Часть 1

С трудом переставляя ноги Гето плелся в свою комнату сквозь небольшой дворик техникума. С отсутствием солнечных лучей некогда уютное и родное место казалось особенно мрачным и холодным. Сугуру слегка пошатнулся, на мгновение замедлив шаг. Мерзкий вкус гнилой тряпки от поглощенных проклятий обжигал язык и горло настолько невыносимо, что ему хотелось выблевать его вместе со своими внутренностями. Как мерзко. Дойдя наконец до их общежития, он уже было повернул в общую кухню за стаканом воды и перекусом, дабы хоть как-то заглушить гнилостный смрад во рту, однако быстро оборвал эту мысль. Холодным январским вечером остальные студенты наверняка не упустят возможности посидеть вместе за разговорами и чаем, а присоединяться к ним Гето слишком уж не хотелось. Он знал, что то, что с ним происходит было заметно. То, как он избегал любого контакта с кем-либо, лишь изредка пересекаясь с учителем Ягой что бы получить очередное поручение. То, как он перестал нормально питаться – мерзкий вкус сгнившей тряпки преследовал его везде. То, как намеренно загружал себя работой, оставляя в графике лишь немного времени на сон, с которым, к слову, у него тоже были проблемы. Сугуру не мог нормально спать. Как только его голова касалась подушки в голове фейерверками взрывались все те мысли, которые он старался игнорировать днем. Гето не понимал, как Годжо мог делать вид будто бы все в порядке? Будто бы ничего не произошло. Неужели для него это ничего не значило? Сатору сильнейший. Прошедшие события почти никак на него не повлияли, и часть Сугуру чертовски ему завидовала. Он безупречно выполнял все поручения, повышая свое мастерство и навыки все выше м выше. Сможет ли Гето когда-нибудь поравняться с ним? Он прошел мимо кухни по коридору, войдя в свою комнату и заперев за собой дверь. Бросив на пол сумку, которую он брал с собой, Гето упал на кровать. Да, возможно ему нужно было переодеться, принять душ или хотя бы снять обувь, но ни физических, ни моральных сил у него уже не осталось. Никогда ранее он не чувствовал себя настолько разбитым. Сугуру отчаянно хотел поговорить с кем-либо о том, что произошло на миссии по сопровождению Аманай. Он даже пытался завязать этот диалог в те редкие моменты, когда ему довелось оказаться в компании друзей. Одна из таких попыток выпала на ранее осеннее утро. Тогда, после бессонной ночи он вместе с Шоко и Годжо собрались на тренировочной площадке по просьбе директора. В тот момент его как никогда терзали навязчивые мысли и сомнения, пожирая его изнутри. И как тогда ему показалось, вот он - идеальный момент. Два самых близких ему человека рядом, тем более никаких лишних свидетелей их разговора. Только они втроем и никого больше, как раньше. Не лучший ли момент что бы наконец пролить хоть немного света на сложившуюся ситуацию? Попытаться закрыть дыру в его груди? Однако все его надежды сломались и обрушились на него мертвым грузом в один миг. — Сугуру, ты чего такой кислый, не в духе? – насмешливо спросил его Сатору. И тогда Сугуру развалился на части. В голосе друга он услышал столько пренебрежения, что ему захотелось рвать на себе волосы. Конечно, должно быть сейчас он выглядит как размазня, сидя тут в таком виде. Ему нужно было быть сильнее, принять этот опыт и двигаться дальше, однако это было выше его сил. Когда пришел директор Яга, последняя искра его надежды на нормальный разговор окончательно растворилась во мраке. После этих событий он окончательно закрылся в себе, и вся его жизнь пошла по наклонной. Он так хотел получить хотя бы мелкие крупицы поддержки, хоть на мгновение окунуться в пучину спокойствия и безмятежности, коих в последнее время его жизнь была лишена. Другая же его сторона, которая с каждым днем отхватывала все больше и больше места в его душе, презирала любые попытки выбраться из ямы, в которую он сам же себя и закапывал. Так приятно и в тоже время противно-омерзительно было слышать “Все в порядке?”, “Может, составить тебе компанию?”,“ Сугуру, ты что, похудел?”. Он чувствовал себя изолированным, поломанным и неправильным, будто находился в другом мире. Будто он был одной большой ошибкой. Дни для него тянулись бесконечно, складываясь в вечно тянущиеся недели, месяцы. Сразить, поглотить, использовать проклятие для борьбы со следующим. Неужели он обречен провести остаток своей жизни вот так? Гето больше не мог радоваться и улыбаться – не тогда, когда тысячи проклятий прямо сейчас сеют хаос и разрушения. Быть может, находись он сейчас не здесь, мог бы он спасти чью-то жизнь? А смог бы он? Сугуру сжал кулаки во внезапном порыве ярости. Он осознал. Все беды из-за проклятий, которые порождают люди. Жалкие обезьяны. Они даже не представляют, насколько они портят своим существованием этот мир. Порождают проклятья, а сами даже не видят их. Не видят то, как приносят одни лишь разрушения. Справедливо ли то, что шаманы страдают ради людей, которые об этом даже не вспомнят? Что для них жизнь мага? Пустой звук. Одним больше, одним меньше – какая им разница? Народ все равно даже не узнает о масштабах катастрофы, которую он сам же и порождает, в то время как представители власти, прекрасно осведомленные о происходящем, все равно будут продолжать просиживать свои штаны в офисах, высокомерно и презрительно смотря на магов сверху вниз. Справедлива ли эта система? Юки была права – что бы искоренить проблему нужно научить людей контролировать проклятую энергию, что в мировых масштабах не представляется возможным. Даже если начинать с малого, сколько веков ушло бы на осуществление этой идеи? Была ли бы она актуальна к тому времени? Однако, существовал еще один путь, и, хотя Сугуру всячески запрещал себе о нем думать, с каждым днем эта идея все глубже и глубже проникала в его мозг. Раз первый вариант не осуществим, для него существует лишь единственный верный исход – уничтожить всех не-магов. Постепенно, день за днем эта мысль пожирала его разум все сильнее, и Гето не собирался ей противиться. Ведь, по крайней мере, может именно ему удастся изменить этот несправедливый мир, пусть и таким неправильным способом. В конце концов, ради благой цели приходится идти на жертвы, верно? Глубоко вздохнув, Гето прикрыл глаза. Все же, он нашел для себя смысл продолжать бороться. Все уже решено. Он ненавидит обезьян, и теперь его цель – полное их уничтожение. Но всему свое время. А пока, он, лежа на кровати, всматривался в бесконечную россыпь звезд на ясном небе. Все же, он так устал. Возможно, однажды все-таки ему станет легче?