Секрет

Ночной гудящий шепот Рощи Памяти неплохо скрывал звуки. По крайней мере, здесь, в уединенном месте, Маршал с привычной методичностью вырывал из нутра своего Командира скользящие тихие вздохи. Коталло нетерпеливо подтолкнул ее к подкрашенной ночными огнями стене, расстегивая спереди ее короткий жилет. Коснувшись пальцами нижней части обнажившейся груди, мужчина улыбнулся, крадя поцелуи у своего Командира. Она отчаянно хотела видеть его руку там, между своих ног, но он играл с ней, используя свои правила. — Ты моя… — Коталло тихо пророкотал это в районе ее шеи, оставляя собственную метку, заставляя Элой дышать чуть быстрее. Его рука, сильная и спокойная, по своему трактовала кожу ее тела, оставляя пылающий след в тех местах, где он проводил линии мозолистыми пальцами. — Твоя до тех пор, пока не выйду отсюда… — задыхаясь, прошептала она. — М-м-м… Он прикусил ее кожу у шеи, по собственнически зализывая место укуса, прежде чем вернуться к ее губам. — Ты навсегда моя. Пока носишь эти следы… — как ему удавалось говорить это таким чертовски низким и гравийным голосом? Элой ахнула. — Следы моих поцелуев, следы моих пальцев и краски… Пока позволяешь нашему секрету быть здесь… Пока даешь мне шанс пожирать твое удовольствие… Коталло был абсолютно порочен, неожиданный диссонанс между его натурой преданного и честного солдата. Он потерся щекой о ее щеку, рукой провел по мазкам краски на ее груди, создавая еще больший беспорядок, и собственнически поцеловал ее, пока у нее не закружилась голова. — Коталло… Он сделал шаг вперед, подталкивая ее к стене. — Да? — Ты… Богиня, пожалуйста… Сочно и сладко, пока звезды рьяно серебрили эту краску на его коже, Элой застонала. Его гребаный рот знал весь этот путь от начала до конца: от шрама, чуть ниже подбородка, и ниже, к груди. — Я только начал, а ты уже умоляешь. — самодовольно улыбнувшись, он поцеловал россыпь веснушек под ее грудью, едва касаясь губами ее натянутой, истончившейся, словно от жара, кожи. Она недовольно застонала, с нетерпеливостью зарываясь пальцами в его косы. — Ничего подобного. Время, Коталло… Оно не бесконечно… У нас есть не так много времени, чтобы… Она ахнула вновь, не закончив. Коталло резко поднялся наверх, вжимая ее в стену. — Столько, сколько потребуется, Элой, — Маршал нависал над ней, дерзко ухмыляясь. — Я не отпущу тебя. Он не отпустит. Элой знала об этом, и она дрожала в предвкушении, пока они вновь целовались. Пальцы Маршала ловко ослабили пояс на ее талии, проникая под шелковую ткань. Он стонет сам, чувствуя подушечками пальцев то, насколько она алчная до его ласки. Краска на его плечах под ее пальцами плавилась от тепла ее прикосновений, пока она держалась за него, выгибаясь от его уверенных скользящих движений. С трудом разорвав поцелуй, Коталло смотрел на нее с широко раскрытыми глазами, впитывая каждую ее черту. Румянец на щеках, пляшущие искрами звезды в ее остекленевших глазах. Она была такой естественной рядом с ним, настоящей и уязвимой. Элой слегка крутила бедрами, стремясь угнаться за его ловкими пальцами и доставить себе еще больше удовольствия. Он никогда не устанет от этого зрелища. Никогда не устанет смотреть и слушать, как она с шумом выдыхает его имя во влажный воздух, а затем дрожит, прижимаясь лбом к его груди и держась за его плечи сильной хваткой. Она стонет протяжно, слегка поскуливая, пока Коталло поддерживает в ней кипельно — яркое удовольствие. И она обмякает, судорожно дыша и порочно ухмыляясь, когда он алчно облизывает свои пальцы, наслаждаясь ее вкусом. Его глаза полуприкрыты, мягко блестящие в слабоосвещенном месте. Между ними остается еще немного времени: Коталло помогает привести ее в порядок и смеется, когда она пытается поправить смазанный слой краски на его теле. Она ухмыляется в ответ, когда теперь уже мягкие и теплые поцелуи дарят еще одни обжигающие и родные прикосновения на ее лице и припухших губах. Они оба прекрасно знают, что их тайные свидания давно не секрет. Но они хотят сохранить эти тайные эфемерные мгновения как можно дольше.