Неприятные мысли

Петров вошёл в комнату и тут же почувствовал неловкое напряжение повисшее в воздухе. Этой обстановке послужил не только лежащий на кровати Бяша, бледная кожа которого разрушала все надежды на его скорейшее выздоровление, но и резко появившееся молчание, возникшее с приходом Антона. " Странно, они и так тихо разговаривали, а тут и вовсе замолчали. Чего это они?" – подумал парень в очках и спросил: – О чём вы говорили, что так резко замолкли? Оля, с некоторым стеснением, призналась: – Мы обсуждали тебя... Антон ещё больше смутился и недоумённо проговорил: – Меня? О чём это вы? Оля хотела ответить, но её перебил громкий голос Ромки: – Да просто ты весь на нервяке ходишь. Я, конечно, тоже беспокоюсь за Бяшу, но ты прям сам не свой. Рома не шутил и говорил это с полной серьёзностью. Антон ещё раз взглянул на него, затем на Олю, после вперил невидящий взгляд в пол. * несколькими минутами ранее * Оля стояла у двери в комнату своего брата и не решалась войти. Она соврала Антону. Немножко. В действительности Петрова очень боялась новых знакомых. Несмотря на то, что её старший брат ей про них рассказал, всё равно в сердце вцепился тёмный, когтистый лесной зверёк, порождающий страх внутри. Она ничего не могла с этим поделать. Руки дрожали, ладошки вспотели. Но не ей одной сейчас страшно. В комнате напротив неё сидит мальчик, которому тоже страшно... за своего друга. А второй, лежащий на постели и вовсе может погибнуть. Оля испуганно подумала: " А вдруг ему сейчас тоже снятся кошмары?! Интересно, а он боится сов?" Поборов некоторую тревогу, она медленно обхватила железную ручку и также медленно начала открывать дверь. Про себя добавила: " Нет, сейчас не время бояться! Друзьям Тоши куда хуже..." Оля решительно распахнула дверь. Рома грустно взглянул на неё: – А, это ты мелкая.. Девочка постаралась как можно чётче ответить: – Д-да, это я. – её почти не было слышно, но она продолжила – я принесла тёплые вещи...и мягкие одеяла. – она зажмурилась от стыда и боязни перед парнем – пригодится?.. – Ещё спрашиваешь, давай тащи сюда. Она неловко подошла к мальчику, он тут же выхватил из её рук все вещи и принялся обхаживать Бяшу. И пока Рома занимался его ногами, Оля неторопливо подошла к кровати и взглянула в белёсое, чуть розовеющее, лицо больного. Он тихо, размеренно дышал, изредка подрагивали тёмные ресницы, слегка приоткрытые губы были потресканы от холода. Рассматривая умиротворённое выражение лица мальчика, Петрову тронула мягкая улыбка: " Нет... Ему точно снится что-то хорошее. Надеюсь вскоре он поправится". Пятифан, который уже успел натянуть шерстяные носки на ноги друга, незаметно для Оли, ухмыльнулся, увидев её реакцию. Девочка резко вспомнила, что в комнате всё ещё находится Рома, отчего улыбка сошла с миловидного личика. Она решила задать вопрос: – А почему его зовут Бяша? Рома немного потупил взгляд. Думал, стоит ли всё рассказывать девочке, раскрывать все карты. Во-первых, история того, как Игорь получил такое имя хоть и местами нелепая, но довольно жуткая и уж точно не для любопытных маленьких девочек. Во-вторых, если его друг захочет, сможет потом сам рассказать, да и Пятифан "братков не сдаёт". " Ещё бы я мелкой про его страхи всё выдал". Оля, незнавшая какие мысли занимают брюнета, лишь с интересом хлопала большими глазками, обрамлёнными белыми ресницами. Рома нехотя кратко пояснил: – Это долгая история, поэтому Олька, ты меня извиняй, но я тебе не скажу. Потом у Бяшки сама спросишь. Петрова печально вздохнула, больше спрашивать не стала. Она подошла к письменному столу и села на поставленный рядом стул. Ромка уселся на пол, ближе к