Часть 1

В гардеробной музыкальной школы за стойкой дремала бабушка. Седой пучок съехал на бок, а жилистая рука подпирала широкую щеку. Девочка с гитарой долго стояла перед ней, прежде чем подать голос. — Мхм?! Ирочка, уходишь… Курточку… курточку сейчас, давай номерочек… — Светлана Ивановна, — Ира положила подала склеенный скотчем номерок, — вы опять проспали конец смены. — Ой, проспала-проспала. А что с меня взять? В мои года только спать и остаётся. А ты что припозднилась? К концерту готовились? Ира кивнула, застёгивая куртку. Попрощавшись, перехватила лямку футляра и навалилась на дверь. Ноги сами вели её по знакомому маршруту. Фонари горбились в облаках желтого света, глядя на белые хлопья, кружившиеся в пьяном танце. В полной тишине. Убаюканная хрустом снега от собственных шагов, девочка перестала о чем-либо размышлять. Пока странное ощущение, пробравшись сквозь капюшон и шапку, не подуло ей в самый затылок. Ира неожиданно ясно вообразила, как сзади скрипят чьи-то шаги и падает чья-то тень, накладываясь на ее тень. Стоит обернуться, и увидишь человека. Ира обернулась. Никого. Зайдя в метро, Ира привычно отвела глаза от двух полицейских, мужчины и женщины, но в этот раз ей не повезло. Мужчина преградил дорогу, поводил металлоискателем вдоль футляра, одобрительно кивнул и бросил в спину: — Улыбнись давай. Девочка, а такая угрюмая. Ира остановилась. Лицо ее застыло безжизненной маской. Она промолчала и медленно, будто против ветра, двинулась дальше. «Тройка» долго не давалась в одубевшие руки. Странное ощущение вернулось в уже несущемся вагоне. Ира прижималась левой щекой к грифу и обнимала верх корпуса. Чтобы не запачкать низ футляра, пришлось поставить его на носки сапогов. Вой нарастал, заполняя собой все. Вслушиваясь в него, Ира всегда представляла, как подземный монстр, заключенный в цепи, пытается вырваться наружу. Рядом, прислонившись друг к другу, сидели парень и девушка. Как только вагон останавливался, они поднимали головы и перекидывались словами. Двери с грохотом закрывались, название станции, выложенное на настенной плитке, сменялось букетом проводов и огнями в темноте туннеля. Пара переходила на на повышенные тона, чтобы услышать друг друга, и в конце концов вновь уходила в спячку. Ира отвернулась от них. Все, к кому она успела привязаться за свою недолгую жизнь, остались далеко, в одном городке, название которого помнили всего несколько тысяч человек. Гитара заменяла лучшую подругу, Настю, с которой возвращалась из школы на протяжении одиннадцати лет. Неприятные мысли усилили навалившуюся усталость. В однообразном шуме послышались отзвуки мелодии. Ира часто в мыслях проигрывала мелодии, которые репетировала в музыкальной школе, но это было другое. Осмысленное и хаотичное одновременно. Словно клавиши пианино, в случайном порядке тронутые под дождем. На одной из станций в вагоне прошло какое-то волнение. Ира озадаченно оторвала голову от гитары и увидела, как напротив садится мужчина, и все пассажиры в радиусе четырёх сидений с отвращением подскакивают и разбегаются по сторонам, словно тараканы. Даже влюблённая парочка по соседству волшебным образом испарилась. Мужчина оказался бомжом. Определить это было нетрудно что по внешности, что по запаху. Оказавшись одному на целой секции сидений, он, неразборчиво выругавшись, бросил свои пакеты, полные мусора, на пол. Сгорбился и опустил голову так низко, что невозможно было увидеть лица. Ира терпела запах и думала. О том, что ей нет места в этом городе, как и этому человеку. Что она одинока и хочет назад, в детство, где все было знакомо и понятно. Она жалела его и себя, как одного большого