Часть 2

      Визуально Андрей знал, кто такая Айгуль, но близко знакомы они не были, не общались. Это был его шанс! Парень решил действовать напрямую и встал возле приоткрытой двери кабинета, где скрипачка под зорким взором педагога отыгрывала какой-то этюд. Дама вопросительно уставилась на него поверх очков. Почему все учителя такие одинаковые? - Простите, пожалуйста, я хотел сказать Айгуль, - заговорил Андрей тоном примерного мальчика, - наш общий друг, Марат-гитарист, - на имени Андрей сделал акцент, - просил, чтобы ты дала номер телефона.       Кажущаяся очень суровой дама еле заметно улыбнулась, морщины на её лице разгладились. - Ахмерова, передай своему знакомому, что все разговоры и звонки только после занятий! - последние три слова педагог выделила голосом. - Я его вообще первый раз вижу, - недовольно произнесла светловолосая скрипачка. - Да что ты врёшь! - возмутился Андрей, но поспешил отойти. Он придумал более удачный план.       Деликатно постучал в закрытую дверь приёмной, не дожидаясь ответа, приоткрыл дверь так, что секретарша видела только его мягкий профиль. - Извините, пожалуйста, Анна Владимировна просила уточнить телефон Ахмеровой, - Андрей напустил на себя максимально естественный вид. - Ахмерова, Ахмерова, - женщина потянулась за папками на верхней полке шкафа, взяла ручку, половину какого-то тетрадного листка и вывела заветные цифры. - Держи. - Спасибо! - широкая улыбка озарила лицо Андрея, он схватил листок и выскользнул за дверь. Радовался так, как если бы этот телефонный номер был нужен лично ему самому. Теперь Марат наверняка не откажет. Хоть и говорит "не для тебя это, улица - это жёстко", а всё же хуже, чем сейчас, уже не будет. Рухнула их с Искандером дружба, переродилась во вражду. Коневич прав - конца-краю этому не будет. И пресечь издевательства можно тем путём, который комсорг резко не одобряет. Но что делать, если всё общество раскололось на две половины: свой - чужой? Чужим быть Андрей не хотел.

***

      ...А Марат в этот момент уже не жалел, что уступил Андрею и побывал в музыкальной школе. Перед глазами то и дело вставало девичье лицо с пухлыми губками, не тронутыми помадой, большими серьезными глазами, мягкими белыми щеками, на которые падали волны светло-русых шелковистых волос. Адидас-младший краснел и улыбался, так что даже Зима заметил, что с ним что-то не так.       Вновь и вновь Марат прокручивал в голове их недолгий разговор, вспоминал, как девочка улыбается, как её тонкие руки возились с неподдающимся замко́м, как она поворачивает голову, отчего её светлые волосы перелетают за спину. И привычное форменное коричневое платье ей как-то по-особенному шло, и белоснежный передник, и красный галстук. И широкий ободок на волосах. И аккуратные туфельки, каблучки которых так звонко, дробно стучат... Казалось, что они выстукивают её имя: "Ай-гуль. Ай-гуль. Ай-гуль"... - Айгуль, - мечтательно произнёс Марат, не замечая, что пацаны недоуменно уставились на него. - Ты что-то сказал? - удивился Турбо, а невозмутимый Зима понимающе усмехнулся. - Не, пацаны, всё нормально, - покраснел Марат, рассеянно улыбаясь. Тут высокий, внушительный Зима покровительственно приобнял Адидаса-младшего за плечи, отчего тот совсем смутился. - Так, Маратик, иди домой! - проговорил бледный бритый парень с огромными выразительными глазами. - Не знаю, что или кто у тебя сейчас в голове, но лично я сомневаюсь в твоём адекватном состоянии. Сейчас до тебя доходит, как до столба. Отдыхай и возвращайся в форме! - Ну покеда тогда! - махнул рукой Адидас-младший и побежал. Он рад был, что так получилось, сейчас у него такое состояние, когда не хочется никого из людей видеть. Кроме тоненькой скрипачки с серьёзными глазами. Айгуль.