кровати. Спустя минуту тишины, среди которой иногда проскальзывали доносившиеся с первого этажа звуки бренчания чайной ложки о чашку, Рома подал голос: – Оль, скажи... А Антон всегда такой неспокойный, когда чё-нить происходит? Подумав, она ответила: – Тоша.. да, у него такое бывает, – улыбнувшись добавила, – но вообще он забавный, всегда так волнуется за меня. – Да-а, он ещё та нянька – усмехнувшись произнёс Пятифан. – Ха-ха-ха! – посмеялась девочка, правда потом погрустнела и робко сказала – жаль только, что я не могу позаботиться о нём, как он обо мне. Она посмотрела на звёздноё небо в окне: – Он всегда старался защитить меня, помочь и никогда не просил ничего взамен на его поддержку... А родители этого никогда не замечали... – понимая, что может сказать лишнего, Оля резко замолкла и больше не продолжала разговор. Рома же, не любивший такие слезливые, семейные истории, скривив рот, лениво кивнул. Возможно, он даже не слушал. Однако, последнюю, сказанную Олей фразу он запомнил. Затерявшаяся в своих неприятных мыслях Петрова лишь задумчиво смотрела на полную, сияющую в тёмном небе луну. Слёзы постепенно собрались в уголках её распахнутых глаз, отчего те приятно блестели в свете ярких, вечерних звёзд. Услышав звук открывающейся двери, Рома и Оля резко направили свои взгляды на вошедшего, с подносом в руках, Антона. * в настоящем* Рома обратился к Петрову: — Тох, чё это с тобой? Завис что-ли? Пятифан подошёл к другу, аккуратно забрал из рук поднос с едой и поставил на стол. Оля подбежала к брату и крепко, насколько позволяли её силы, обняла его. – Всё, Тох! Хватит дурака валять! – Рома подошёл к нему ближе и, немного шутя, стал громко звать – Земля вызывает Антона, приём! – легонько толкнул рукой в плечо. Нахмурившись, Петров недобро посмотрел на Ромку, но тот даже и бровью не повёл, лишь хмыкнул, отворачиваясь. – Тоша, с тобой всё хорошо? – с беспокойством поинтересовалась младшая. Неловко кивнув в знак согласия, парень окинул тоскливым взглядом комнату, остановился на постели и так же безэмоционально произнёс: – Вы проверяли его состояние? – Да-а, всё ещё спит, не просыпался. – с грустью высказался Пятифанов. – А мне показалась, что его кожа немножко порозовела – Оля ткнула своими пальчиками себе в щёки, – это ведь хорошо, да? – Я согласен, это, конечно уже что-то, но... Он даже не шевелился! – брюнет осел на пол, закрыв руками лицо, в обречённой позе. – Тох, а у вас может градусник есть или ещё какая-нибудь хре.. – он кинул взгляд на Петрову, – кхм..кхм.., впрочем, думаю градусника будет вполне достаточно. Уже пришедший в себя Антон, немного подумав, направился в комнату родителей. Из коридора донеслось только: – Сейчас поищу. Оля проводила его грустным взглядом, затем повернулась к Ромке: – Ой, я тут подумала... А почему мы просто скорую не вызвали – девочка посмотрела на него с по-настоящему детским, невинным вопросом – если это так опасно, то...нужно позвонить? Пятифана, хоть и понимавшего, что Петрова спрашивает это всерьёз, и знавшего, что она действительно беспокоиться за его друга, всё равно раздражали подобные вопросы. Особенно, когда их так часто задавали. Однако, он не собирался так скоро портить, только начавшие складываться дружеские отношения с Антоном, который так сильно был привязан к своей сестре. Что-то Ромке подсказывало, что они были очень близки и дороги друг для друга. Поэтому немного успокоившись, невозмутимо ответил: – Олька, ты правда не знаешь?.. – он тяжело вздохнул и схватил кусочек горячего хлеба со сгущёнкой, – я поэтому и удивился, когда Антон про переезд рассказал, ведь в нашей дыре делать нечего. Пятифан особенно