Спешка

На улице ветерок гоняет тусклые листья, загоняя в оконцовке их танец в грязные лужи. В одну из которых вляпалась девочка по имени Мирта, она торопилась в ГДК (городской дом культуры) и с трудом перепрыгивала надоевшие всем карапузные океаны, в которых водятся разве что китовые каракатицы и тигровые микробы. Мирта собрала рюкзак и впопыхах выбежала из дома 42, стоявшем на улице Мира. Эта улица была ею любима и в то же время она ежесекундно её проклинала. Улица «Мира» взрастила девочку и сама же её убивала не раз, причем долго, мучительно. Она отняла у Мирты годы её жизни, которые по пророчествам многих должны были пройти беззаботно и с пользой. Если бы с Миртой не произошла роковая встреча с одним весьма харизматичным, «не совсем человечным» суицидником, она бы и сама могла пойти по его стопам, естественно, когда выросла бы. Девочка так спешила, что за всю дорогу она ни разу не пошутила и забыла как летать в облаках. Куда она спешила? Всё просто она спешила на кружок актерского мастерства. Он был ей очень дорог. Только там она начала оттаивать и наполняться жизнью, а будучи ходячим трупом достичь этого практически невозможно. Был случай, когда в школе хотели ввести вторую смену (с таким раскладом на актерский кружок девочка бы не смогла ходить). Учитель объявила классу весть и у Мирты внутри оборвалась тетива, она поняла, что ей вновь прийдется умереть... Слезы заполнили глаза. Рукав не мог вместить в себя столько влаги и боли, уже не мог, уж слишком много натерпелся. Она со скрежетом зубов отпросилась в туалет и выплакала все кишки. Они обезжизненным грузом валялись по полу, утопая в улитом гранатовой жидкостью линолеуме, затылком упираясь в унитаз, а стены маленькой, вонючей комнатки жадно давили со всех сторон и выставляли на показ всем мимо проходящим ее осьминожьи всхлипы. После, - через два дня - сообщили об отмене этой идиотской затеи. Новость наклеила ей на сердце пластырь с рисунком маленького динозаврика. Поэтому сейчас она с щенячьими глазами бежит, как на последний поезд в страну вечного лета.  В момент, когда нога Мирты ступила на перекрёсток, на тот перекрёсток, с которого не вооруженным глазом можно было увидеть пункт её назначения, она - заурядная маленькая девочка, сидящая на последней парте и ни с кем не общающаяся - не глядя по по сторонам ринулась вперёд. Её тяжелые черные ботинки осенней модели только-только ступили на шершавый мышиный асфальт, где, видит бог, не раз бывали сбиты невинные божьи птицы - голуби. Не успела она преодолеть и половины дороги, как вдруг, в её глазах начал меркнуть, ненавистный ею город, исчезать с лица вселенной мир, который обошелся с ней слишком жестоко, для её то лет. Ноги подкосились, сраженные внезапным толчком. По телу разлился раскаленный свинец, за которым следовало полное и неизбежное онемение всего тела. Кукольного тела, как она любила говорить. Все в раз посерело, а следом обернулось чёрным вороном, который одним взмахом свободолюбивых, кличущих беду крыльев, пролетал горы и единым пером скрывал город в пучине испепеляющего всё светлое, что есть в душах, мрака. Молочный туман, не несший за собой ничего хорошего, волной разлился по маленькому, чертом забытому городку, жители которого больше походили на каких-то зловредных лярв, нежели представителей рода человеческого. Эти «лярвы» ломают деревья, нашпиговывают колбасу лезвиями да иглами и отдают животным, чтобы те мучительно умирали, срывают по прихоти листочки, цветочки, поджигают весеннюю подушку пуха, толкают детей в золу и прочие мерзости до которых даже сам дьявол сразу не догадается. Солнце скрылась за смурными смольными облаками. Они буквально вытягивали костлявыми клешнями жизненные соки жителей, а взамен на этот нектар они даровали им деградацию, к счастью, Мирта в «тьме тараканьей» живет не так давно. Девочка недоуменно покачала головой, поднялась, отряхнулась и побежала дальше с мыслью: «Подумаешь споткнулась и упала. Будто я никогда в жизни не падала! Поболит и перестанет.» Она стрелой залетела в паркетный зал, аккуратно заставленный пуфиками и зеркалами, хотя обычно их всегда было мало, особенно если на представление приходили дети, к слову, не очень то воспитанные, не все, конечно, но многие. Мирта пребывала в полнейшем недоумении. Она не понимала в чем дело, почему с ней никто не здоровается, хотя обычно к ней относятся весьма приветливо, особенно охранники, в прочем, приветливость входит в их профессию . Заскочив одним лягушачьим прыжком на второй этаж, она шагнула в большущий, обычно светлый, зал, села на свое, укромное от большого количества взоров, место и успокоила ритм дыхания. На душе воссияло успокоение. Цель была достигнута - это главное. Совершенно неожиданным образом она вспомнила о пережитом утром... Продрав глаза позже обычного Мирта сонно, с растрепанными как у бабы Яги волосами поплелась на кухню - перекусить и понять, что вскоре опоздает. Там, на припорошенной