Часть единственная

      Когда он встречает заклинателей, идущих к горе Дафань, он по началу направляется туда же. Его ведёт любопытство и застоявшаяся кровь в жилах. Но не проходит и часа, как в голове появляется неожиданная для него самого мысль. Если эти заклинатели идут туда, то там могут быть и другие, не только они. А он до нервной дрожи не хочет больше встречаться с заклинательской братией. Достаточно с него за 22 года первой жизни мечей, клановых одежд и тщеславия орденов. Первый ученик Юнменцзян погиб, сброшенный на могильные курганы в семнадцать. Старейшина Илин умер там же через пять лет. А этот мальчик, что сейчас идёт по одной из многочисленных дорог Цзянху, никто. Он никогда не был первым учеником, никогда не вызывал на себя гнев всего заклинательского мира, никогда не был причиной смерти любимых людей. Да и с великими орденами вряд ли был так тесно связан, как он когда-то. И теперь…       Без семьи, без людей, которые бы его знали, без дома, он остался совсем один, как в далёком детстве, что его дурная память так и не забыла. Что ж, когда-то он считал, что будет бродяжкой до самой смерти. Может быть такова его судьба на самом деле: ходить по дорогам, не иметь цели большей, чем поесть, быть просто никем. Отчего-то стало до странного легко. Вей Усянь мертв, а сумасшедший сын семьи Мо бесследно исчез. Сейчас он никто, как ни взгляни, а значит может быть кем угодно.       Он разворачивается. Принимает решение, для начала, уйти подальше от известных ему земель. И он идёт по пыльным дорогам, по разбитым дорогам, по дорогам из камня, там, где вовсе нет никаких дорог.       Он представляется разными именами, но никогда теми, которые знает из прошлых жизней. Берётся за любую работу, за которую заплатят. Чаще, конечно, за избавление от нечисти. Чем дальше от краев, которые знал, тем ее больше, тем меньше заклинателей, тем меньше люди разбираются в том, что он делает. Он старается работать так, чтобы его никто не видел. И поэтому нет свидетелей того, как на его музыку, из самостоятельно сделанной флейты, появляется тот, кто должен быть мертв окончательно. С тех пор они продолжают путь вместе, единственные друг у друга.       Их жизнь стала размеренной: дорога, новые люди, новое имя и снова дорога. Но всё это сопровождалось неизбытным количеством нового: новые наречия, новые костюмы, новые украшения на людях, новые способы защитить себя от нечисти и бороться с ней, новые стили построек. Новые цветы, новые деревья, новые птицы. Новые блюда и вина.       Новые люди. Новые языки. Новые страны.       Новые сезоны.       Однажды он понимает, что давно не было зимы. Он вспоминает своё детство в Илине, как было плохо, когда однажды выпал снег. Вслед за этим ему вспоминаются стихи о цветах мейхуа в снегу. Он пытается выяснить у местных, как будет «снег» на их языке. И ничего не получается. Они говорят о сезоне дождей, о засухе, о сезоне цветения и урожае. Возможно, ему не хватает знаний языка, но, вспоминая все годы их странствия, он понимает, что чем дальше они уходили от Цзянху, тем жарче становилось, тем откровеннее становились одежды, а кожа загорелее. Тогда он понимает, насколько далеко они ушли.       И однажды настаёт день, когда он влюбляется. Безнадёжно, бесповоротно и совершенно, совершенно безоглядно. Его любовь пахнет солью. Его любовь простирается вдаль насколько хватает глаз. Его любовь вся в оттенках голубого и синего, какими никогда не были озёра и реки Юнмена. И он погружается в свою любовь, качается на ее волнах, ныряет до самого ее дна, пытаясь осмыслить все ее величие. И он, наконец-то, остается на ее берегу, и чувствует, что он счастлив, как никогда ни в одной из своих жизней. ***       Не Хуайсан проклинает Старейшину Илина. Хоронит свой идеальный план вместо своего несчастного брата. И надеется, что Вей Усянь сгинул, а если и жив, то несчастен так, как никогда ни в одной из своих жизней.