выделил слово "дыра" и продолжил: – Эти, так называемые врачи, ещё те мрази. Они просто не доезжают до нас, – он то ли горько, то ли злобно усмехнулся – да они и не пытались вовсе. Им лишь бы мы все тут согнулись от болезней и подохли поскорее... Как с псинами обращаются, в общем. Несмотря на испуганную до жути такими жестокими реалиями Олю, готовую в любой момент зарыдать, он отрезал, поставив твёрдую точку в разговоре: – Всем на нас плевать. Мы никому здесь не сдались и никому не нужны. Девочка закрыла маленькими ручками лицо и тихо заплакала. Она сама не понимала, что напугало её больше. Неприятные выражения и слова, которые подбирал Пятифан...Или обнажившаяся реальность. Для доброй, лучезарной и заботливой девочки, привыкшей к прекрасному, пусть и ещё неразгаданному миру, эта правда оказалась больнее многих. Она смирилась с постоянными ссорами родителей, хоть они и до сих пор приносили ей и брату сильные страдания. После неудачных знакомств в школе и посещения врача по этому поводу, она стала по-немногу забывать те свирепые лица прошлых одноклассников. Их новые гримасы в памяти были слеплены со звериными очертаниями. Неосознанно Оля сама их сделала такими. Она старалась забыть, что такие зверства могли творить люди. Время от времени в комнате раздавались приглушённые, короткие всхлипы, соль неприятно обжигала глаза, падающие капли рисовали мокрые кружочки на длинной кофте. Рома смотрел неживыми глазами в пол, пережёвывая сладкий хлеб и попивая тёплый чай. Для него всё сказанное им уже давно не было тайной. Чтобы спокойно жить в этом посёлке и не такое приходится знать. Но всё же сложно назвать такую жизнь спокойной... Петрова, не желавшая больше находится рядом с Ромой, торопливо покинула комнату. Послышался плеск воды из-под крана в ванной комнате. Минуту спустя, Антон зашёл в свою комнату, со стеклянным, ртутным градусником. Конечно, он слышал их разговор и был очень недоволен тем, что Ромка наговорил Оле. Но ничего сказать ему не мог, да и не собирался. В голове пронёсся чужой, утробный голос: "Как ты, никчёмный кусок мяса, посмел тронуть мою...МОЮ!.." Мотнув головой и моргнув несколько раз, Петров протянул градусник другу и сказал: – Только не разбей. – Да не ссы, ща мы быстренько... Парень поставил уже пустую кружку на стол, подошёл к другу и резво дёрнул ворот на его шее, сунул подмышку градусник. Оставалось только ждать. Неожиданно, с первого этажа донёсся скрежет ключа в замочной скважине. Антон быстро пролепетал товарищу: – Кто-то из родителей пришёл!.. Ээ, пока тихо здесь посиди, я позже приду... После сказанного, под недоумённое лицо Ромки выбежал в коридор. Уже сидевшая в своей комнате Оля, услышав знакомые звуки, тихонько прикрыла дверь. Петров стоял на первом этаже, прямо перед только пришедшей из магазина матерью. Значит отец был ещё на работе или уже ехал домой. Антон был, правда, этому совершенно не рад. Карина, наконец, посмотрела на сына. Лицо её было как всегда недовольно, от негодования проступали мелкие морщинки на лбу. Грозным тоном она обратилась к парню: – Ну? Что опять натворили? Антон ничего не успел ответить, как женщина заметила незнакомую обувь и одежду. Её лицо исказилось в пугающей гримасе. Она саркастически проговорила: – А я не поняла? Кого это вы двое к нам в дом привели?! – Послушай, у меня друзья...– не успел договорить Антон, как его перебили. – Так, ты ещё и друзей своих водить вздумать решил?! – Нет, моему другу нужна помощь. Он... Карина смерила его снисходительным взглядом, парень замялся. – Ну? Чего язык-то прикусил? Дальше что?! – Так получилось, что он провёл какое-то время на улице, уснул и теперь не просыпается... Мы нашли его сегодня после школы, я померил пульс и друг оказался ещё жив. А после принесли его сюда...