осенней хандрой кухне, она захотела чесночный бутерброд. Произведение кулинарного искусства - кусочек черного хлеба, смачно обмазанного чесночно-сырной «начинкой» и от души наложенной горкой колбасы! Данный шедевр изумителен, он тает во рту, как снежинка на носу беззаботного ребенка, как капелька воды на раскаленной плите. Однако сегодня идиллия не состоялась. Подготовив продукты девочка потянулась за ножом и тут же отбросила его - он был испачкан шоколадным тортом, - другой измазан яичным желтком столетней давности и еще какой-то подозрительной дрянью. А третий и последний она отбросила не сразу, хотя в обычной ситуации она бы его сразу выкинула в мусорку без возможности на перерождение. Так вот, схватившись за синюю ручку с лампасами она потеряла всякую надежду на перекус. Небесная рукоять была залита жиром, - за нее просто невозможно было взяться, - в котором, по запаху, пережарили сотую порцию печеночных котлет и тысячный заход пережарки омерзительной мясной еды, но что было еще кошмарней, так это лезвие - оно пережило тяжелейшую, за всю рыжую историю, войну. От рукоятки до кончика нож был напичкан лопнувшими яйцами ползучих гадов, которые без залипания способны пройтись даже по медовой глади. На тупой части трупов было больше всего, их располовиненные и обезглавленные тельца корчились в агонии, истекали разными жидкостями, цвет которых, судя по всему, зависел от того, что таракан успел съесть перед смертью. Лапки безнадёжно содрагали воздух. Сея какофония портила не только настроение и чистоту её израненных перекисью, укусами, кипятком и иглами рук, но и передавала и без того вонючей кухне ещё более зловонные грибы, которые при долгой задержке прорастут в стене. А на самом острие ребристого лезвия, пережившего ситуацию, способную любого, даже самого хладнокровного ханжу, низвергнуть в жерло омерзения, пузом вверх висел еще живой, дергающий тоненькими лапками папа таракан. Из его раздавленного пуза текло нечто белого цвета и падали яйца. Ко рту подступила тошнота. Опомнившись девочка с отвращением схватилась за ручку рюкзака, однако лишь поймала руками пустоту. Плечо было непривычно облегченным, одиноким. По всей видимости Мирта забыла потрепанный рюкзак на дороге. Тогда Мирта двинулась в сторону лестницы, но неожиданно на её пути появился Сан Саныч, так называли «тренера» актёрского кружка, хотя он был им скорее другом, он был с ними всеми на одной волне, учил их надежно завязывать шнурки, чтобы никакой отброс с «N» помойки не мог над ними поглумиться. Он разыгрывал с ними чудесные сценки, самой любимой у Мирты была «Скованные одной цепью», про подавление выделяющихся людей под одну единую систему. Он шутил молодёжные и чёрные шуточки, вот к примеру: «Давайте придём в дом инвалидом и будем танцевать с ними под песню „Ну, где же ручки, ну, где же ваши ручки. Давай поднимем ручки и будем танцевать“», вся компания юных дарований потом долго и горько смеялась. Саныч её не заметил, а она прошла сквозь него. Он почти ничего не почувствовал, только холодок, мурашки и лёгкое покалывание, как при самом низком ударчике тока, зато Мирта ощутила это в разы мощнее. Её будто перевернуло с ног на голову и пронзило множество не сточенных кольев. Скорчившись от боли она издала еле слышный писк, будто попавшая в мышелову терпеливая мышь. Помучавшись она продолжила свой путь к злополучному перекрёстку. Лестница была повержена одним, отбивающим стопы скачком. Боль была нестерпимо острой, не такая как обычно. Скривившись от головокружительной мигрени она выскочила на улицу без верхней одежды. Мирта уже догадывалась, что с ней стряслось, осколки этой ситуации она не раз видела во сне, а видит она, в основном, только вещие сны. И все же она решила убедиться в этом лично, ведь звучит это, как полнейший бред. Просто пьяный лепет сумасшедшего! Сердце барабанит в груди и под ребрами ползают ежи. И вот она уже почти достигла места, на котором в её глазах померк свет. В нос ударил резкий металлический запах - кровь... Увидев всю правду она пришла в ужас. Из голубых очей потекли, обжигающие серые призрачные щеки, слезы отчаяния. Вместе с воробьями над домами пролетел оглушительный крик, донесшийся до мира живых телевизионным звоном в ушах. На дороге Мирта увидела своё побледневшее, обезжиренное тело. А водитель, сбивший её, в панике пытался дозвониться до безалаберной скорой помощи, хотя так её называть - унижение профессии. Что может сделать эта «якобы скорая», которая позволяет себе даже такие слова: «Поздравляем, ваша мать умерла!»? Конечно ничего бы она не сделала и это ранило Мирту еще сильней. Она обрела всё и надеялась, что надолго, но из-за своей же невнимательности потеряла это, как по щелчку костлявых пальцев. «Смертей больше не будет? Так эта последняя?..» с хрипом, чуть дыша произнесла она. Да, эта смерть ее последнее мучение. Мирта поняла, что на веки исчезла с лица земного шара... Зима 2022 (переделано 04.01.2024)