Глава 8. Без взаимности.

Вероника Кленцова Погрузившись в работу, я даже не заметила то, как быстро потемнело на улице. В животе неприятно заурчало и мне нехотя пришлось идти на кухню, что бы приготовить себе еду. Поставив кипятиться воду на гречку, со стороны коридора послышался стук. Сердце на мгновение замерло от осознания, что стучаться в такое время в этом городе может только один человек. Мой взгляд обречённо уставился в окно, а после нескольких судорожных вдохов я всё же пошла открывать неожиданному гостю. — Я тебе раны обрабатывать снова не буду. — сходу говорю ему, даже не успев увидеть его. Мужчина смотрел на меня сверху вниз, что очевидно из-за нашей разницы в росте. И мои ноги подогнулись, когда взгляд наткнулся на карие глаза. Он смотрел как всегда, но от чего-то дрожь по телу казалась эмфирной. Это был не страх, будто бы адреналин разлился по венам от того, как Костя неспешно проходился тёмными зрачком по моему лицу, одежде, волосам, будто бы что-то искал. — Мне пацаны сказали, что видели как ты заходила в больницу. — наконец подал голос тот. Вся тревожность будто бы отошла на задний план, а в голове возникла странная мысль. Что, если он переживал обо мне и потому пришёл? — Ты пришёл убедиться, что со мной все нормально? — озвучиваю свои мысли вслух я, замечая как его подбородок неоднотипно двигается под натиском зубов. — Почти, впустишь? Отойдя на пару шагов от порога, что бы дать ему войти, мой взгляд всё равно бегал по Кощею. Он снял мою перевязку, губа почти не показывала малейших признаков раны как и бровь, от чего на душе был странный облегчающий осадок. Мне удалось сделать всё правильно, раз он чувствует себя очевидно лучше. — Шапка понравилась? — спросил Костя, запреметив на вешалке подарок. — Понравилась, надеюсь купил, а не украл? — с надеждой на первый вариант, я посмотрела на то, как он снял обувь облачившись передо мной в полный рост. — Могу солгать, если хочешь. — ухмыльнувшись сказал тот. Покачав головой, я кивнула в сторону кухни, вспомнив о воде на плите. — Так почему ко мне пришёл? — не унимаясь спрашиваю у него. Он удобно расселся на стуле, наблюдая за мной из-под опущеных ресниц, в то время как мне пришлось напрягать голову о местонахождении крупы. Потянувшись к верхней полке, где виднелся коричневый пакет я поняла, что моего роста будет явно недостаточно. И как я её туда положила? — Решил просто так зайти, думал в рестик какой-то тебя позвать. — ответил тот, подходя ближе. Костя спокойным и уверенным движением достал мне злосчастную гречку, остановившись на слишком близком расстоянии. — Это обязательно? — забрав из его рук тёмный пакет и отойдя на пару шагов назад, сказала я. На мою нервную систему действовала долгая работа над документами, слова медсестры и страх повторить ту же судьбу, что и славноизвестная девушка. От чего, скорее всего моё лицо выражало полный спектр эмоций. — Боишься не только крови но и меня? — в некотором роде озадаченно спросил тот. Откинув волосы назад я смерила его недовольным взглядом, собрав все мысли и чувства в кулак. Если покажу страх, он может воспользоваться этим. — С чего бы? — С того, что твоё лицо показало всё. — оперевшись на стену ответил Костя с ухмылкой. — Мне кажется не совсем приемлемым то, что являясь с тобой чужими людьми ты стоял ко мне так близко. — в какой-то мере лжи в моих словах не было, так же как и полной правды. Он продолжил наблюдать за мной ничего не говоря и от этого становилось до жути некомфортно. Мир будто бы сузился на его взгляде и моих попытках не напрягаться из-за этого, что бы не выдать своего страха. Страх — при котором присутствует лишь неловкость. Мне хочется его ненавидеть