А вас нет. – Кто это "мы"? – Я и Ромка, ещё один друг... Мать закатила глаза, с усталостью вздохнула и прошла с пакетом продуктов на кухню. Антон последовал за ней. – А отец что скажет на это? Каких друзей ты завёл? Ты живёшь здесь одну неделю! Она стала раскладывать покупки на стол, Антон ответил: – Мы с ними познакомились в школе и это они сообщили обо мне, когда я заблудился в лесу. Женщина ничего не говорила, с каменным лицом продолжая доставать продукты. – Мы боимся, что у Бяши, это второй, обморожение. Скорую вызывать бесполезно, никто не приедет. – Тут ты прав... Однако, я не пойму, почему твой друг сейчас у нас, а не у себя, рядом с его родителями? – Я не могу рассказать, я знаю только то, что у него дома проблемы. Да и наш дом был ближе от того места, где мы его нашли. Они ещё долго разговаривали на эту тему, Карина расспрашивала обо всём сына, он покорно отвечал. Любопытная девочка некоторое время сидела на лестнице, вслушиваясь в каждое предложение. Увидев приближающиеся силуэты теней на стене, она забежала на второй этаж и заперлась в своей комнате. "Да, подслушала – нехорошо... Но интересно же". Женщина с сыном поднялись наверх и зашли в комнату мальчика. Ромка, ожидавший только своего друга, неоглядываясь, проговорил: – Слушай, Тох, кажется у него жар начался. Температура 39'3. Карина сразу же подбежала к больному, отгораживая его от Пятифана. Тот недоумённо посмотрел на Антона, который, в свою очередь, просто пожимал плечами. Да, жена Бориса, возможно не являлась хорошей женщиной или хорошей матерью, однако были в ней те доброта и забота, которую она проявляла в редких случаях. Оценив состояние Бяши, она повернулась к ребятам и строго посмотрела на них: – Уже поздно, поэтому твоему другу...– взглянула на парня в спортивных штанах, – лучше пойти к себе домой. – Вы меня, конечно, извиняйте, но я черта с два куда-либо уйду, пока не удостоверюсь в том, что с Бяшкой всё в порядке. Карина с хмурым выражением лица перевела взгляд с брюнета на сына. Тот неловко предложил Пятифану: – Ром, давай ты завтра утром придёшь к нам, проведаешь Бяшу. Мы как раз вместе до школы сможем дойти. Ты только не беспокойся – Антон положил руку на плечо товарищу – он поправится. Мы позаботимся о нём. Все это время слушавшая разговор девочка, ступила в комнату и вымолвила в подтверждение слов брата: – Конечно мы ему поможем! Карина вымученно вздохнула, с лёгкой злобой взглянула на дочь, не одобряя её появившееся рвение в оказании помощи мальчику. Всё воодушевление мигом поубавилось, заметно погрустнев, девочка стушевалась под натиском укорительного взгляда. Некоторое время спустя Рома уже прощался с Антоном на крыльце заснеженного дома. Обменявшись парой фраз и пожелавши другу другу "спокойной ночи", парни разошлись. Пятифан направился в сторону тёмного леса, второй же провожал его задумчивым взглядом. Белые лучи обратили на себя его взор. Антон уже смотрел на горящие точки изредка сверкающие во тьме чёрного, загадочного неба. Утопая в глубоких, но таких ненужных в это мгновенье мыслях, задержался на прилипшем к мраку бледном, холодном шаре. Из лесной чащи доносилась знакомая мелодия. Знойный ветер, подхватывая морозные ноты, увлёк музыку за собой. Плавными, нежными волнами она разливалась в свежем воздухе, огибая стволы деревьев, то поднималась ввысь и кружилась в лёгком, живом танце, ускоряя свой темп, то опускалась к снежной равнине, окутывая сонной дымкой, гладила протоптанные дорожки. Мелодия флейты была подобна чарам, в объятия которых ты