Глава 7. Болтливый день

Горечь и непринятие Аллен испытывал к каждому Акума. Он старался избегать их, не смотреть, и пусть сейчас юноша относится к живым механизмам с безразличием и холодностью, он не любил их и тем более не использовал. — Аллен, думай. Почувствуй их. Они не люди, помнишь? Юноша медленно кивнул и нахмурился ещё сильнее, всматриваясь в стоящего напротив человека. Или не человека. Они стояли по всему залу, и определить, кто или может что, трудно. Может быть, есть и третьи или четвёртые уровни, а может обычные роботы или образы. Может и людей здесь нет, одни Акума. Аллен всматривался в каждого, обходил со всех сторон, даже пытался почувствовать другой запах! Долго бродил, а после, с видом обиженного человека, присел на землю и так и не сдвинулся ни в каком плане. За это долгое и мучительное время на ограждëнном участке, специально построенном для смотрящих, к Трайду успели присоединиться Мана, Тики и Роад. Аллен не был против, но совершенно не понимал, каким образом они нашли стол со стульями и устроили чаепитие посреди тренировочного зала. — Давай, Аллен, Акума тебя постоянно окружают, они тебе не враги, — воодушевлённо проговорил Мана. — Почему постоянно? Я последнего видел дней пять назад. Граф замер, не успев хлопнуть в ладоши для поддержки. Кажется, смешанное удивление с горечью было очень заметно на его лице. — Мальчик мой, на каждой прогулке по городу ты встречал около десяти Акума. Комната моментально потеряла ход времени и замерла в одном состоянии. Чувство досады окутало Аллена, а вместе с ним и Ману. Только Трайд выглядел дëрганным и не собранным, а внеплановые зрители дальше продолжали тихо и мирно смотреть бесплатное представление. Не сказать, что Аллену приносило неудобства в различии Акума от людей, но совершенно выбивало и тормозило дальнейшее развитие как Ноя. Возраст был хорошим для роста и желание юноши присутствовало. И Аллен не хотел быть обузой для Семьи. — Может быть, потому что он не пробудился? — Тики задумчиво прошёлся указательным пальцем по ободку пустой кружки. — Исключено. Если пробудилось создание, то после пробуждение считается формальностью, особенно если Ной смешал обе стороны, — Трайд сделал небольшую паузу, вздохнув, направился к юноше и встряхнул рыжие волосы. — На сегодня хватит. Ты молодец. — Я ничего не сделал, — буркнул Аллен. — Ты старался, а это самое главное. Юноша не мог не согласиться, он действительно старался их различить, почувствовать. Он даже не понимал, каким способом их различать, но старался хоть что-то сделать! Лицо юноши потускнело, а глаза опустились к полу. И стоило только краем глаза увидеть движущуюся из толпы женскую фигуру, как уголки серых глаз опустились вместе с губами. — Добрый день, Аллен, — Лулу уверенной походкой дошла до мальчика и сдержанно улыбнулась, а после обратилась чёрной кошкой и, вильнув хвостом, убежала к выходу. — Какая подстава, — низким голосом прохрипел он, тяжёлым взглядом проводив кошку. — Ну-ну, это было хорошее наблюдение. Теперь мы знаем, с чем нам нужно работать, — оптимизму и улыбке Маны позавидовал бы даже Четырнадцатый, а Аллен смотрел на это с недоверием. — Молодой ещё, неопытный, тяжело будет развиваться без настоящего боя, — Трайд посмотрел на настороженного Графа усталым взглядом. — Но мы воздержимся от них, и остановимся на защите. Но тогда Акума обязательно нужно различать! — Мана тоже молодой, но способен на многое, — буркнул Аллен. — Личность молодая, а Граф перерождённый. Аллен окончательно скуксился, потеряв все шансы на хоть какое-то полуживое оправдание. А причина его потускневшего настроения была проста: ему придётся часами сидеть перед существами и пытаться их… Почувствовать? Различить? Аллен любил заниматься, развиваться, но не сидеть и высматривать непонятно что