Ярик, пожалуйста, приезжай...

"Ярик, пожалуйста, приезжай" "Пожалуйста..." И всё-таки в этом мире существует что-то, что начало уберегать Ярослава от разбивания телефонов об стену, что-то такое, что бережёт его от самого себя. Защищает даже в те моменты, когда хочется избавиться от самоконтроля, от внутреннего страха, из-за которого не совершаются безумные поступки. Или кто-то. Бесило то, что этот "кто-то" был и причиной разбитых телефонов, и причиной жгучих слёз и остановки дыхания в самый неподходящий момент. Никогда этот "самовлюблённый", в понимании Ярика, Казьмин бы не попросил ни помощи, ни извинений ни при каких обстоятельствах. Так что же должно было с ним произойти, чтобы он сам такое написал? Ответ, конечно, напрашивался сам: всё, действительно, хуже некуда, а предательские мысли всё равно кричат другое, заставляя стучать пальцы по другим буквам, складывая фразу "Что, одумался, Казьмин?" Совсем не этого хотел Ярик, но внутри всё равно что-то грызло, заставляя завывать его как бродячего пса. Вспыльчивый характер Саши раздражал до скрипа зубов, но и в нём, каждый раз, Ярослав видел себя. "Понял, наконец, что был не прав?" Грызло так, что приходилось задыхаться и кусать губы от странного и выбешивающего бессилия. "Я же говорил!" Ярослав был уверен: увидь он Сашку чуть раньше, он бы рассмеялся ему в лицо или просто прошёл мимо с гордо поднятой головой. А может быть даже что-то и сказал. Едкое и обидное. Но сейчас в душе было нечто другое, отличное от обиды или ненависти. Что-то похожее на сочувствие, жалость, вину... "Наконец увидел что-то вокруг себя? Раскрыл глаза наконец, да?" Баярунас закрывает лицо рукой и сдавленно скулит. - Что за чёрт... - и пишет ещё одну фразу: "Я жду извинений." Телефон тут же выключается, глаза зажмуриваются до боли в голове. Какого хрена они надевают эти маски ненависти друг к другу? Почему постоянно язвят, пытаясь выглядеть не такими разбитыми? Проще же поговорить... Они же друзья. Лучшие друзья. - Твою мать... Ярик выдыхает и снова проводит руками по волосам, в надежде привести мысли в порядок, поднимает голову к потолку. И тут же буквы стучат такое очевидное: "Саш, я не это имел в виду... Прости..." Ответа нет. Ни через пять, ни через десять минут. Да и Казьмин не в сети. не в сети после своего сообщения. А может и после сообщения Ярика. - Нет-нет-нет-нет-нет, Сашка, прошу тебя... Ярослав сдавленно завывает и, схватив куртку, выбегает из дома, в ту же секунду ударяя по буквам на смартфоне: "Сапсан. Купить билеты." "Я обязательно успею." Ничто не могло убить любовь и благодарность в Ярике к Саше просто за то, что он есть. Просто за то, что он существует рядом с ним. Хочется благодарить его за всё, что они прошли, за всю его помощь. за то, что он остаётся рядом. Всегда. Хочется благодарить его за издёвки, насмешки.. За приглашения в гости и разговоры по душам... За все странные вечера, порой доходившие до алкоголя и утренние часы, когда вспоминать обо всём становится просто смешно и нелепо. Наверное из-за этого они и ничего не вспоминают. Не так часто. А может и из-за того, что просто стыдно перед друг другом. За что? За искренность? Ярославу казалось, что он знает Казьмина как никто другой. Он видел как он злится, как смеётся порой так заразительно, что хочется к нему присоединиться. Он видел Сашу пьяным: таким спокойным и задумчивым, но иногда и не теряющего своего чувства юмора. Он всегда всё контролирует, так часто, что порой даже Ярика это смущало. Но может ли он потерять контроль над чувствами? Баярунас знал, что друг может вспылить, наорать, если ему что-то не понравится, но чаще всего он старается не переходить на откровенные оскорбления. А как быть с чувствами, которые он проживает внутри себя? Могут ли они захватить его настолько, что он потеряет контроль над собой? От этих мыслей Ярославу становилось ещё больнее. Потерев переносицу, Баярунас надевает очки и утыкается в экран телефона, надеясь увидеть сообщение от Казьмина, или увидеть хотя бы то, что его сообщение прочитано, чтобы появилась уверенность, что друг ничего с собой не сделал, но в уведомлениях ни ответа, ни привета. Ни даже такой желанной фразы "Прочитано". Это вгоняло парня в ещё большую тоску. "Он должен справиться с этим. Он обязательно справится! Всегда справлялся. Скоро я ему помогу... Я же смогу ему помочь? Я справлюсь. Он тоже. Всё будет хорошо!" Стараясь не думать о том, что мог сделать Саша, Ярик отворачивается к окну, наблюдая