сам охотно нырял с головой и понимал, что они тебя больше никогда не отпустят, да и нет желания освобождаться. Эта мелодия пронизывала всё твоё нутро, заглядывала в самые потаённые уголки души. Инструментом точно управлял искусный мастер. Нечто, давно скрывавшееся в теле, просыпалось, чужие чувства и эмоции заполняли разум. Густые и вязкие, они обвивали головной мозг, заставляя подчиниться себе, и ты даже не пытаешься сопротивляться. Новые ощущения, запахи, вкус, такие яркие и красочные. Луна более приковывает к себе взгляд, и ты смотришь на неё не как прежде. Хищная, животная потребность насытиться ею, она сладко манит к себе, и ты хочешь ответить на этот зов. Всего один прыжок и тебя ждёт свобода, о которой так долго мечтал! В голову болезненно ударило волной, в глазах потемнело, по телу пробежала дрожь, затем новая жгучая боль, до ломки молодых костей. Антон повалился, врезался спиной в старые брёвна, скрючился, лёжа на холодном крыльце. Плоть пронзало множество морозных игл, голова кружилась от потока бешенных мыслей. Словно его тело было клеткой, недающей выбраться чему-то наружу. Оно отчаянно билось о стенки, но через несколько минут успокоилось. Пришедши в себя, Петров осел на пол, испуганно озираясь вокруг. Он уже не слышал той сказочной мелодии, луна скрылась в ночи за большим, мягким облаком. "Что это было?" – только успел подумать он, как входная дверь открылась. Перед ним стояла Карина, в своей излюбленной позе буквы "ф": – Антон, ты что тоже заболеть решил?! Почему на морозе сидишь? Я думала ты уже давно в своей комнате! А ну марш в дом! Парню ничего не оставалось как покинуть морозную улицу. – Иди хотя-бы чаю горячего выпей, но только руки не забудь помыть. – проговорила женщина и ушла к себе. Антон так и сделал. Весь оставшийся вечер он только и думал о случившемся на крыльце, о тех страшных мыслях, рождённых в голове и о том, как контроль над телом покидал его. Оля и Бяша мирно спали в комнатах, их ничего в это время не беспокоило. Даже сова не прилетала. Петров расстелив себе место на полу, так как его кровать была занята другом, лёг и некоторое время пытался уснуть, но всё равно мысленно возвращался к событиям этого дня: " Это так странно, что с переездом в этот посёлок, со мной начало твориться нечто подобное. Ещё и Алиса эта..." Образ Алисы тотчас же сменила Полина, парень подумал: " Особенный... Она действительно это сказала про меня?" Девочка закружилась в прекрасной музыке, которую она играла на скрипке, парила в воздухе точно нежная бабочка. Он представил как её короткая юбочка порхает на ветру, развеваются тёмные, гладкие пряди волос, а губы, изогнувшиеся в мягкой улыбке, дарят ему безмятежность и счастье. Душистый аромат ежевики наполняет лёгкие, он прикасается к её запястью и берёт её нежную ручку в свою. Её тихий шёпот на ухо, ласковые слова, которыми она осыпает его, звонкий смех, запах – всё это взрывается одним красочным букетом чувств и парня окатывает волна возбуждения и некоторого предвкушения. Вспомнив о том, что в комнате он находится не один, Антон отключает все свои фантазии о Полине. Некое чувство ревности одолевает его: " Мои мысли о Полине только мои..." Ему не хотелось думать о том, что витающие в воздухе мечтания об этой девочке могут коснуться кого-то другого. Хоть и фактически это было невозможно. Парень запретил себе всякое представление Морозовой в присутствии Бяши, он определённо сходил с ума в этот вечер. Однако всё его нутро невольно тянулось к девушке. Он заснул, проговаривая про себя лишь одно, значимое для него слово: " Особенный..." Глубокая ночь. На небе всё также искрится бесчисленное количество