или кого! Он не до конца понимает, как пользоваться способностью, а почувствовать Ноя или Акума кажется недостижимым. Они существуют, он их видит, и этого достаточно. Он не видит смысла тратить время на такие скучные занятия! — Не хочу. Синхронно приподнятые брови были у всех присутствующих, и, кажется, Аллен случайно образовал немую сцену, а он, как режиссёр, пристально наблюдал и ждал ответа. — Это так удивительно? — Немного, — сбивчиво посмеялся Мана, оборвав представление. — Обычно в таких делах ты очень любопытен. — Если не хочешь, значит так и будет, — важно кивнул Трайд. — Не будем насягать, может и само проявится. — Возможно, хочешь чем-нибудь другим заняться? Чем он хочет заняться? У Аллена было достаточно идей, чтобы занять себя как минимум на несколько десятков лет, но что сейчас его интересует? — Способность хочу развить. Мне говорили, что можно совмещать несколько разных структур, — юноша очертил на рыхлом полу несколько соединенных кружков. Мана чуть улыбнулся и кивнул, чувствуя некую гордость за сына. — А лишние уши всё расслышали или им повторить? — повысил голос Правосудие и стрельнул взглядом на незваных гостей, которые преспокойно сидели за столиком. — Мы не мешаем, — отрицательно покрутила пальцем Роад, а другим ткнула в щеку Тики. — А значит, можем дальше следить за Алленчиком. — А после мы думаем, кто раздувает слухи о политике в лице Аллена, новых кровопролитных похождениях Четырнадцатого и внезапных гостях в лице Книжников. — Я знал! — Аллен одним прыжком поднялся на ноги и, повернувшись к нервно улыбающейся Мечте, скрестил руки на груди. — Откуда информация? — Ну, папочка про тебя часто говорит… — Я про Книжников, — недобро оскалился юноша, вызывая у девочки неконтролируемые мурашки. Роад опустила глаза и лишь на долю секунды посмотрела в сторону Графа. — Мана? Названный кашлянул и прерывисто засмеялся. — На чаек приходили. — Ага, а на следующий день решили посетить Орден, — кивнул он. Юноша мило улыбался и несмешными шагами шёл в сторону собравшейся группы. И только присев за столик и налив в свободные две чашки чай, игнорируя удивлённые взгляды, Аллен немного покрутил её в руке и подвинул другую к присоединившемуся к чаепитию Правосудию. — Я не мог тебя отпустить без дополнительной поддержки, — вздохнул Мана, принимая поражение. Не сказать, что он был против, но быть в неведении Аллену никогда не нравилось. Также немного огорчало, что он снова под присмотром. Мана отлично знает пристрастие Аллена к разным, чаще всего, опасным приключениям, и что эти случаи сами притягивают мальчика. А Граф решил немного обезопасить юношу даже на расстоянии. — Ладно, я понимаю, — он сложил руки перед собой, опустил на них подбородок, всем своим видом выражая печаль. — Грустно немного. Теперь настал черёд Трайду любоваться представлением. В его задачи всё также входят занятия с Алленом, но теперь уроки стали не такими безобидными, как раньше. Правосудие чаще всего страхует и помогает, а юноша справляется со всем сам. Но когда приходит Первый Ной начинаются маленькие, но милые представления беспокойства с похвалой. Может быть, поэтому Граф сам не занимается с сыном? — Конечно, книжников увидеть я там не ожидал, но зато если Узы разнесут лабораторию, то это будет записано в историю! — Я хочу это увидеть! — Роад вскочила и встала на стол на четвереньках, чудом не уронив чашки и не опрокинув замедлившего не вовремя Тики, улыбаясь с озорным огоньком смеха в глазах. — Не стоит, — подозрительно кашлянул в кулак Мана, держа странную улыбку, явно сдерживаясь, чтобы не расхохотался. — Обычно рабочие комнаты Джасдеби сносят через месяц, — на удивление Трайд был серьёзен. — Так им дорога эта обитель, — Аллен с особым наслаждением отпил из чашки заваренный чай. — Как Аллену захотелось чего-то