Часть 1

Панталоне боится. Панталоне хочется бежать, но в то же время хочется застыть и не двигаться, потому что он боится. Но он и так не двинется, потому что страх, страх сковал его и не даёт двинуться. Потому что призрак, холодное отражение чьей-то души сейчас смотрит на него и смеётся отчего-то. И ему страшно от этого леденящего душу смеха. Холодно ему еще и от снега, тающего на протянутых вперед руках. Руками этими он словно хочет защититься, чтобы призрак этот его не тронул и оставил. Потому что это единственное, чего он боится. Ха. Ха-ха-ха! Страшный, ледяной, нечеловеческий смех. Он смотрит вперед, он смотрит на призрака и почему-то хочет знать, кто скрывается под маской. Под белой-белой маской.       — Отпусти, — сумасшедше, потерянного и испуганно хрипит банкир, — Уходи!       — Ха-ха-ха! Как же он ненавидит это «ха-ха-ха», как же он боится и ненавидит. Призрак подходит ближе, накрывает рукой его лицо, ощупывает — словно слепой, трогает — нежно и больно отчего-то, царапает — словно ножом, а не рукой.       — Уйди, — молит он, — Уйди, хочешь, я отдам тебе все сокровища Тейвата? Хочешь миллионы моры, хочешь драгоценных камней, хочешь? Я отдам…       — Не надо, — призрак впервые говорит, и голос его кажется Панталоне знакомым, — Зачем мне твои драгоценности? Голос призрака знакомый, тихий, чуть-чуть хрипловатый — так говорят шепотом люди, которые болеют простудой. Но голос этот нежный, девичий, молодой и красивый…       — Кто ты?! — яростно-испуганно восклицает предвестник… Но призрак растворяется, прогнанный лучами рассвета… Толкьо солнце может изгнать страх, единственный страх богатейшего человека Тейвата.       — Коломбина, — Панталоне пытается скрыть волнение, — Мне нужна твоя помощь… Ты знаешь, как изгонять духов?       — Зна-а-аю, — тянет она, и смотрит на него полуприкрытыми глазами… — А что?       — Научи! — быстро и умоляюще шепчет банкир, — Я заплачу тебе так, как тебе и на снилось! Я отдам тебе все драгоценности Тейвата! Предвестница смеется, выдавая почему-то такое знакомое для Панталоне «ха-ха-ха», почему-то такое знакомое и страшное, прикрывает рукою глаза и тихо, чуть хрипловато, простуженным шепотом отвечает:       — Не надо… Зачем мне твои драгоценности?..