Вечеринка

Вечер окутывал стены небольшого и весьма грязного обителя писателей святого города Z. Хоть, так он и , возможно, назывался, им он не был. Он представлял из себя большую комнату, где стояли пару стульев и столов, кровать и высокие стеллажи с полками, где хранились книги, которые так и не осмеливался прочитать хозяин. Но пару раз в месяц масштабность помещения быстро разбивалась об социум, когда собиралась столь любимая компания Гэйбла. Этот вечер не был исключением, когда со всего столь любимого творческими людьми города, приехали его знакомые, что-бы обсуждать высшую литературу и девушек, которые охотно верили и мечтали в их возможность стать известными Писатели, что первый, что второй громко кричали о возможном сюжете, что заставит умы плакать, а сердца кричать, убивая свой собственный миг здравия дешевым алкоголем. Вообще-то, крики и вопли, смех и грех были приятными гостями этих вечеров, ведь здесь собирались не только представители низшего света творцов, но и милейшие барашни, что сопровождали собой приятную атмосферу. Гэйбл был тем, кто зачастую и являлся зачинщиком грязных действий и людей в его "поместье", как он выражался. Сегодня же парень, не обращал внимание не на громкие звуки бьющихся, ни на весьма приятный для него бокал бородого напитка с вином. - Роузенберг, чего приуныл? - произнес худощавый Карл, находящийся позади, до этого рассказывая своему другу о его генитальном плане улететь в город Z за легкими деньги. Гэйб недовольно посмотрел на своего знакомого, его глаза грязно осматривали худощавость в поисках причин для того, что-бы задеть нелепого друга. - Ничего. Давно придумал столь неизвестную нами всеми аферу? - произнес Роузенберг надеясь, что сумел задеть его высокое чувство собственной важности, своими нелепыми замечаниями - Не думай, что сумеешь задеть мой склад ума, Гэйбл Роузенберг! Безымянный ты наш знакомый! - писатели, что были вблизи усмехнулись с последнего. А удовлетворение промокнуло на губах Карла с насмешкой Парень и вправду не обладал никакой знаменитостью и аже в узких кругах его никто не знал. Он не смог выпустить не одной строки и не был тем, кого хотели слушать женщины. - Тьфу! Да ну тебя, Карл! - в собственных уже глазах мальчишка выпил бокал и звонко поставил на место стола. Он продолжил смотреть в стену, вспоминая лишь те нежные руки, что коснулись его вчера..