несчастного человека. В окне забрезжил свет. Показалась платформа. Ее станция. Ира схватила гитару за ручку на боку, сунула бомжу двести рублей двумя купюрами и, не разобрав ответа, почти выбежала из вагона. Потом долго поднималась по эскалатору. Выйдя на станцию, продолжила идти, чувствуя, что потеряет сознание от необъяснимого стыда, если остановится. Обернувшись на табло со станциями, Ира врезалась в человека. В плечо ударило, ноги запутались, едва не опрокинув свою хозяйку. — Эй, — послышался недовольный голос, — полегче! Ира отвела руки назад и зажала качнувшийся футляр. Она остановилась, чтобы отдышаться. Горло саднило от бега. Ира стояла на месте, и чем дольше, тем сильнее казалось, что платформа приближается к ней. Тянет к себе, завораживает. Что рельсы плывут навстречу. Хотелось лечь на них и заснуть. Очнулась Ира от завибрировавшего телефона. Она покрутила головой, отошла к колонне, засунула обе руки в карманы и вытащила телефон. Мама. — Ирина, где ты? — В метро. — Опять задержалась? Почему не написала? Мы волнуемся! Мы. Это «мы» раздражало. Мама и новоиспеченный отчим. Мама и Киря. Как давно Ира вышла за границы этого «мы»? — Не волнуйся. Ты сама говорила, что в городе безопаснее, чем в нашем селе. — Мало ли что я говорила. Может, Киря заберёт тебя на машине? На улице такая метель… — Не напрягай его, мама. Не снежинка — не улечу… Поезд вырвался из тоннеля, заглушая последние слова. Ира выключилась, села в нужную сторону и, успокаиваясь, снова обняла гитару. «Осторожно, двери закрываются. Следущая станция…» Напротив сидела женщина. Жутковато красивая и бледная в тонкой синей искрящейся шубе, похожая на повзрослевшую снегурочку. Среди пузатых курток и пуховиков она волшебным образом не выделялась и даже успешнее прочих сливалась с желтоватыми стенками и коричневой обивкой сидений. Она смотрела сквозь Иру и улыбалась, будто рассмотрев за ней что-то знакомое. Глаза прикрылись сами собой. Усталость дала о себе знать. Реальность начала плыть, комкаться и искривляться под влиянием сна. Сначала Ира видела все тот же вагон. Только женщина в нем сидела одна. Без шубы, сапог, в одной белой рубахе. Чёрные волосы заиграли зелеными и рыжими оттенками. Нити водорослей и цветов опутали волосы и пустились дальше по сиденьям и поручням. Тихо, как в поле. Женщина что-то напевала и плела себе косу, шевеля пальцами на стопах. А потом вернулась музыка. Она становилась все мягче и тише. В песне смешались голос весеннего ручейка, крик чаек и шепот накатывающих волн. Вспомнилась речка из детства. От нее до сюда тысячи километров, но сейчас Ира видела ее своими глазами. Захотелось скинуть сапоги и побежать по белому песку, гальке, хоть по асфальту, упасть в сверкающую воду и плыть, плыть… Бесконечно… Ира открыла глаза на зелёном берегу. Около моста махала рукой подруга Настя. — Настя, ты что, сейчас же май, — кричала Ира. — Прыгай, вода тёплая! Ира села на колючую деревянную доску и сняла кроссовки вместе с носками. Школьная юбка осталась на месте. — Я только зайду, по колено. Обещай, что не будешь толкаться! Смех подруги гулко разнесся по всему берегу. Ира осторожно наступила голой ногой на траву и хотела шагнуть под накаты воды, но увидела, кого-то на помосте. — Ну что ты боишься? Лезь давай! — Насть, кто это там? Настя оглянулась. — Никого там нет. В спину пришёлся сильный удар. Ира рухнула вперёд, но вместо земли ее встретила глубина. Ира медленно опускалась, глядя, как солнце поверхности удаляется, и слыша, как голос подруги раздаётся эхом. «Ира… Ира… Ира…» Ира гребла отчаянно вверх. Но, как во сне, свет только быстрее растворялся во мгле. «Ира!» Последний рывок