Часть 1

Андрей приехал домой в родительский дом в деревню под Рождество. Давненько тут не был. Родители умерли уже как десять лет. Самому сорок пять. Уже давно между ним и вечностью не было защиты. Пора приводить дела в порядок. Вчера умер одноклассник. Поехал на курорт кататься на лыжах и врезался в дерево. Вот так и бывает неожиданно. Смерть она всегда рядом. Всегда со своей косой. Андрей рассматривал дом. Все как при родителях поддерживал. И уют, и порядок. Те же занавески. Некоторые даже не позволял стирать. И когда приезжал в дом, то утыкался носом в них. Вдыхал родной запах мамы, отца. И ведь занавески в каждой комнате пахли по разному. Где отдавали духами, которые так и не выветрились с годами. Вот ведь умели делать в СССР. И пусть не французские, неказистые, но такие родные. Другие занавеси пахли табаком. Отец никогда не признавал сигареты. Курил исключительно «Беломор». Интересно, вот сейчас он есть? Хоть отец и был курящий, Андрей никогда не курил. И даже не пробовал. Потому что итак было достаточно дыма в доме. Накурился пассивно. Сегодня сочельник. Интересно тут еще колядуют? В детстве Андрей сам бегал с мальчишками по дворам колядовать. Снега было выше головы. Везде были снежные проходы, горки, зАмки, что еще добавляло хохота. Никакие стихи не читали, просто немного кривлялись под бубен, который тихо сперли у деда умершего вчера Сашки-одноклассника. Им давали карамелек, шоколадных никто не давал. Дорого и деньги на ветер. Сколько не дашь, все равно будет мало. Бублики несладкие давали. Только бабушка Матрониха пирожков давала сладких, духмяных. Они пахли ванилью и корицей. Вот тогда Андрей впервые узнал о таких специях. И очень ему понравилось. В доме было все в порядке. Накидушки ажурные на подушках те же. На столе посуда, которой пользовались его родители. Все здесь напоминали о них. И это была отдушина Андрея. А то все работа да работа. Контракты, договора, поломка линий. Но то, как конфетки на транспортере движутся в заданном направлении и аромат шоколада будил воображение. Андрей сам создал свой бизнес с нуля. Но это долгая история. Если коротко, то Андрею повезло. В него поверили, дали означенную сумму. Ее он давно вернул. Сначала это была одна шоколадная линия. Теперь было пять заводов. И марка «Сладкая сказка». Конфеты делались именно по советскому ГОСТу. Без всяких многочисленных добавок и замен, вонючих отдушин. Это было гораздо дороже, но качественней и вкусней. Товар пользовался спросом не только в России, но и за рубежом. Там тоже много наших соотечественников. И сегодня Андрей Михайлович Изотов привез конфет несколько коробок. Шоколадных, с разными начинками. Еще и вафель шоколадных. В прошлый год не подумал об этом. И когда в ворота стали стучать дети и взрослые, то Андрею стало стыдно. В доме было всего лишь несколько бутылок коньяка. Ну не давать же детям коньяк? Им дал каждому по тысяче рублей. А взрослым — тот самый коньяк. Чему они были очень рады. Французский такого качества видели впервые. Благодарили. Мужики спели почему-то песню «Солнышко лесное» под гитару. Но это особенно поразило Андрея. Вот поэтому в этот год привез и коньяк, и конфеты. Хотя тысяче некоторые пацаны тоже радовались. Только одна девочка спросила: — А пирожок будет? Пирожки тоже теперь будут. Привез из дома. Повариха напекла три противня с вишней, яблоком. Почти штрудель. Андрей и сам съел сразу несколько штук. Никак не мог остановиться. Ведь на мамины похожи. Время приближалось к полуночи. Время, когда его родители умерли оба. Под Рождество. Вот так случилось. Андрей в тот год приехал сразу же утром, после того, как родители не ответили на его звонок с поздравлениями. Ангелы и Господь забрали их двоих в такой особенный праздник. Забрали тихо и без мучений, без потери памяти, без безвольного лежания. Они не стали обузой и тягостью своему сыну и друг другу. Поэтому Андрей приезжал сюда каждый год и праздновал вместе с родителями душой и телом. Никого с собой не привозил. Семьи не было. Не получилось. Не было любви, а как без нее жить? У него была