за тем, как городские огни превращаются в странные рябящие линии, которые заползают в глаза, желая лишить их зрения. Всё за окном становилось нечитаемым полотном, и парень, потерев глаза, поворачивает голову в другую сторону, останавливая взгляд на пустых сидениях Сапсана. "А где-то есть люди..." Ярик знал, что Казьмин никогда с собой ничего не сделает. Но пугало лишь то, что он никогда не видел друга отчаявшимся. Он никогда не видел, что происходит внутри него, но надеялся, что в этот раз тот ему откроется, надеялся, что он сможет ему помочь. Ярослава бесило, что Саша вечно всё держит в себе, пытаясь самостоятельно справиться с проблемами, а всю боль и неудачи выводит в шутки. Баярунас понимал, что друг не хочет грузить никого своими проблемами, но как ему хотелось помочь, поддержать, утешить... Побыть рядом с ним в такую минуту, чтобы ему не было больно, не было одиноко. Хотелось бы увидеть как он улыбается, хотелось бы понять, что он чувствует себя хорошо, что не чувствует себя бесполезным. Как Сашка всегда это делал сам. Во время всех разговоров в барах, во время поездок, репетиций и спектаклей... Ярик за эти годы начал верить в то, что Саша, действительно, его родственная душа, что он именно тот человек, которого он искал всю жизнь. С ним невероятно круто работать, проводить время вместе... Приятно осознавать, что работаешь с профессионалом, с человеком, который, действительно, горит своим делом и своей работой. А ещё приятнее понимать то, что этот профессионал - твой лучший друг. Человек на которого можно положиться, человек, которого хочется называть собратом, человек, который спасёт. Который поймёт... Человек, которого, судя по всему, сейчас надо спасти. От себя самого. Ярослав боялся не того, что он может не успеть, а того, что не сможет помочь. Пытаясь продумать речь, в голову внезапно перестали приходить слова, перестали восприниматься буквы. Единственный стоящий вариант, к которому он пришёл: подойду и обниму. Пугало только то, что не особо тактильный Саша мог его оттолкнуть. Различные варианты событий тоже не приходили к однозначному финалу, постоянно появлялись подводные камни и много чего сводилось к отрицательной реакции друга. "И что делать? Как помочь?" Парень надеялся, что ответ всё же придёт в голову до его приезда, но что-то подсказывало, что действовать придётся по ситуации, прямо на пороге квартиры. Голова успела разболеться от мыслей, и Ярик закрывает глаза в надежде, что ум прояснится. "Всё же будет хорошо? Он же справится?.." *** Саша который час лежит на полу тупо пялясь в стену полузакрытыми глазами. Больная спина заставляла тихо стонать, но самым противным было то, что не было сил встать и размяться. Парень уверял себя в том, что во всём виновата именно больная спина, а не внезапно пришедшая апатия и ненависть к самому себе. Бесило то, что только Баярунас мог вытащить его из этого состояния. Это и успокаивало. Разбитый телефон лежал у стены, и Казьмин, периодически поглядывая на него, думал, что мог ответить ему Ярослав и ответил ли он вообще. Снова они собачились из-за мелочей, снова выводили друг друга... Вроде ничего необычного, но сейчас Александру было особенно больно. И, возможно, не только из-за себя. Ярик, как оказалось, тоже доставляет кучу боли, но именно он становится причиной улыбки. Хотелось чтобы он был рядом. Колени то и дело прижимаются к груди, вытягиваются вместе с больной спиной... Глаза часто моргают, чтобы побороть усталость и скрыть последствия недавних слёз. Горло тихо хрипит. "Он приедет. Он точно приедет..." Пустые глаза снова смотрят в потолок, а в голове слышится странное тиканье. Тик-так. Тик-так... Тихий стук в дверь заставляет Александра со стоном встать и сильно протереть лицо, чтобы скрыть последствия слёз. Поворачивается замок, на лицо натягивается слабая улыбка, а ноги предательски подкашиваются. - Саша, твою мать... Успев схватить друга под руки, Ярослав медленно опускается на пол, кладя его голову себе на колени. Теперь нужно лишь ждать... Вскоре Казьмин начинает открывать глаза. Всё произошедшее казалось ему сном, но, что-то подсказывало, что не всё ему почудилось. Виднеется мутный силуэт, на плече чувствуется чья-то рука. Приходится пару раз зажмуриться чтобы привыкнуть к свету, а губы привычно приподнимаются в ухмылке. - Ярослав?.. На него смотрят голубые глаза. Такие родные и далёкие... - Саш, ты как? Парень открывает глаза шире, а его лицо вдруг перекашивается то ли от боли, то