Глава 9. Всё к лучшему

Аллен готов смело признать своё чрезмерное любопытно. Будь он один, сразу бы начал путешествовать по миру или стал бы артистом театра, но не клоуном или чернорабочим. На территорию цирка его нога никогда не ступит, Аллен обещал себе, а профессия актёра вполне ему подходит, как для души, так для тела. Но Мана не одобрял его идею, но не препятствовал. По возможности Аллен спокойно может побывать во всех странах или заняться интересующим его делом. По мере сил Нои сами обучали его, а Граф радовался любым его начинанием и успехом. Аллен обожал тайное и скрытое. Оно так и манило своей непредсказуемостью и опасностью. Юноша считал, что ему в жизни не хватает адреналина. — Без попыток устроить себе курорт у Майтры, — Мана многообещающе положил ладонь на плечо Аллена. — Вспомни, что у нас тоже есть страх за жизнь. Не стоит пренебрегать этим. — Но там пусто, так? К чему предупреждение? Ответа не последовало. Через полминуты тоже. Аллен даже позабыл о вопросе, уверенно шагая за отцом вглубь пирамиды… Или не пирамиды, но она была захвачена природой, и увидеть сооружение с другой стороны было трудно. Стены оказались цельными, без рисунков и других объектов. Каменный пол был неровным и грязным. Внутри пахло сыростью и плесенью, видно свою работу здание выполнило и стало ненужным, а со временем заброшенным. — Устал? — Не особо, — остановился Аллен и вздохнул полной грудью. Скорее сказывается несьетый завтрак дома. Тогда на него смотрели как на умалишëнного или как минимум несчастного. — Температуры нет, горло не болит? — Нет, давай пойдём дальше. — Аллен, от тебя ничего не денется, подождëт. Давай вернёмся? Граф не был параноиком, по крайней мере, как таковым себя не считал. Но глаза и чувства его никогда не обманывали. И сейчас они галопом твердили, что с юношей что-то не так и сегодняшний день не лучший для прогулки. На удивление Аллен выглядел напряжённо. — Отдохну немного и пойду, — вынес вердикт Уолкер и присел на ближайший камень, подтянув колени. Плотное пальто делало своё тёплое дело, и класть на камень ничего было не нужно, ни одна часть тела не мëрзла. Мана молчал, явно соглашаясь с решением. А потому встал напротив и наблюдал, как коршун за своей любимой добычей. — Самочувствие? — Хорошее, пойдём? Ты говорил, что нужно успеть до темноты, — юноша встал и отряхнулся, облокачиваясь о камень, слегка придавливая его. Не сообразив, сразу инстинктивно наклонился, краем глаза видя летающие стрелы. Мана был почти не удивлён. — Пойдёшь по прямой, самое безопасное место. — Кто знает, может и на ней что-нибудь активирую, — пожал он плечами и фыркнул, ускоряя шаг, двигаясь посередине коридора. Но через несколько метров Аллен покосился, но устоял. Полностью игнорируя неспокойный взгляд отца, Уолкер быстрым шагом добежал до конца коридора и весело подпрыгнул. Центр храма был небольшим, но вполне похожим в целях хранения разной силы для следующих поколений. В центре стоял куб с отполированными гранями, в середине которого был небольшой пустующий проём. В углах комнаты красовались статуи непонятного зверя с хвостом, львиной мордой и извилистым туловищем. Аллен считал, что в то время это считалось величественными статуями, охраняющие и неподпускающие чужих, но для сегодняшнего времени он очень сомневался в суразности статуй. — Разве дойти до центра так просто? — Не совсем, — Мана пристально осматривался. — Путь давно проложен, несколько заворотов мы не видели. Также центр окружён барьером. — Понятно, — эхом раздалось по куполу. Аллен во всю задирал голову и рассматривал стены с остатками рисунков и надписей. Мана же старался найти спрятанные ловушки, уничтожить и закопать обратно. Некоторые из них были непростительно целы и невредимы, это волновало Графа больше всего. А то ходят тут разные неосторожно. — А там что? — он указал на другой проход. — Лабиринт или иное когда-то спрятанное, — Мана почесал затылок и прищурился. — Он пуст, но мы не пойдём той дорогой, потеряешься ещё. — Лабиринты непроходимые. Зачем их строят? — Аллен был серьёзен, и ни какие мысли не позволяли себе шалости. — Для глаз. Они интересные и красивые. Часто строятся в похожих храмах или гробницах для защиты. Не волнуйся, тебя никто не пустит в земные путаницы. Аллен остался серьёзным и ко входу в лабиринт решил близко не подходить, а немного осмотреться в главной комнате. Он предельно внимательно ещё раз осмотрел бывшее место хранение куба и спокойно просунул в углубление голову. — Аллен, верни голову обратно! Пусть Аллен и был самостоятельным и упрямым, но, стоит отметить, почти всегда