экстремального, — Граф пододвинул сахарницу поближе к чашке. — Кстати, как знаменитый проект продвигается? — Неплохо, — юноша с любопытством взирал на ложки сахара, которые Мана ложил в чёрный чай. — Но Майтре придётся его дорабатывать. — Ничего, он активно обсуждал возможность переноса проекта к нам, но сразу упрекал всех учёных и Орден, что портят его планы, — кивнул Мана, а вместе с ним Трайд и Роад. — Главное, чтобы он не смог сам добежать до Майтры. На синхронное поднятие бровей всех собравшихся Аллен не осмелился ответить или хотя бы утолить семейное любопытство. А лишь загадочно улыбнулся, а через пару секунд пугаясь и сам. — Ты поздновато, — Старший Книжник непринуждённо стоял около комнаты Уолкера, упираясь локтями о стенку. — У меня выходной, — Аллен прищурился, осмотрел с ног до головы книжника и добавил. — В тренировочном зале под наблюдением Правосудия и Графа. — Значит, с тобой и там занимаются? Юноша последний раз повернул ключ и свободно открыл дверь, устало, еле передвигая ноги, дошёл до кровати и с удовольствием упал на неё лицом. — Ага. Книжник, чуть улыбнувшись, вошёл после юноши и прикрыл дверь. Без стеснения передвинул рядом стоящий стул и удобно присел на него. Не сказать, что Аллен горел желанием после тяжёлого дня говорить с кем-то, но почти не был против присутствия гостя. — До полусмерти или сразу гонять Акума? — Лави! — он поднялся на локтях и выразительно взглянул на него. — Ничего не изменилось, мне даже учебный бой только ночью сниться. — Тогда чем занимался? — Способность развивал. Увидя зелёный огонёк в глазу друга, Аллен очень пожалел о своём ответе. — Эм, можно я вздремну немного? — Нет, — потянул книжник и подозрительно прищурился. Аллен лишь на пару секунд поднял голову и посмотрел на гостя, оценивая его интерес или крепкие нервы. Не зная точного порога его терпения, юноша решил не испытывать судьбу. За несколько десятков лет многое и многие изменились, и Аллену только и остаётся, что искать отличия. Может быть, книжник в силу возраста был терпимее? К тому же они часто записывают войны не с самых хороших и интересных сторон. А Лави просто разыгрывает перед ним яркий энтузиазм? Стоит ли подыграть? — задумался Уолкер. — Ничего особенного. Пока только «баловались», — юноша от странно подобранного слова не удержался и хихикнул. — Ты счастлив? — старик стал серьёзнее, но интереса не растерял. — Что? — улыбка постепенно потускла. — Наверное… — Нет, Аллен. Ты изменился. И, по-видимому, очень доволен данным положением. Его внимательный взгляд, доводы и выводы немного пугали Аллена. Сразу Уолкер чувствовал себя лабораторной мышью, за которой следили специально не часто и искали отличия в поведении в той или иной среде. В сравнении с Майтрой, который также любил анализировать состояние мальчика, но делал это ради здоровья, Лави был словно злобным учёным. — Ты наблюдаешь за мной от силы дней пять… — И за это время ты ни разу не играл эмоции, они были искренними, — собеседник скрестил руки на груди и последний раз прошёлся взглядом по напряженному лицу Аллена, а после улыбнулся. — Нашёл себя? Эх, надо было давно тебя к Ноям закинуть. Вот, — он указал на левую руку Аллена. — Ещё от чистой силы избавили. Книжник многое недоговаривал, многое видел и помнил. Аллен это прекрасно знал и также по незаметной смене темы. И был ему очень благодарен, что он старается не углубляться и в тоже время пытался вытрясти минимум. Прошлое было далеко не простым, и чтобы Аллен сейчас мог беззаботно наслаждается жизнью, требовались усилия и терпение… И нервы Графа. — Каким образом? — но, он откровенно пользовался уставшим сознанием. — И разве достаточно иметь в предках Ноев, чтобы самим стать Ноем? Вас сейчас пятнадцать, так? Ты говорил, что не участвуешь в войне, тогда посвящают