dipinti

возвращаясь с последних пар техен шел к себе в квартиру. мерцающее солнце уже начинало прятаться и уходить за горизонт, пока его попутно сменяла луна, заменяя одну часть суток на другую, окрашивая в более темные оттенки светлое небо. придя домой, техен, решил побыстрее сделать все долги, которые у него успели накопиться, чтобы потом, побольше поотдыхать, но он даже и не заметил, как время быстро прошло, и уже почти перевалило за полночь. увидя время, техен решил, что пора закругляться, поэтому наплевав на "творческий" беспорядок, расположенный на столе, и выключив теплый жёлтый свет лампы, он пошел на свою небольшую кухню, чтобы заварить себе зелёный чай. когда чайник наконец вскипятить воду, он налил ее в стакан и ,добавляя туда пакетик чая, выключил свет на кухне и пошел к окну. он был в практически единой гнетущей темноте. его силуэт освещал лишь свет из ванной, расположенной в другом конце небольшой квартиры, а так же исходящий от луны, падающий на лицо техена, который высматривал в окне фигуры людей. иногда он заглядывал в окна, дабы посмотреть, как живут другие люди, интересная ли у них жизнь, которую они не стремились скрывать, как большинство за плотными шторами, а показывая ее всем желающим взглянуть на их жизнь тем, кому своей недостаточно, либо жизнь их скучна, вот они и смотрят в чужие окна, наполненные жизнью интересной, которую навряд ли имеют те, кто ищет её в окнах этих. хотя это не так уж и важно, ведь каждая жизнь по своему интересна и уникальна, и навряд ли у кого-то будет судьба полностью схожая с вашей. тэхён устал смотреть в уже наскучившие ему окна, и поэтому, допив свой чай, он решил ложиться спать, ведь завтра на пары. после всех водных процедур, он направляется в свою спальню, чтобы подготовить постель и себя самого ко сну. надев на себя пижаму, он выключил уже весь свет и открыл окно. в комнату подул морозный, но в то же время приятный холод, дающий возможность почувствовать себя живым. тэхен старался как можно быстрее уснуть, чтобы хорошо выспаться, но лёжа под одеялом, в его голову лишь начали закрадывается мысли, которые вертелись в его голове уже долгое время. он думал об исскустве, его уникальности и творцах, что создавали это самое исскуство. выведенная линия, которая может выглядеть абсолютно по-разному в зависомости от написания и имея многочисленное количевство различных форм и постановок может образововать то, что мы называем исскуством. любая линия сделаная человеком на бумаге и любой другой поверхности имеет значение. каждая такая линия уникальна и вряд-ли будет похожа на другую. создавая исскуство линии преобразуются во множевстве таким образом, что человеский глаз может воспринимать это как неописуемое творение, но также нам может не нравится это скопление линий. кому-то может нравится абсолютно любое исскуство, а кому-то лишь самые идеальные единицы этого мастерства, созданные руками гуманными. мы практически всегда воспринимаем лишь то, что нам нравится, большинство вещей которые нам не нравятся мы либо открыто отвергаем либо прячем за возможным лицемерием отрващение, сущее лишь в мыслях и вряд-ли озвученное в живую, дабы не огорчить творца данного обьекта исскуства, хотя критика иногда тоже бывает уместна. для того же самого личностного роста, благодоря которому и любые штрихи переходящие в скопление различных оттенков становятся шедеврами видеммые нашим глазом. кто-то может быть рожден для того, чтобы творить эти неписанные красоты созданные тысячями мазками краски, нанесенной на кисточку, которая распределяет цветастую массу аккуратно на девственно-чистый холст, до этого еще не тронутый какими либо оттенками, поддающимся нашему взору. но так же, не стоит забывать о том, что кому то приходится проходить через тысячи усилий и возможностей, дабы создать линию, удовлетворяющию создателя творения. и то не всегда она будет ему приятна, из-за чего он будет просто-напросто снова и снова перерисовывать свой замысел, пока не выгорит, если у него плохая выдержка, но вот если его выдержка прочнее любого непробиваемого камня, созданного природой, из линий и штрихов, нанессенных и в то же время стертых неоднократное количевство раз, у этого человека получится блаженство, которое сможет увидеть глаз людской, да при виде его лишь вглядываться во все детали и не отрывать взгляда от картины увиденной взору критика. безусловно картина, которой будет наслаждаться человечевство может получиться и от тех людей, которые прилогают мало усилий и от тех, кто прилогает усилия во много раз превосходящие их. но как все-таки люди, не знающие о процессе написания картины, способны узнать о том, сколько усилий автор приложил и прикладывал ли он их, или же картину писало какое-то неизвестное лицо, скрывающие под возможной опекой этого автора, чьи картины незаконно публикуются от его лица, хотя он и не делал ничего, лишь только выдавал себя за другого, да припеваючи наслаждался похвалой и восторгами, получаемой от публики, которая смогла увидеть данный объект. у тэхёна было много картин. он рисовал очень много, ещё с детства, тогда правда его картины не были настолько хороши, как сейчас, но со временем они становились лишь лучше. техен передавал на картины то, что он чувствовал, свое мировоззрение, понимание природы, истинной красоты, способной находится в различных состояниях и выглядящей по разному для каждого. он показывал на картине весь свой внутренний мир, который вряд-ли бы мог показать как-то по другому. его картины были наполнены многочисленным количевством мазков и акцентов, которые привлекали внимание людей, проходящий мимо его картин. многие из них останавливались и вникали во всю суть этих творений, находясь на против них долгое время. но лишь сам кан тэхён, являющийся автором этих красочных полотен, знал кому все они были посвящены и их истинный посыл. каждый раз создавая его он лишь размышлял о том, как же передать его запретно-прекрасную красоту, выглядящей словно плод запретный, сорваный в саду божьем, из-за желания заполучить запретное. неужели и его красота была такой же запретной и в то же время покоряющей немалое количевство взглядов, которым стоило узреть идеальные пропорции лица его. каждый раз лишь думая о нем, он хотел создавать и передавать его красоту все больше, думать о том, как бы ещё можно было бы разместить его профиль лица, или же всё-таки лучше сделать лицо в анфас, а может в три четверти, а может показать его шелковистые густые волосы, окрашенные в угольно черный с выделяющимися контрастными пепельными прядями, что показывали свою непричастность к этой остальной темной массе, ярко выделяясь на ней. он лишь надеялся, что на холсте, туго натянутым на деревяный каркас, у него получится передать и описать все то, что он думает о красоте и личности его. он лишь хотел вырисовывать безчисленные линии творения своего, посвященные его музе - Чхве Бомгю.