Часть 1

      Телефон Тайлера зазвонил в кармане в пятый раз с начала его смены. Он тихо выругался, увидев перед собой длинную очередь оставшихся без кофе людей, и в очередной раз спросил себя, почему он решил вернуться к своей работе в отделе обслуживания клиентов.       В любом случае, в Джерико у него было не так уж много других вариантов, и он должен был просто радоваться, что его приняли обратно после прошлого года. Это не помешало ему сильно заскрежетать зубами, когда он получил ещё одно сообщение, которое не смог проверить.       Никто никогда не писал ему так много, и у него руки чесались проверить, из-за чего, чёрт возьми, весь сыр-бор. Его отец занимался розыском преступника за несколько городов вдали от него, и единственными людьми, которые регулярно писали ему, были его друзья, но Лукас никогда не проявлял такого энтузиазма, а Уэнсдей… оставалась Уэнсдей. Обычно она была краткой и появлялась у него на работе или под окном его спальни только по делу. На неё было не похоже заваливать его телефон сообщениями.       С тех пор, как он вернулся после лечения в Уиллоухилл, у них завязались дружеские отношения. Она сначала была зла и обижена на него, и он чувствовал то же самое по отношению к ней. Но вскоре им пришлось урегулировать это. И теперь, когда он был зачислен в Невермор, неожиданно им удалось подружиться. Тайлер был удивлён, но он не собирался смотреть дарёному коню в зубы. Или на любую другую часть тела. Они были просто друзьями. Ему иногда приходилось напоминать себе об этом, когда он ловил себя на мысли, что пялится на неё. Их история была делом минувших дней, и теперь он просто пытался быть благодарен ей за компанию, какой бы платонической она ни была.       Но она никогда не писала ему так настойчиво, неважно, были их отношения платоническими или нет. Единственным человеком, который мог отправлять так много сообщений и которого он знал, была…       Энид, понял он, чуть не выронив стальной кувшин с молоком.       Что-то случилось с Уэнсдей? Была ли её подруга-оборотень настолько обеспокоена, что преодолела свою враждебность по отношению к Тайлеру и теперь пыталась заставить его помочь …       Колокольчик над входной дверью слегка звякнул, и Тайлер застонал, его взгляд сосредоточился на заказе, который он готовил, сквозь пар, исходящий от эспрессо-машины. Ему нужно было сосредоточиться, разобраться с этим бесконечным потоком людей и проверить, кто атаковал его телефон.       – Тайлер.       – Святое дерьмо, – он отпрыгнул назад, когда сквозь пар показалось лицо Уэнсдей. – Ты меня до смерти напугала, – он выключил пароварку. – Ты в порядке? Я не смог проверить свой телефон...       Его голос стал тише, когда пар рассеялся.       Лицо Уэнсдей было расстроенным, а волосы растрёпанными, как будто она только что встала с постели, не заплетя косички, но не из-за этого он затаил дыхание и чуть не опрокинул чашку с капучино, которую держал в руках       У неё была… Ему было стыдно за то, что он смотрел, но он был не в силах оторвать взгляд. У Уэнсдей была... очень большая грудь.       Он предположил, что у неё, конечно, есть грудь... ну, не совсем маленькая, но... возможно, небольшая? Среднего размера? Но не размером с дыню?       Эта же грудь была размером с дыню. Он никогда в жизни не видел ничего подобного. Она словно сошла прямо с хентай-ролика. (Не то чтобы он вообще что-то из этого смотрел.)       – У меня проблема, – с несчастным видом сказала она, наблюдая, как он наливает парное молоко прямо на стойку вместо чашки, которую держал в руке. ***       – Хорошо, объясни мне, что произошло, – вздохнул он, когда, наконец, сел рядом с ней в свою машину. Он отдал её ключи и попросил подождать его на дальней парковке, где на неё не будут пялиться.       – Я не знаю, – захныкала она. – Я уже утром проснулась в таком виде!       – Прям так? – он завёл машину, объяснив ей. – Я отвезу тебя к себе, моего отца сейчас нет, и мы можем попытаться выяснить, что произошло. – В Неверморе разрешали ему спать там, где он хотел, зная, что для них будет лучше, если его Хайд не будет под их контролем.       – Я всё равно собиралась попросить отвезти меня к тебе, – вздохнула она. – Мне нужно, – она в отчаянии уронила голову на бардачок. – Мне нужно одолжить у тебя кое-какую одежду, потому что больше ничего не налезает.       Он кивнул, жар залил его щёки. Это было мягко сказано. Свитер, который был на ней, неприлично растянулся на груди, шерстяная ткань так расползлась, что между нитками стала видна её кожа.       – Значит, ты не сделала ничего необычного? – дипломатично спросил он, когда они поднимались по лестнице в дом. – Может быть, ты что-то съела?       – Возможно, потому что только от аллергии моя грудь раздувается, – раздражённо ответила она, скрестив руки на груди. Это движение ещё больше приподняло её новую грудь, заставляя её выглядеть ещё больше, смехотворно огромной.       – Я даже не могу скрестить руки на груди, – пожаловалась она почти со стоном, – это так несправедливо.       – Прости, – пристыженный Тайлер отвёл глаза.       – Это не твоя вина, – призналась она, когда они вошли. – Просто это так...– она фыркнула, и он удивлённо повернулся к ней. Всё это было странно, даже комично, но он не думал, что она действительно была так расстроена этим. – Мне пришлось пропустить все мои любимые занятия сегодня, – объяснила она, и он усмехнулся. – И эти пристальные взгляды... и они такие тяжёлые, – пожаловалась она, бросаясь на его диван, – у меня так сильно болит спина.       – Я даже не подумал об этом, – он провёл рукой по волосам. – Ты испытывала некий дискомфорт при росте? Может, ты чувствовала небольшой зуд на коже, поскольку ей пришлось, – он сделал неловкую паузу. – Эм, растянуться.       – Немного, – сказала она, выглядя удивлённой, что он подумал об этом. – Они действительно немного болят, – призналась она, опустив взгляд и запустив руку под свитер, отчего он чуть не упал замертво прямо здесь и сейчас.       – Я пойду принесу тебе футболку, – быстро сказал он и вышел из гостиной, стараясь не упасть с лестницы, когда бежал наверх. – Возьми себя в руки, – бормотал он себе под нос, роясь в своем шкафу, – она – твой друг.       Он выбрал свою самую широкую футболку, поношенную белую, которую он обычно носил под фланелевой рубашкой, и направился вниз. Потом он решил прихватить ещё и фланелевую рубашку, на случай, если ей станет холодно.       – Спасибо, – она приняла одежду из его рук. – Я думаю, этот свитер начинает рваться.       – Оу, – он перевёл взгляд на стену перед собой. – Ты можешь пойти переодеться в...       Звук рвущегося материала остановил его.       – Мне очень нравился этот свитер, – печально вздохнула Уэнсдей. Краем глаза он заметил, что она смотрит вниз. – Теперь буквально разорван на части.       – Я отвернусь, – сказал он, позволяя ей переодеться. Её порванный свитер приземлился на диван рядом с ним несколько мгновений спустя.       – Знаешь, ты был прав, – сказала она через некоторое время, делая ему знак, что она уже переоделась и можно поворачиваться обратно. – Они правда болят.       – Мне очень жаль, – пробормотал он, глядя на неё в своей белой футболке. Он заметил, что она не надела фланелевую рубашку сверху, хотя на ней явно не было лифчика. Он старался не представлять себе, как она просыпается утром, пытаясь влезть в слишком маленький кружевной топик …       – Мы должны попытаться найти способ исправить это, – сказал он. – Ты уверена, что не делала ничего...       – Когда ты был наверху, – сказала она, лишь слегка смущаясь и полностью игнорируя его слова, – я немного помассировала их. Это помогло.       Он сглотнул.       – Это хорошо, – сказал он, чувствуя себя невероятно глупо. – Что это помогло. Я могу пойти в другую комнату, если ты хочешь продолжить это делать?       – Нет, – быстро сказала она, её щёки порозовели, – я не хочу быть одна. Этим утром, когда я проснулась, я была одна… Я думала, что схожу с ума.       – Хорошо, – согласился он, его сердцебиение не слушалось внутреннего голоса, который всё ещё кричал ему: «ОНА ТВОЙ ДРУГ». – Я останусь и просто... буду смотреть в другую сторону.       – Спасибо, – сказала она, её голос уже дрожал, когда она полезла под рубашку.       Следующие несколько минут были самыми тяжёлыми в его жизни. Он подвергся пыткам, возможно, дважды.       – Стало лучше? – он, наконец, осмелился спросить, после того, как Уэнсдей издала ещё один приглушённый вздох, когда дотронулась до себя прямо рядом с ним.       – Немного, – разочарованно сказала она. – Они настолько большие, – вздохнула она. – Что я не могу дотянуться до каждой их части руками, – её голос звучал более несчастно, чем когда-либо.       Не говори этого. Не говори этого. Не….       – Может быть, мне попробовать?       У него даже не было времени пожалеть об этом, прежде чем она схватила его за руку, умоляя.       – Пожалуйста.       – Хорошо, просто..., – он затаил дыхание, когда она запустила его руку под рубашку, его пальцы сомкнулись вокруг округлой, чувственной плоти. – О, вау, – его член болезненно давил на молнию.       – Да, – согласилась она, откидываясь назад с облегченным вздохом. – По крайней мере, они приятные и мягкие.       Он смог только промычать в ответ. Он даже не подумал, прежде чем присоединиться к ней другой рукой, начав медленно массировать её груди, замечая, как они перекатываются под его ладонями.       Тайлер наблюдал за своими руками, как загипнотизированный, не осознавая реальности происходящего, прежде чем перевёл взгляд на её лицо. Её голова лежала на диване, глаза были закрыты, губы слегка приоткрыты. Она выглядела совершенно счастливой.       – Тебе стало лучше? – он не узнал свой собственный голос из-за того, насколько низким он был.       – Да, – простонала она, и от этого звука его штаны стали ещё туже, что ощущалось почти болезненно. Её глаза приоткрылись, веки опустились, а взгляд затуманился. – У меня такая чувствительная кожа, – вздохнула она, и он не знал, жаловалась она или радовалась этому, но её слова навели его на мысль.       – Ложись, – сказал он ей, вставая и направляясь на кухню. Она выглядела смущённой, когда он вернулся, её рубашка задралась чуть ниже её новой груди, но её глаза расширились, когда она заметила банку, которую он держал в руках.       Он намазал ладони кокосовым маслом, прежде чем снова забраться на диван и устроиться на ней сверху. Она прикусила губу и выгнула спину, когда он снова прикоснулся к ней, и на этот раз задрала рубашку, чтобы открыться ему.       – Чёрт, – он уставился на два мягких на вид куска плоти. – Они огромные.       – Я знаю, – вздохнула она. – Продолжай, это так приятно, – сказала она, практически мурлыча ему, когда он послушался. – О, да...       Её соски сильно торчали, пока он продолжал разминать и массировать грудь. В качестве одобрения, она сначала издавала тихие вздохи и закончила гулкими стонами. Когда он, наконец, сдался и осмелился также прикоснуться к её соскам, она довольно хныкнула. Он не мог оторвать от них взгляда. Он был уверен, что видит супер реалистичный эротический сон.       – Твои брюки выглядят немного тесноватыми, – сказала она ему в какой-то момент, глядя поверх своих изгибов на выпуклость в его джинсах. Когда он посмотрел на её лицо, она ухмылялась ему, и он почувствовал, как пальцы расстёгивают его ремень.       – Уэнсдей, – простонал он её имя, когда она начала играть с кончиком его члена, – мы не должны этого делать.       – Почему нет? – невинно спросила она, поглаживая его, пока он, наконец, не сдался, стягивая с себя брюки и трусы. – Ты помогаешь мне, – простонала она, когда он ущипнул её за сосок. – Я помогу тебе.       Тайлер хмыкнул, поместив свой твёрдый член между её грудей. Её кожа была скользкой и тёплой, блестящей от остатков масла.       – Такая горячая, – пробормотал он, обхватывая её груди с обеих сторон, заставляя их сжимать его член, пока он почти не исчез между ними. Он начал трахать её грудь, с жадностью сжимая её плоть.       Она стонала под ним так, словно вот-вот кончит только от того, что её трахали за сиськи. Её брови были сведены вместе, рот открыт в идеальной форме буквы "О" и Тайлер почувствовал приближение своего освобождения, глядя только на неё.       – Ты собираешься кончить на меня? – спросила она высоким и плаксивым голосом.       – Да, – выдохнул он, удивлённо наблюдая за ней, когда она открыла рот и высунула язык, чтобы облизать его кончик всякий раз, когда он появлялся над её огромной грудью. Он, выругавшись, кончил, наблюдая, как струйка за струйкой спермы извергается из его члена на её сиськи, рубашку, губы и язык.       Прежде чем у него появился шанс хотя бы перевести дыхание, её руки уже зачерпнули его сперму, размазывая её по всей груди со стоном, прерванным их вздохом, когда её груди начали сжиматься прямо под её пальцами.       – Сработало, – выдохнул он, когда уменьшение прекратилось. Её грудь всё ещё была не естественного, но уже разумного, человеческого размера. – Это...       – Как скоро ты сможешь кончить снова? Как ты думаешь? – Уэнсдей тяжело дышала под ним, сперма ещё стекала с её губ ручейками.       – Я думаю, что следующей будешь ты, – сказал он, его член всё ещё уютно лежал между её грудей.       – Ты такой добрый и заботливый, – она робко улыбнулась, её липкие руки обхватили его член.       – Для этого и нужны друзья.