ли от ужаса. Он резко встаёт, но тут же облокачивается на стену, взявшись руками за голову. - Как звенит в ушах... Что произошло?.. - Ты в порядке? - вопрос снова остаётся без ответа. Саша трёт лицо руками и глубоко вдыхает. - Наверное да. Баярунас пододвигается чуть ближе. - Мы ругались? - Александр поднимается на колени и смотрит на свои руки. - Да... - Ярослав отводит глаза и нехотя продолжает. - А потом ты написал мне, чтобы я приехал... - Голова так болит... - взгляд Саши замораживается. - Я писал тебе чтобы ты приехал... А потом что было? Нихрена не помню... - Ты сознание потерял как я приехал... - Ну да... Чувствую... - казалось, Казьмин постепенно возвращался к жизни. - Я еле тебя поймал. - Удивительно, что вообще поймал... - Баярунас улыбается, понимая, что Саша постепенно приходил в себя. Александр приподнимает уголки губ и лохматит волосы, снова поднимая взгляд к потолку. - А потом я очнулся? - Ярик утвердительно кивает. - А сейчас ты уже и сам понимаешь. - Ну да. Спасибо, можешь ехать обратно. - смех в голосе плохо скрывается, но, замолчав, Саша немного приподнимается, подползает к стене и, оперевшись на неё, снова впивается взглядом в Ярика. - Прости. - шепчет он и опять тихо усмехается, потирая глаза. Ярослав тихо шипит, сжимая кулаки. Наверное не должен был он видеть Сашкины прозрачные слёзы, и опять видимо тот начнёт себя за них винить. И непонятно за что он опять извиняется. Больно его слушать, больно видеть его таким. Больно и стыдно смотреть в его блестящие мокрые глаза. Ярику казалось, что он смотрел на себя. Ведь и он таким был... С вечными истериками, переживаниями. Когда-то казалось, что лучшее, что придумала его голова - это самоубийство, что лучше бы он сдался раз и навсегда и прекратил все эти попытки что-то сотворить, но он справился. Не без помощи, но справился со своими страхами и болью. Теперь помощь нужна его другу. Он же всегда был рядом... Баярунас берёт Сашу за руку и пытливо всматривается в зелёные глаза. - Что случилось? Тот словно замораживается, глаза опускает, чтобы не утонуть, чтобы не чувствовать боль и стыд, но руку не выдёргивает и даже разрешает Ярославу сильно её сжать. Хочется рассказать ему про усталость, про все спектакли, концерты... Вечные загоны и работу, но такое чувство, что все это знают, что рассказывать нечего, потому что, ничего не меняется. Вечно стремясь к непостижимому совершенству, он старается прыгнуть выше головы, старается успеть всё... И как бы жизнь не бросала его в испытания, он будто всё не научится беречь себя. В памяти всплывает и вечное недовольство, и ссоры, и обмороки от боли и усталости... Будто ничего из этого не уходило, а всегда оставалось внутри. Останется внутри. Снова он в пустоту грустно усмехается и кривится от боли. - Я устал. - Казьмин закрывает лицо руками, и Ярик немного дёргается, услышав тихий всхлип. Где-то внутри себя он надеялся, что Саша всё-таки немного успокоится к его приезду и хоть немного вывернет своё плохое настроение в шутку. И ведь у него почти получилось, но... Перегорел? Ярослав дёргается от этого слова и молча смотрит на друга не решаясь начать говорить. "Он должен успокоиться." Всё, что приходит Ярославу в голову это протянуть руки другу, и Саша, на удивление, осторожно падает на них, прикрывая глаза рукой. - Я так устал, Ярослав. - Саша ладонями вытирает лицо и чертыхается, всхлипнув уже полным носом. - Я знаю, что мне нужно работать, я знаю, что должен всё успевать, работы же всегда много... Мне казалось, что я привык за столько лет... - вдруг его голос едва не превращается в вой, отчего Ярославу приходится закрыть глаза и вжать голову в плечи. - Не могу я так больше! Не вывожу... Просто не могу! Не понимаю... Не успеваю... - он вдруг хватает Баярунаса за плечи, от чего тот снова вздрагивает. - Прости меня, прости меня пожалуйста, Ярик! Я не должен был на тебя так срываться, не должен был доставать... - он вдруг быстро отодвигается и прижимается к стене. - И сейчас отвлекать не должен был, прости... Баярунас грустно улыбается и трёт внезапно уставшие глаза. - Всё нормально. Обещаю, ты успеешь всё. После этих слов Ярик видит, как Казьмин расслабляется. - И ты прости меня, Саш... - Ярослав тянет руки к другу, а тот медленно прижимается к его плечу. Немного успокоившись и выдохнув, Александр отводит глаза и кусает губу. - Да не за что тебе извиняться. Не надо, - и вдруг улыбается, подняв взгляд, - Спасибо, что ты здесь. Спасибо, что ты есть...