или бояться, но к моему большому сожалению эти чувства слишком сильное перекручивание моего отношения к нему. Судорожно вздохнув, мои мысли никак не давали мне посмотреть на него прямо, кажется, будто бы он разозлиться и сделает то, чего мне вовсе не хочется. Но на деле это лишь игра моей фантазии, ведь у него было столько шансов и в некотором роде поводов, что уж сейчас мне точно не о чем переживать. — Так что насчёт рестика завтра вечерком? — снова спросил Кощей, остановившись возле плиты. Ложка в руках дрогнула, что явно не ускользнуло от его взгляда. Нужно успокоиться, ведь мои нервы напряжены как струны, что негативно действует на моё восприятие. — Я не знаю, у меня работа есть. — честно признаюсь ему, впервые посмотрев в карие глаза, что не давали мне покоя по крайней мере пять минут. — Что за работа? — В больнице устроилась бухгалтером, надо же на что-то жить. — закрыв кипящую кашу крышкой ответила я. — Самодостаточная девушка. — улыбнувшись сказал он. — При любых обстоятельств завтра в семь я зайду за тобой. Пройдя мимо него, в нос ударил запах одеколона вперемешку с табачным дымом, от чего в голова наполнилась туманом. Садясь за стол, в ноздрях все еще отчётливо слышался аромат. — Я подумаю. — коротко отрезала я. — Ты гречку будешь? Возможно, абсурд кормить его, но в таком случае полным абсурдом было впускать его домой, не имея никого, кто в случае чего мог бы защитить. — Не боишься кормить меня? Вдруг привыкну и как настоящую принцессу украду к себе в замок, что бы над твоей едой чахнуть. — саркастично ответил тот, садясь рядом. — А потом принцессу спасёт работа и Кощей останется ни с чем. — так же продолжаю ему. Возможно и не полностью, но напряжение в теле отступило. То ли я к нему привыкаю, то ли он не такой страшный, каким кажется на первый взгляд. — Как ты пришёл к такой жизни? — удобно облокотившись на спинку стула, спрашиваю у него. — Да по малолетке стрелял мелочь, да и не только, за это посадили, а когда вышел понял привилегию на улицах из-за этого. — как ни в чём не бывало ответил он. — И тебя всё устраивает? — удивлённо смотрю на Костю я. — У меня есть деньги, что бы ходить в ресторан, что бы покупать девушке подарки. Что меня может не устраивать? — задал скорее риторический вопрос Кощей. — Хотя бы незаконность этих денег. — встав, что бы помешать кашу, не совсем уверенно утверждаю ему. — Работаешь законно — получаешь копейки, а это значит, что лучше мне будет хорошо, чем всем кроме меня. — спокойно ответил тот. Его слова заставили меня задуматься, ведь в какой-то мере он прав. Хотя это не отменяет тот факт, что такой заработок денег — жесток и не совсем морален. — И зачахнешь над своим золотом. — фыркнув, ответила я. — Ты думаешь, что тебе долго прослужат эти деньги? Он посмотрел прямо в мои глаза, не скрывая хищной ухмылки и мне казалось её происхождение не совсем здоровым. Его забавляли мои расспросы и вся ситуация в целом, от чего по моим жилам зло кипела кровь. Мне непонятен собственный мозг, который импульсами посылает новую эмоцию не задумываясь о том, насколько противоречиво она выглядит на фоне прошлой. — Я думаю, что стоит жить моментом, а не забивать голову понятием правильности того, что приносит удовольствие. — наконец ответил тот, удобнее опираясь о спинку стула. Продержав зрительный контакт где-то с минуту, мне не хватило дальнейшей упёртости в продолжении своего. Перемешав кашу с маслом я рассыпала её по тарелкам и поставила на разные углы стола. Как бы там ни было, мне не хотелось есть у него под боком. Улыбнувшись на мою глупую и не имеющую смысла попытку отстраниться, Кощей будто бы отметил что-то для себя. Мне не хотелось продолжать