вырвал Иру из удушающих объятий реки. Проморгавшись, она опустила глаза и, вскрикнув, выдернула гитару вверх. Вагон заполонила вода. Она плескалась, облизывая штаны до щиколотки и поднималась все выше. Голову прострелила мысль. «Только бы гитара не промокла». Вагон накренился, и вода схлынула на противоположные сиденья. Ира схватилась за поручень у двери и чудом ухватила гитару правой рукой. Вода уже выливалась через окошки, когда вагон вернулся в равновесие, и накатила на Иру. После душа она словно окончательно проснулась. «Что происходит? Откуда здесь вода? Где остальные люди? Куда несётся вагон?» Ира оглянулась в надежде, что рядом есть кто-то ещё. Она знала, что это не сон. Но еще не верила, что это реальность. Вода поднялась почти до пояса, и вновь зазвенела музыка. Первые две ноты растянулись в бесконечность. Прекрасная мелодия стала ужасной. В ней не было слов, но Ира услышала: «Ко мне… Под землю… Под воду… « Вода поднялась уже до груди Иры. Та встала на носки. Лампы гасли одна за другой. Только одна продолжала мигать над головой Иры. Она опустила голову и в очередной вспышке света увидела в воде вместо своего отражения лицо той самой женщины. Не успела она испугаться, как оттуда выпрыгнула рука и затащила ее вниз. Ира снова была на глубине, но уже другой. Холодной и темной. И медленно тонула, наблюдая, как к ней приближается та загадочная женщина. От неё исходили свет и тепло. Веер волос сверкал огнём и изумрудом, ореолом окружая бледное лицо. Ира не видела ни чешуйчатого хвоста, ни хищных когтей, — только лицо. Прекрасная дева протягивала Ире руку. Казалось, она доставала этой рукой до нее с самого неба. Звала Иру домой. В счастливые воспоминания. Вечные, как она сама. Одурманенная красотой девы, Ира потянулась, но поймала, вернула ладонь до прикосновения. Зря, получается, готовила номер к концерту. Разучивала мелодию до третьих мозолей. Вспомнилось, что бомж тот пробормотал «спасибо». Зря поскупилась, надо было все пятьсот отдавать — сейчас-то они кому будут нужны? Но жаль больше всего было оставлять маму. Да, у неё есть новый мужчина, но ведь это ради дочери, она устроила переселение к нему в столицу так быстро. Чтобы та училась в нормальной школе и поступила в хороший университет. Ира злилась на неё за это, но все понимала. Столько лет они вдвоём были против всего мира. И наконец, когда жизнь начала налаживаться, случайное интернет-знакомство подарило матери заботливого супруга. Щемящую сладость в груди сменила горечь. Глаза у девы опасно сузились, она резко подалась вперёд, обнажив острые клыки. Ира едва успела отпрянуть. И махнула хвостом у той перед лицом. Ира вдруг поняла, что лежит на твёрдой поверхности, окружена воздухом и чувствует соль на губах от собственных слез. Вагон замедлялся. Вода сбегала с него, утекала сквозь невидимые щели. Гитара лежала беспризорно где-то в стороне. Вагон остановился. «…Конечная. Поезд дальше не идёт. Просьба выйти из вагона…» Двери открылись. Стоял гул. А Ира все лежала на полу. Наконец, она повернула голову и увидела футляр. «Только бы гитара не промокла…» Сама она отчего-то была сухая. Правда, грязная от чужих следов на полу. Шапка слетела и валялась рядом. В таком состоянии ее нашел работник метрополитена. Посадил на скамейке станции, долго расспрашивал, что с ней случилось, созвав ещё трёх коллег. Ира обнимала гитару и молчала, пока не почувствовала знакомую вибрацию. Она вытащила телефон, ответила на звонок и поднесла аппарат к уху. Работники нервно переглянулись и вновь вставились на девочку, гадая, кто ей звонит и что она ответит. — Да, мам… Да, в метро… Нет, я больше не спорю, пускай забирает меня…