***

      Огромный зал, освещённый белым светом луны, что без стеснения подглядывала в незашторенные окна. Она наблюдала за женщиной, чья бледная кожа могла посоперничать с ней. На фоне фарфоровой кожи сильно выделялись тёмно-синие волосы, собранные в пучок, и макияж: белые щёки накрашенны розовыми румянами, стараясь придать жизни трупной красате своей хозяйки; на губах такая же розовая помада; на закрытых веках тени под цвет волос. Женщина очень хороша собой. Помимо красивого лица, у неё были длинный ноги, тонкие и хрупкие на вид руки и прекрасная фигура, которую подчёркивала двухцветная пачка. Её верх тёмно-синий, а низ розовый. Также синего цвета были пуанты. Да, молодая красавица была балериной. И прямо сейчас на сцене она исполняет свой излюбленный танец. Плавные движения, грация и гибкость создавали впечатление, что ещё немного и девушка, как в какой-нибудь сказке, взлетит над полом и продолжит своё выступление уже в воздухе. Любой, кто увидел бы её сейчас, не смог бы пройти мимо или оторвать взгляд. Вот только в такое время никто не приходит сюда, это запрещено. Ей просто удалось когда-то договориться об этом, и теперь танцовщица имела право приходить сюда в любое время и активно пользовалась этим. Да, ей нравилось выступать на публике. Чувствовать, что окружающие смотрят на тебя, восхищаются, вдохновляются тобой, невероятно приятно и захватывающе. Но часто хочется просто станцевать для себя, в полной тишине и одиночестве. Ну, или с минимальным количеством зрителей, как сейчас.       Она не видит его, но чувствует взгляд золотых глаз, чувствует неизменный интерес, с которым он наблюдает за ней уже много лет. Он знает этот танец не хуже, чем она, но всё равно внимательно следит. В помещении нет музыки, но они всё равно слышат её у себя в голове. Звук старой музыкальной шкатулки въелся в память невозвратно. А кроме неё ничего и не нужно.       Мужчина пришёл сюда минут десять назад, и за это время никто не проронил ни слова. Она с самого начала знала о его приходе. Для него не составило проблем обойти охраника, который, наверняка, видит уже десятый сон, но, насколько бы тихим не было его перемещение, от неё не скрыться. У неё исключительный слух, ни у кого не получится застать её врасплох. Сам гость не имел особого желания её прерывать, ему очень нравится этот танец. Танец, который он видит в её исполнении вот уже четырнадцать лет. Танец, что когда-то был придуман для забавы и сохранил в себя столько светлых воспоминаний. Теперь он пропитан тоской и печалью о потеренных временах. Как бы она хотела вернуться в прошлое и снова быть дома, где остались её дорогие и любимые люди, которые встречали её счастливыми улыбками. Вновь почувствовать себя маленькой девочкой, которая искренне думала, что её рай будет вечен. Но прошлого не обратить вспять. Сейчас единственный человек, который остался с ней с того времени, сидит здесь.       Их молчание было вполне уютным, но и ему должен настать конец. Всё же он болтливый, а она не может отказать ему в беседе. - Сколько бы я не смотрел на этот танец, он с каждым разом кажется всё лучше и лучше. Впрочем, как и его исполнитель. Время идёт, а ты становишься только краше с каждой нашей встречей, Баллора. - А твой тон с каждой нашей встречей становится всё хитрее, Хисока. Чувствую, в один момент, ко мне придёт не молодой мужчина, а лис-переросток.       