие подарки дарить? Я вообще-то замужняя женщина. - говорит нарочито серьезно, но улыбки широкой не сдерживает - она никогда не скажет этого всерьёз. - Слов про счастливую я не слышал, а вот обратное слышу чаще, чем ем. - он едва усмехается, встав со своего кресла и обходит стол, упираясь о угол столешницы поясницей и сложив руки на крепкой груди. - Будь иначе, не дарил бы. - Осчастливить меня решил, значит? - её щеки предательски горят, но усмешки лукавой она не прячет, подойдя к нему практически вплотную. Его взгляд наполняется откровенным желанием сделать шаг ближе. - А смог, неферут? - голос мужчины понижается, будто лишь для её ушей сейчас звучат эти слова, лаская слух. Она не сдерживает своего желания, касается его рук у сгиба локтя, ведёт пальцами вверх, очерчивая крепкие мышцы. Он всё позволяет, обжигает другой рукой её спину, поглаживающе ведёт между лопаток, чтобы через секунду прижать к своей груди за талию. Она от неожиданности охает, обвивая руками его шею и смотрит в едва задернутые пеленой желания глаза пристально. - Смог. - выходит на выдохе, и она чувствует, как её сердце трепещет, когда он пальцами поддевает её подбородок, склоняется к ней, поглаживая большим пальцем скулы. - Это многое меняет. - улыбается, обжигая дыханием, и она приоткрывает губы, чем он незамедлительно пользуется. Жадно лижет, слегка давит на подбородок, проникая языком глубже, пока она зарывается пальцами в белые пряди на затылке, пока отвечает так пылко, как может, пока жмётся к его груди с единственным желанием - этому человеку принадлежать. Она впервые выходит из кабинета мужчины и медленно направляется прочь, на выход из храма к колесницам, которые будут ехать в поселение и задумчиво касается пальцами распухших и слегка саднящих от поцелуев губ, не сдерживая улыбки от своих мыслей. Всё же узнала. Такие же мягкие.