одна единственная, но не смог удержать. Поставил бизнес на первое место. Хотелось поразить свою девушку, чтобы не считала копейки. А она взяла уехала неизвестно куда. Даже с родителями прекратила связь. Пропала и все. В полиции открыли розыск, но после года закрыли. Объявили безвременно пропавшей. Андрей вытащил к выходу ящики с коробками конфет и вафель. Уложил на красивые подносы пироги. Они пахли обалденно. Он был готов к празднованию. А после того, как ряженые уйдут, он зажжет свечу, почитает молитву во славу Господа. Поспит пару часов и домой в Москву. Подумал, что здесь он дома. Здесь его дом. Хоть новую конфетную фабрику ставь во дворе. А что? Надо поискать. Может тут кто землю продает? Надо будет наведаться в местную мэрию. А лучше сразу послать своего адвоката. Приходящих гостей услышал даже через закрытые двери. Ведь стеклопакеты не ставил. И Дед Мороз в благодарность рисовал на окнах свои снежные ветви и другие причудливые узоры. Гости били в барабан, гудели в дудки, трещали трещотки. Кто-то играл на баяне или аккордеоне. Андрей накинул куртку, натянул шапку-ушанку отцову. Рука не поднималась выкинуть. Ведь шапка цигейковая. Что ей сделается? А тепло как тогда, в детстве. У маленького Андрюшки была такая же шапка. Но не ушанка. А с завязками под бородой. Мама тогда ухитрилась купить в Москве. Над ним смеялись пацаны, типа девчачья. Но когда трое отморозили себе уши и ревели над своими огромными лопухами-ушами, то потом уже никто не смеялся. А Андрюшка ходил гордый. У него ничего не отмерзло. В дверь раздался стук. — Коляда пришла, открывай ворота, — Мы тут гости хорошИ. — Заберем твои шиши. — Принимай гостей, угощай скорей. — Младшим дай конфету, старшим для сугреву. Андрей понял, что стих под него сочинили. Помнят видать прошлое празднование. И стало весело и радостно. Щелкнул пультом, ворота поднялись. Это единственное, что поменял в доме. Ряженых было человек двадцать. Девушки в пестрых юбках и платках, дети кто как одет, мужчины и парни в овчинных тулупах и в таких же шапках-ушанках. Гармонист наяривал русские народные. Все танцевали кто хотел. Втянули в круг и Андрея. Он тоже притоптывал, прихлопывал. Понял, что делает это от души. Это был настоящий праздник. И тут начались просилки и колядки. Всё, не в моде коляда, Подевалось всё куда? Всё равно мы до утра Будем танцевать, ура! Будем песни голосить, Ну-ка мелочь нам насыпь, Чтоб умолкли поскорей Мы у ваших у дверей. Это пела та девочка, которая в прошлом году просила пирожок. Подросла. У детей так бывает, каждый год меняет ребенка. И это правильно. Детям надо расти и расти. Андрей буквально бросился в дом. Вынес три подноса с пирогами. Поставил один на другой. Расставил на столе во дворе. Хорошо, что снег почистил вручную. Почти весь день на это ушел. И непрошенным гостям будет знак, что здесь живут. Все радостно бросились к пирогам. Жевали на морозе. У всех лица красные. Видать, давно ходят уже по домам. Эх, надо было еще и чаю заварить. Андрей вернулся в дом и теперь вынес конфеты. Коробок было штук двадцать. Не считал. Дети взвизгнули и начали открывать все подряд. Теперь Андрей вернулся с корзиной, в которой был коньяк. Одноразовые рюмки. Мужики обрадовались даже больше детей. Стали сразу разливать, пригласили и Андрея выпить, девушкам тоже предложили. Закусывали пирогами. А дети уже вовсю бесились в снегу. Кидались им. Андрей смотрел на них и думал. Ведь и он когда-то также валялся в снегу. Также радовался всякой ерунде. И где эти годы? Куда ушла жизнь? Семьи нет. Любви нет. Родителей нет. Один на белом свете. Однолюб оказался. Ни на кого больше сердце не прыгнуло. А конец уже близко. Сколько тут осталось? Только семья и любовь держат человека на этом свете. Вдруг к Андрею подошел парень лет двадцати. — Спасибо, что такой праздник нам устроили. Соседи говорят, что вас не знают. Вы здесь поселились в заброшенном доме? Хотя меня тут тоже не знают, — вдруг сказал он. — Я хозяин этого дома. Здесь детство прожил. Старики мои уже умерли давно. Я в Москве живу. А не знают меня потому, что