слушался. И без вопросов и споров высунул голову и сразу покосился в сторону. — Думаю, на сегодня тебе достаточно, — эхом раздалось по комнате. — Что? Почему? — возмутился юноша. — С Майтрой можешь ещё раз сходить, он растолкует рисунки и надписи, а сейчас начинает темнеть, поздно вечером здесь не безопасно. Ожидаемо Аллен немного расстроился, будь его воля остался бы тут на ночь, гадая, что с ним может произойти и кого он может встретить. — А Сердце может восстановиться? — Может, поэтому мы и следим за этим местом. Никто не знает на что способна Чистая Сила, — Мана, крестив руки, дожидался юношу у выхода. — Тогда можно мне тоже приглядывать за этим местом? — Нет, о проекте в Ордене ты забыл? Этого дела тебе достаточно. — Я буду успевать! — Не можешь, — Граф сжал губы и громко выдохнул. — Ты не отдыхаешь, хорошо не питаешься, дома почти не появляешься, исхудал, режим питания нарушил, сегодня не прикоснулся к завтраку, а были твои любимые митараши данго! — Мана положил ладони на щеки сына и пристально всмотрелся в серые, полные негодования глаза. — Всё, хватит, ты в зеркало давно смотрел? Бледная кожа, синяки какие большие. Сколько раз я говорил тебе высыпаться? — Я хорошо сплю! — крикнул он и попытался спрятать глаза и уйти из плена рук. Тысячелетний Граф прищурился, сжал зубы и приглушëнно цыкнул, замолчав. Глаз нервно дëрнулся, а руки слегка надавили на щеки. Полностью игнорируя нервную дрожь Аллена, он наклонился и громко прошептал. — А врать, мальчик мой, не хорошо. Юноша понимал, что сказал что-то неправильное и стоило бы отступить и извиниться, но другая часть твердила, что вины на нём нет. Он всё делает правильно. — Я не маленький! — наконец крикнул Аллен и закрыл глаза. — Я не первый десяток живу и знаю что хорошо, а что плохо! Я за своим самочувствием слежу, не надо меня в этом попрекать. Но Граф был очень недоволен, оранжевые глаза ярко поблëскивали в темноте, но всё равно на дне зрачков виднелись снисходительность и грусть. — Да, я вижу как через каждый шаг твои ноги подкашиваются, какой ты стал забывчивый и невнимательный, — Мана погладил большим пальцем под глазом и вздохнул, продолжив говорить более мягким тоном, стараясь не выпускать всё накопившиеся беспокойство. — Отдохни немного, давай посидим, поиграем в настольные игры или пойдём на природу? — Я хочу вернуться в Орден, дальше смотреть за проектом. Уменьшу работу, что-то свалю на Уз… — Нет, посидишь дома неделю, тебе станет лучше, — улыбнулся Мана и, взяв чужую руку, шагнул к выходу, но Аллен стоял на месте. — Я не хочу, почему ты так говоришь, прекрасно зная, как мне это важно? — Ты мне соврал, перестал меня слышать. Я твой отец, и мне не всё равно на твоё самочувствие, мне не всё равно чем ты занимаешься или где ты пропадаешь, — нездержавшись, Граф повысил голос, надавливая на каждое произнесëнное слово. — Сейчас домой. Мана был прав. Через полдня младший Уолкер свалился на кровать с температурой и недомоганием. После нескольких процедур он смог спокойно уснуть и проспать пятнадцать часов, в которые его никто не беспокоил, а когда проснулся не почувствовал облегчения. — Поднимись немного, надо выпить целый стакан. Аллен поморщился от вкуса невыносимо горькой воды, но смолчал и отвернулся к окну, чувствуя себя морально гадко. Граф, бормоча, объяснял какие и в какое время нужно принять лекарства, если никого рядом не будет. Предлагал книжки, разные истории или песни для развлечения. — Прости, — перебил его Аллен и вздохнул, повернувшись с виноватым лицом к собеседнику. — Я не должен был врать тебе и пренебрегать здоровьем, — он опустил глаза и покраснел. Мана буквально светился от счастья и гордости, не удержавшись, крепко-крепко обнял юношу до еле слышимого нервного вздоха. Ему не нужны были извинения, Мана не был обижен, он добивался понимания Алленом проблем, которые как назло не хотели быть видимыми мальчиком. — Заразишься. — Ничего страшного. Давай лучше тебе положим на лоб марлю с травами от температуры? Хочешь есть? Голодный совсем, не питался столько. Аллен энергично закивал и уже был готов встать, как его остановили. — Отдыхай, через пол часа принесу еду, — Мана улыбнулся и ещë раз приобнял одной рукой юношу. — Пошлю кого-нибудь для присмотра. Присмотр был лишним по мнению Аллена, но сейчас спорить и настаивать на своём не было никакого желания. В этом были и свои плюсы. Провожая взглядом Ману, боковым зрением юноша заметил распахнутую дверь и очень недовольного Неа, стоящего около двери, напротив обескураженного Графа. — А вот и наш Граф нашёлся! — крикнул Неа и оскалился. — Я