ли тебя Нои в свои планы? Насколько они тебе доверяют, зная прошлое? Аллен пробубнил что-то невнятное в подушку и с видом мученика снова поднял голову. — Это ещё меня называют любопытным? Хотя… — Уолкер показательно зевнул. — Может быть, поэтому называют местным книжником? — Тебя? — Да, мне в силу возраста положено, — хмыкнул Аллен. — Вот откуда взялись книжники? — Из капусты. — Эй! — Что? В силу возраста тебе положено знать только это, не дорос ещё до подробностей, — пожал плечами старик и наклонился, чтобы лучше рассмотреть лежачего. Всё такие же серые глаза, бледное лицо, довольно худощавое телосложение, только цвет волос другой. Книжник внешне почти не видел разницы с прошлым Алленом. Казалось, Нои — жестокие существа, жаждущие уничтожения, как Чистой силы, так и их носителей. И вот перед ним лежит уставший от обыденных и не совсем обыденных забот Ной. Аллен Уолкер — Ной, что олицетворяет Милосердие, смог влиться в Семью всего-то за несколько лет. И не просто влиться, а получить любовь самого Тысячелетнего Графа. — Каким образом ты стал Ноем? Аллен разлепил один глаз и невнятно ответил: — Просто пробудился и всё, — Уолкер сделал паузу и открыл второй глаз, сморщив нос. — Но, знаешь, после одного печального инцидента у меня появился выбор. Я никогда не горел желанием становится Ноем, поэтому сразу не ответил. Меня предупредили, что назад дороги не будет, что Нои довольно одиноки и поэтому имеют большую семью… Что иногда приходится отчего-то отказываться, чтобы получить желаемое. Вот и вся история. Аллен прикрыл глаза и еле шевелящимися губами пробормотал: — Надо бы зайти к нему. Юноша не услышал следующего вопроса извне приятного вакуума, мягкого и тёплого. Он хотел после продуктивного дня укрыться и насладиться в полной мере отдыхом. Ведь, что может быть приятней долгожданного покоя? Аллену рассказывали, что осознанный сон вполне нормален для Ноев. Иногда сон может быть связан с чужим сном, тогда связанные Нои чаще всего вместе творят хаос в созданном мире. Порой сновидение показывает будущее, ещё чаще оно сбывается частично. В первых жизнях их посещает Сущность для помощи. Уолкер почти привык видеть яркие сновидения и не считал их плохим знаком. Но сейчас он совсем не мог двигаться, и не был уверен, что под ногами есть твёрдая поверхность. Перед глазами висел фрагмент золотого кольца, и Аллен сам был его частью. Оно ярко светилось в тёмном пространстве, радовало глаз, но больше ничего не происходило, не двигалось. Единственное Аллену виделся обеденный стол, за которым часто проводились семейные трапезы, помнилось, как нахваливали мастера, что смог сотворить непробиваемый даже пулями стол. — Здесь кто-нибудь есть? — тогда Аллен машинально повернул голову и боковым зрением увидел в сомкнутых руках маленькую золотую звезду… Или не звезду, но определённо она напоминала что-то объёмное и необычное. — И что мне с тобой делать? Ответа не последовало. И даже эхо не было, словно Аллен висел в пространстве. И держал в руках подобие вытянутой звезды. Больше всего его, конечно, смущал этот предмет. И был очень рад, когда пространство начало расплываться, а значит, сон постепенно терял силу и уходил обратно в сознание. Стоило Аллену пару раз моргнуть, как он вернулся обратно в первое сновидение, которое было очень спокойным и уютным. Уолкер любил это место и очень хорошо понимал, почему Мана с Неа, по рассказам, любили бегать вокруг пшеничного поля до потери сил, а после лениво кататься по колосьям. В искусственном мире постепенно близился закат, а позади мальчика ещё громче начала играть музыка. Аллен сидел на ступеньках и в такт музыке стучал каблуком по звонким камням, напевая мелодию. Когда-нибудь он всë-таки сможет выпросить прогулку по настоящей земле, где когда-то красовалась это поле.