все старые уже умерли, средние уехали в Москву и молодежь тоже. Здесь теперь у всех типа дач. А я свой дом продать не могу. Это отдушина моя. Здесь я возрождаюсь к жизни, — ответил Андрей. — Я тоже не местный, — ответил парень. — Мамка моя местная. Вот тоже решила молодость вспомнить. Встретить Рождество. Ведь в этот день случаются чудеса. Вот и она надеется на чудо, — сказал парень. — Кстати, меня зовут Андрей. А Вас? — И меня Андрей, — рассмеялся Андрей-старший. Что-то в этом парне напрягало. Изотов теперь уже пристально вглядывался в парня. Тот был розовым от мороза. — Тебе надо выпить, ты уже замерз, — предложил он. — Нет, хватит. Мама будет ругаться. Она хотела пойти с нами, но радикулит прихватил. Лежит на печке греется. Я вот еще пару домов обойду и домой. Веселая компания попалась. Предложили сходить, я сразу пошел. А они такие веселые, что мне с ними хорошо. — А знаешь что? Как нагуляешься приходи ко мне, на машине доедем. Меня алкоголь не берет. Я больше не буду пить. Подожду тебя. Отвезем твоей маме и пирогов, и конфет, — предложил Изотов. Толпа ряженых наелась и напилась, но не до пьяна. Уходили и благодарили хозяина за классное угощение. Ребёнки уходили с коробками конфет у каждого, а некоторых и по две. Ребёнками Андрея и его друзей в детстве называла старая соседка. Андрей уже и не помнил как ее звали. А вот прицепилось же. Гости пирогов тоже набрали. И с песнями и прибаутками пошли к следующему дому. А до него полкилометра точно. Дом андреевых родителей был крайним в деревне. Поэтому к нему искали подход всякие деятели. Просили продать дом и землю. А уж землю рядом заставят продать сельчан. Сейчас это быстро делается. Лучше сам Изотов все это выкупит и построит новый завод. Пусть небольшой, но жить и доживать будет в родной деревне. И чтобы березы из окна видеть. Пикнул брелоком и закрыл ворота. Шел к дому. Было весело и радостно. Правильно сделал, что здесь отмечает Рождество. И вдруг остановился как вкопанный. Он понял, почему всматривался внимательно в парня. Изотов увидел самого себя в юности. Все было его — и нос, и глаза, и взгляд и улыбка. Да не-е-е, это бредни. Не может быть. Не может этот парень быть его сыном. Люда бы нашла и рассказала. У нее такие ушлые были родители, что они бы точно нашли Изотова. Стрясли бы великие алименты. Изотов не мог найти себе места. Пошел прогрел машину. Ведь гаража то нет. Точно. Надо построить теплый гараж. Даже если не переедет, все равно удобство на лицо. Андрей пришел через час. Изотов теперь более внимательно всматривался в парня. — Андрей, поехали. Я уже все сгрузил в машину. Ничего не забыл. Садись. Парень влез в машину. Устроился поудобней. — Скажи, — вдруг спросил Изотов. — Твою маму зовут Люда? — Да. А вы откуда знаете? — удивленно спросил тот. — Почему то так подумал. Поехали, она тебе звонила? — Нет. Мы договорились не звонить. Я гулял под свою собственную ответственность. Я никогда ее не обманываю. А она всегда доверяет мне. — Скажи еще, — обратился Андрей. — А отец твой где? — Пропал много лет назад. Они поругались, мама уехала из дома. Она была беременна, а ее родители не хотели меня. Они заставляли ее сделать аборт. Говорили, что позор на всю деревню с выродком. Вот она и уехала на Север. Там устроилась в детский сад. В ясельную группу. Никто не хотел там работать. Слишком много возни с малышней. Потом родила меня и вышла на работу сразу. Получилось, что и деньги зарабатывала, и за мной присматривала. А когда я подрос, она приехала сюда, чтобы найти отца. А получилось так, что его родители умерли, а сам он уехал куда-то. В общем потерялись второй раз. Она ходила к участковому. Но и тот умер от старости. А новый ничего не знал. А теперь мы приехали, чтобы дом продать. Некому за ним присматривать. Изотов слушал и уже гнал к знакомой избе. Даже не стал спрашивать адрес. Он знал куда ехал. Парень тоже притих и ничего не спрашивал. Только понял, что его везут домой. Андрей-старший припарковался, выскочил и бегом в дом. Стучал и стучал. — Подождите, не стучите, она же не может дверь