с ним бессмысленный разговор, но цель защитить Альберта всплыла в моей голове как нельзя поздно. Прикинув варианты как бы дойти к этой теме, у меня не осталось больше фантазии, кроме как спросить прямо. - Почему у вас в группировке присутствует Альберт? Он же ребёнок. - Это был его выбор, да и ему дома не лучше. - кратко ответил тот, всматриваясь в что-то за моей спиной. - Вы его бьёте, но дома ему хуже? - раздражение прошибло моё тело насквозь, мне было трудно успокоиться ведь Лампа все ещё стоял перед глазами в мокрых ботинках и боящийся получить в маленькое, невинное лицо. Возможно, он и был участник группировки, возможно он сам это и выбрал, но почему нельзя было сделать хоть какие-нибудь поблажки для ребёнка? Конечно, судя по тому как мальчик вёл себя, в каком-то плане его по правде воспитывают мужчиной который не будет бояться защитить свою жену, дочь или даже себя. Но ведь не ценой детства. - Как бы там ни было тебе в это лезть не стоит. - отрезал мужчина, отпихивая от себя пустую тарелку. - Держу в курсе, люди которые принадлежат друг другу имеют одинаковую власть. Ну, если конечно ты всегда подразумевал именно это. - поднимаясь зза стола, ответила я. Что-то мне подсказывает, что ему нужно лишь моей "принадлежности". Ведь по-другому, придётся расстаться со всеми такими же временными вариантами как и я. - А разве ты пренадлежишь мне? - намеренно провоцировал Костя, манипулируя мной, будто это возможно. - А ты мне? - парирую его, с прекрасным пониманием того, что ему принадлежать кому-то - проще застрелиться. Впрочем как и мне. - Вопросом на вопрос не отвечают. - схватив моё запястье, чуть ли не заставляя выронить из руки посуду, негромко сказал Кощей. Он заставил меня остаться в неудобной позе, так ещё и на слишком близком расстоянии от самого зла. Его глаза из-под опущенных ресниц наблюдают за мной, жадно хватаясь взглядом за каждую отобразившуюся эмоцию на лице. Вблизи, мужчина не вызывал такого страха или раздражения, лишь непонятный, излишний интерес. - Ну так ответь сначала на мой. - наконец отвечаю я. Его взгляд щекотит кожу, вызывая мурашки по спине. В какой-то момент возникло ощущение, будто он значит нечто большее но от такой глупой мысли можно лишь посмеяться. - Я никому и никогда не принадлежу. - тихо ответил тот, будто бы заставляя придвинуться ближе, лишь бы расслышать. - Как и я никогда не принадлежу человеку, если он не готов отвечать мне тем же. - вглядываясь в его глаза ответила я. Он дёргнул мою руку на себя и посуда со звоном опустилась на стол, продолжая крутиться будто собака, что гоняется за своим же хвостом. Моё лицо и тело было слишком близко, да что уж говорить, мне еле удавалось стоять на ногах, что бы не рухнуть на него всем телом. Костя зол, даже слишком, но это может вызвать во мне разве что улыбку. Так скажем, за то, что девушка не согласна быть твоей без взаимности - не насилуют. Возможно со стороны и могло показаться, что это я слишком много накручиваю, может мне бы даже спорить было бы бессмысленно если бы не одно 《но》. Он в любом случае группировщик и в конце то концов мужчина. Намереваясь вытянуть свою руку и помыть чертову посуду, Кощей сжал её сильнее. - Я не могу принадлежать тебе, я могу просто быть твоим когда настанет время. - мазнув губами по моему уху, прошептал тот как только почувствовал моё настойчивое желание освободиться. - Завтра в семь зайду за тобой, и если не пойдешь сама - вынесу даже в домашней одежде. Он последний раз обхватил мочку уха губами, а после отпустил ретируясь за несколько минут в то время как я стояла в том же положении не в силах шевельнуться. Слишком хорошо, слишком приятно, слишком... безопасно?