звёзд. Тихо в доме, внизу гудит старый холодильник, бьётся маятник настенных часов. Вот уже пошёл 4 час, как в соседней комнате раздался глухой, но продолжительный кашель. В комнате брата. Родители ничего не слышали, уставшие спали мёртвым сном. Крохотная тень поплыла по стене. Маленькая девочка на носочках прошла в комнату, из которой доносился звук. Лунный свет озарил её миловидный профиль лица. Старший брат не просыпался, был погружён в только ему известный сон. – Где я? – проговорил хриплый голос. Девочка подошла к кровати, на которой лежал бурят, присмотрелась к его лицу. Он взглянул на неё своими раскосыми глазами, испуганно воскликнул: – Че за? Ты ещё кто, на? – вышло слишком тихо и глухо, чтобы кого-то разбудить. Бяша тут же зашёлся в нездоровом кашле. Оля миловидно улыбнулась, отчего парню сразу стало спокойно, тихим голосом спросила: – Как ты себя чувствуешь? Парень недоумённо посмотрел на неё, оглянулся. – Как видишь, хреново... Действительно, парень выглядел неважно. Его тело било мелкой дрожью от холода, гудела голова, нос был забит, а горло неприятно саднило. Он снова посмотрел полуприкрытыми, слезившимися глазами на девочку. Нет, она точно ангел, спустившийся на Землю ради его спасения. Белые, наверняка мягкие на ощупь волосы струились по её плечикам. Зелёные, широко распахнутые глаза с пушистыми, длинными ресницами обеспокоенно глядели на него. Маленький носик, полусжатые губки дополняли её хрупкий, но такой привлекательный и сказочный образ. У Бяши невольно возникло мимолётное желание прикоснуться к гладкой коже его спасительнице, как думал он. Однако, отбросив его в сторону, постарался снова уснуть и закрыл глаза. Ему не хотелось покидать девочку, но он должен был избавиться от этого приятного видения, чтобы наконец проснуться. " Сука, как обидно, что это всего лишь сон!" В голову пришла озорная мысль, и пусть он не мог безболезненно двигаться, он, взглянув на Олю из-под полуопущенных век, неожиданно для себя, смело произнёс: – Хех, а ты довольно симпатичная девчуля, на.. и так близко стоишь ко мне... – на вымученном, сонном лице нарисовалась слабая ухмылка. Петрова, густо покраснев, отвернулась. Парень усмехнулся, и снова закашлял. Он закрыл глаза, послышалось слабое дыхание. Девочка медленно обернулась, аккуратно поправила на нём одеяло, преодолевая появившееся стеснение. Тот слегка дёрнулся, будто от страха, но глаза не открыл. Оля ещё раз взглянула на крепко спящего брата, на ясный свет из окна, озаряющий комнату и неторопливо подошла к двери. Покидая её, шёпотом пожелала: – Добрых снов. – и ушла в свою комнату. Лёжа на постели, вспоминала фразу, сказанную другом Тоши, и последовавшее за ней смущение ещё долго не давало уснуть. "Всё как наяву!" – подумал Бяша, но понимал, что это полная чушь. Он не знал ни места, где находился, ни эту симпатичную девочку. " Это всё просто больной бред, чувствую себя овощем..." Он попытался поднять руку – не получилось. " Мдаа, как будто несколько лет бухал как не в себя". Он снова представил девочку из "сна". В реальной жизни он бы побоялся сказать что-то похожее, ещё и девочке, но убеждённый в том, что это всего лишь "видение", спокойно уснул. Оля же всю ночь не могла справиться с навязчивыми мыслями. " Симпатичная... Он действительно это сказал?" Она смущённо прятала лицо в мягкой игрушке, которую обнимала. Думала, что ей показалась или это просто глупая шутка. Сердце, предательски, ритмично билось о стенки грудной клетки, ладошки вспотели. Вспомнила его насмешливое лицо и, заливаясь краской, с головой накрылась одеялом. Оля поймала себя на мысли, что ей было приятно услышать это от него.