очень благодарен тебе за помощь, о мой дорогой братец, — он хлопнул по плечу Ноя и шепнул. — И за прикрытие тоже. Но Неа не унимался и, мило улыбнувшись больному, за плечи утащил Ману в коридор, закрыв дверь, крикнул: — Отдыхай, Аллен! Стены были довольно толстыми и услышать на той стороне голоса было почти не возможно, даже при подслушивании. Сейчас болеющий только надеялся на хорошую компанию в ближайшее время. — Я твои письма не трогал, — сообщил Неа, пройдя за Графом в кабинет. — Хорошо, спасибо тебе за помощь, — вздохнул он и, повернувшись, уронил голову на плечо Неа, замолчав. Четырнадцатый прищурился и положил руку на затылок брата. В тяжёлые моменты старший Уолкер часто приходил и ложил неподъёмную голову на плечо брата и замолкал. Он всё ещё помнит первые и самые тяжкие дни в Семье Ноя, когда на Ману свалилось много дел и обязанностей, которых он не совсем понимал и почти бился о стенку, когда от него требовали непосильного. Неа всегда был на его стороне. Неа всегда, в любое время года, дня и ночи готов помочь Мане по-любому поводу, пусть и бредовому, опасному или странному. Но макулатуру на столе брата он ненавидел и презирал. С большими усилиями и терпением и с мыслей как Мана его почти слёзно просил ими заняться Ной смог осилить срочные и важные бумаги, отослав их куда надо и кому надо. Правда, когда в кабинет заглядывали разные Нои, Четырнадцатый смотрел на них как… на жертв для следующего истребления. К нему даже приставили Трайда для присмотра. «Вайзли» — мысленно сосредоточился Уолкер и решил устранить одну проблему сейчас. «Я вас слушаю, Граф» — встрепенулся Мудрость. «Можешь послать Тики к Аллену? Он собирался обрадовать вчера своим приходом» «Тики у Шерила, обещал прийти через пару часов» «Отлично» Мана вздохнул и отлип от брата, возвращаясь в реальность. — Тяжёлый день? — Немного. — Не хочешь отдохнуть вместе с Алленом? Ты не робот и не Акума, чтобы работать все дни. Граф нервно дёрнулся. Неа не тот, кто может говорить нечто подобное. Ему не нравилась новая привычка брата пропадать в своём Ковчеге и приходить с недосыпом и измождëнностью. — Что-то подобное я говорил и Аллену. Он замотался и заболел, — Мана присел за рабочее место и, запасившись терпением, потихоньку начал открывать письма. — И ты решил составить ему компанию? — Неа презрительно похлопал по бумагам. — Нет. Время такое, нужно с делами справиться, расписать дальнейшие действия и поставить точку в спектакле, — Мана замолк и открыл следующий конверт. — Как только Аллен с Джасдеби пробудятся можно начинать. Или заканчивать, — улыбнулся он. Четырнадцатый замолчал, прислушиваясь к шелесту бумаги. Также немного засмотрелся за руками, что ножичком ловко открывали письма. — Ты решил, что будешь делать с Алленом? — Я думаю оставить его в Ковчеге, маленький ещё. — Он был экзорцистом. — Это было давно и недолго. — Не думаешь, что у него есть право увидеть конец представления? — Неа согнул руки на груди и постучал пальцами. — Иногда мне кажется, что теперь все разом встали на защиту Аллена, — пробубнил Мана и улыбнулся, неосознанно вскрывая следующий тёмный конверт. — А чего ты ждал? За него все заступиться хотят, попробуй остаться в стороне, совесть замучает, — Ной закинул руки за голову и хмыкнул. — Или Сущность. — У тебя проблем с ней нет? — кинул быстрый взгляд на брата и вернулся к чтению, хмурясь. — У меня? Ты не у того спрашиваешь, — Неа поднял глаза к потолку и замолк, но не надолго. Ему хотелось просто посидеть, насладиться временем, после нагрянуть к мальчику и по возможности заглянуть в Ковчег. Не считая усталости, у Неа было прекрасное настроение, его так и тянуло на позитивные и спокойные мысли, но увы… — Неа. Названый опустил глаза и позитивные чувства сразу ушли на второй, а может и на третий план. Мана смотрел напряжëнным взглядом, не моргал и ни разу за несколько десятков настороженных секунд не двинулся. Неа терпеливо ждал и не торопил. Только когда Мана повернул конверт лицевой стороной, брови Неа резко поползли вверх. На склеенном листе бумаги красовался знак Чёрного Ордена. — Это адресовано Мане Уолкеру, — шлейфом по воздуху прошëлся голос старшего брата. Неа напрягся всем телом. Проблема заключалась в том, что близнецы были всегда зарегистрированы как Д. Кэмпбеллы и фамилия Уолкер считалась почти тайной. Но сложности на этом не заканчивались, об этом кричали замершие глаза Маны. — Подожди, только не говори, что в этом причастен Аллен, — совсем не весело хмыкнул Ной. Ответа не последовало. Мысленно оба Ноя благодарили судьбу за вовремя начавшуюся болезнь мальчика.