открыть. Радикулит у нее, — парень его уже оттаскивал от двери. Сам открыл ключом. Андрей ворвался в дом. Помнил и расположение комнат, и печь. Женщина, услышав стук в дверь, слезла с протопленной печи. — Людка, это все-таки ты, — закричал Изотов и бросился к женщине. Обнимал ее. Она не сопротивлялась. И Изотов решился. Он всю жизнь любил эту женщину. Никем не смог заменить, да и не очень-то старался. Он с силой прижал ее себе. Нашел губы. И вот он столько лет жданный поцелуй. Ни с кем не был таким поцелуй. Жаркий, сладкий, желанный. Женщина не сопротивлялась. Отвечала. А их сын стоял в стороне, оглушенный происходящим. Потом они сидели за столом. Пили коньяк, ели пироги и салаты, приготовленные Людмилой. Она рассказывала, как сбежала от родителей. — Хоть о родителях и не говорят плохо, — призналась она. — Но они реально силой меня отвезли в консультацию. Отец с дружками держал меня. Врачиха испугалась и подписала направление на аборт. Только один из друзей — дядя Саша выпустил меня из машины. Сказал — «Беги, девка, беги. Родишь, приходи, помогу». Вот я и сбежала. А когда смогла вернуться, тебя уже не было. Изотов встал из-за стола. Подошел к Андрею. — Сын, прости меня. Я не знал ничего о тебе, но это тоже только моя вина. Хотел денег побольше заработать и прийти к родителям Людмилы. Дать много денег, миллионы, чтобы они подавились ими, но отдали мне Люду. Никого в жизни больше не любил, только ее. Нет у меня семьи, детей не было никогда. Простишь ли ты меня? Ведь рос без отца, небось все шпыняли? Парень обнял отца. — Я всегда знал, что ты жив. Я верил, что ты найдешь меня. И когда мне все тыкали, что я безотцовщина, я дрался. Я стал чемпионом по боксу нашей страны в своем весе. Я знал, что однажды ты придешь и будешь гордиться мной. Мама тоже всегда вспоминала тебя. У нас не было ни одной фотографии. Ведь она удирала в спешке, без вещей. Паспорт ей по почте выслал тот дядя Саша. Как он его украл, неизвестно. Тоже уже ничего не расскажет. Убили его на охоте. За кабана приняли. А может и специально. Этого мы не узнаем уже никогда. Пап, я очень рад, что ты нашелся. — Сын, спасибо, я все сделаю, чтобы искупить свою вину. Хочешь, откроем спортивную школу? Будешь учить пацанов боксу тут в деревне. Я хотел сюда переехать, себе завод новый построить. Но теперь это все зависит от вас. Примите ли меня в семью? Можно жить в Москве. Там у меня большая квартира. А можно и тут, и там. Все-таки родные корни не дают окончательно оторваться. Жаль, что мои родители не узнали внука. Но там с небес теперь уже давно знают. Люда, ты назвала сына в честь меня или в честь Андрея Первозванного? — спросил Изотов. — В честь обоих. Я очень скучала по тебе. А так можно было целовать Андрюшку и думать о тебе. Короче, я целовала обоих Андрюшек сразу, — смутилась Людмила. — А насчет, где жить, еще обговорим. Твое предложение очень заманчивое. Надоели нам эти Севера. Снег да снег кругом. Хочется увидеть теплые рассветы, кваканье лягушек. Сову хочу по утрам. Но ты еще подумай, нужны ли мы тебе? Ведь столько лет прошло. За себя я уверена, — ответила Людмила. — А сын уже взрослый. Двадцать ему. Скоро сам женится. Своя семья будет. А нам придется вместе доживать. — Я согласен на все. Все эти годы скучал по тебе. И как растет сын, как женится, как учится, я теперь хочу видеть все сам. У всех троих выдалось счастливое Рождество. Разве это не счастье? Это самое настоящее счастье — Господь родился. Он взял на себя все наши болезни и заботы. И надо это праздновать от всей души. А семья Изотовых с тех пор процветает. Они поженились через месяц. Людмила со слезами на глазах приняла предложение руки и сердца любимого человека. И Людмила, и сын Андрей поменяли фамилию без всяких размышлений. Через год у старших Изотовых родилась девочка. Господь подарил им еще одного ребенка, хоть и в таком возрасте. И это счастье. Андрей Андреевич тоже встретил хорошую девушку. Она как две капли похожа на его ласковую мать. Они все нашли друг друга. И у них все будет хорошо. Спасибо, что прочитали! С Рождеством!