Часть 8

Тысяча девятьсот девяносто первый год. Белый свет. Открыв глаза, я увидела белый, обшарпанный потолок нашей старой больницы. Голова гудела,а рука перевязана. Осмотревшись я увидела еще несколько коек с пациентами, вдохнув, я легла обратно. ••• Пятнадцать минут спустя,пришла медсестра, знакомая очень,я еле открыла глаза, и присела на кровать,ищя тапочки, но их не было. Увидев то что я пытаюсь встать медсестра мигом уложила меня со словами что мне нельзя вставать. Я сразу узнала этот голос -Наташ ты?-еле выпалила дрожащим голосом. -да я, а кто спрашивает?-прищуриваяс сказала моя знакомая-Алин, ты чтоли? Радостно сказав это, Наташа начала меня осторожно обнимать. -Алинкаа, сколько лет сколько зим! Ах как я скучала подруга -да, я тоже скучала Наташ Мы сидели с ней и разговаривали минут пять, а после та выпалила. -извини за бестактность,но,зачем ты с окна спрыгнула? Мы тебя еле спасли! Если бы не тот парень лысый,ты бы уже под землей была!! -это, Наташ.. отпустила глаза в пол, и начала расказывать. -Лысый тот, расчехлил меня.. точнее, изнасиловал. -что?! Как?? Когда?! -14 февраля, мы с ним к нему домой пошли, как думала я чай пить, а потом.. потом.. Я заревела в плече близкой подруги,знала что ей можно доверять. Сломанная рука, перебинтованная голова, все что напоминало мне о той неудачной попытке суицида. Несколько часов мы разговаривали с Наташой, она обещала, что никто о моем маленьком секрете не узнает. Еще, она говорила что ко мне приходил тот лысый парень,я узнала что у Наташи есть парень, вроде Вова,она сказала что лысый тот, состоит с ее парнем в одной группировке,и что он близкий друг его,мы поразговаривали, а потом Наташу забрали, мол помощь нужна, и я осталась одна, у меня не было выбора, поэтому я закрыв глаза уснула. ••• Открыла я глаза только утром, а может в обед, как обычно Наташа принесла мне обед, и я с сокамерниками поела, для них-обед, а для меня-завтрак. Часы посещения все еще были, и я ждала, ждала брата, сестру и маму. После того как я поела, почти сразу пришел он. С букетом цветов,моих любимых, желтых тюлпанов. Когда он явился,мне стало чуточку теплее на душе чтоли? Но я отбросила все это в сторону, и с осуждением в глазах начала смотреть за его деиствиями. Он зашел, очень сильно мялся, потом вручил букет, со словами прости. Я кивнула, а после приняла букет. ••• Тысяча девятьсот девяносто пятый год. Я сижу в его квартире В его футболке и жду его с кастрюлей борща. Время уже за 11, но я все жду. Надеюсь что придет не побитым, надеюсь что вообще придет. И вот, уже ровно двенадцать часов ночи, В подьезде слышится выстрел, я испуганно встаю,бегу к двери, открываю, и вижу его, лежащего в своей же крови. Рука непроизвольно начинают дрожать,а из слез пошла дорожка из соленых слез. Бросившись к нему, ставлю его голову на колени, пытаясь хоть как то остановит кровь что идет из спины, а он лишь улыбается, улыбается в последний раз. Я кричу во все горло, целую его еще теплую щеку и обнимаю, прошу чтобы он остался, что мне страшно, а в ответ тишина. Из глаз текут горячие соленые слезы. Кто то из соседей вызвал скорую помощь, и ментов. Из распахнутой двери нашей общей квартиры,выглядывает макушка, нашей общей дочери, она увидев нас, так же бежит к отцу, обнимает и так же плачет, пока я пытаюсь успокоится. В истерике я прошу его остаться, пока его забирают в морг. Инспекторша которая была на том дискаче в тысяча девятьсот девяносто первом году, держит Зималетдинову младшую в руках,и пытается отвлечь разговором, пока Зималетдинова старшая заливается слезами, сидя на том месте где был ее мертвый муж. Из опухших глаз уже не текут слезы, лишь ее томный взгляд бросается на ее руки, все в его крови. ... Три пули в спину, не успел дойти пять шагов до своей квартиры. Сидя в качалке, в той самой качалке в которой она когда то сидела с Зимой, слушает разъяснения парней,которые распрашивают ее. Похороны прошли два дня назад, а Зималетдинова все не может успокоиться. Она резко встает, окидывает всех взглядом, и на одном дыханий выпаливает. -это разъездовские. И уходит.