Танец не прекращался ни на секунду. Лицо женщины оставалось таким же бесстрастным. Будет откровенной ложью сказать, что ей неприятна компания фокусника. У них хорошие отношения, подкреплённые детской дружбой. Пусть они не особо часто видятся, но каждый знает, что второй никогда не откажется от встречи. Никто никогда не предупреждал о приезде, но они всегда знали, где можно будет их найти. Как произошло и сегодня. Когда Хисока не обнаружил подруги дома, сразу пошёл сюда. - А вот шутить ты так и не научилась. - А нужно? Мне и так более чем хорошо. Это ты избрал роль арлекина в этой жизни, не я. Или вернее будет сказать джокера? - розовых губ коснулась небольшая ухмылка. - Может откроешь свои прекрасные глаза? Их нежный розовый свет скрасит эту тёмную ночь и прекрасно дополнит твой образ. У тебя ведь два основных цвета - синий и розовый. - Многого хочешь. Я не собираюсь выходить из образа по твоему хотению. Ты тоже ни за что так бы не поступил. Мы циркачи, пусть и бывшие, для нас наша роль - наше "я". - Да уж, глупо было просить о таком. Тогда разбавь эту ночную тишину своим голосом, спой песню, которая играет у нас в головах с самого начала.       На этот раз женщина замерла. Баллора явно задумалась над предложением, но Хисока знает, что она не откажет, никогда не отказывала. И действительно через пару секунд танец продолжился, но на этот раз в сопровождении глубокого женского голоса: - Why do you hide inside your walls, When there is music in my halls? All I see is an empty room, No more joy, an empty tomb. It's so good to sing all day, To dance, to spin, to fly away.       До чего же это забавно и глупо. Для неё танец - способ забыться, перестать думать и вспоминать о пережитом, но каждый раз именно из-за него она неосознанно погружается в воспоминания. Зачем она это делает? Почему продолжает исполнять этот чёртов танец из ночи в ночь? Почему поёт песню, которая только сильнее погружает её в пучину мысли? Зачем мучает себя этим? Ответ один, и он до смеха прост: она не может прекратить. Казалось бы, прошло девять лет, сколько можно жить прошлым, не пора ли посмотреть вперёд или, хотя бы, вокруг себя? Но она не может. Там, вдали, осталось всё: семья, друзья, её улыбка, смех, счастья. Это то единственное, на что балерина не в силах закрыть глаза, отвернуться, отпустить. И от того завидует старому другу, ему не понадобилось и года, чтобы полностью восстановиться после того кошмара. Но оно и понятно, кем ему были эти люди? Они спасли ему жизнь, дали кров и еду, он жил и работал с ними на протяжении пяти лет, и всё равно он ни к кому из них ничем ни проникся. Да даже если бы Баллора, которую он называет подругой, тоже стала бы лишь отголоском прошлого, он бы не горевал долго. Да, возможно, погрустил бы какое-то время, но оправился бы также быстро.       Они называют себя друзьями, но кем являются друг другу на самом деле? Сложно сказать. Им просто комфортно вместе. Они периодически видятся, выслушивают жалобы друг друга, могут шутить и посмеяться с чего-то. Если одному понадобилась какая-либо помощь, второй обязательно поможет, чем сможет. Однако, если кто-то из них погибнет, по своему горевать будет только Баллора. Убиваться и страдать, конечно, не станет, но грусть будет однозначно. В конце концов, Хисока не последний человек в её жизни, как-никак столько лет общаются. А вот реакция мужчины непонятна, слишком уж он не предсказуемый. Совсем не изменился.       «Хотя, нет. Что-то в нём всё-таки поменялось.»       Не останавливая плавных движений, балерина вновь погрузилась в воспоминания, но уже о старом друге. Хотелось понять, чем именно являлось это «что-то». Перед закрытыми глазами начали появляться образы. Вначале это был мальчишка четырнадцати лет, который только попал к ним и относился ко всему и ко всем весьма настороженно. Потом парень шестнадцати лет, который ходил с гордой осанкой и хитрой улыбкой, которая не покидала его лица даже во время выступления перед очередной толпой зрителей. И, наконец, девятнадцатилетний юноша, чьи наклонности уже давно проявились, но не были замечены никем.       Этого мало. Нужно вспомнить больше. Вспомнить с чего началась их история.