Глава 1.2.5. На фронте и в тылу

Глава 1. Странник Часть 2. Тиунсё История 5. На фронте и в тылу - Войско продвигается согласно плану, продовольствия с запасом на удержание города в течении месяца, обозы сполна загружены боеприпасами. Боевой дух на высшем со времён разделения уровне. Доклад окончен. - Сообщи о скором выступлении своему отряду. - Будет исполнено, достопочтенный старший рыцарь юго-западного фронта, - после этих слов командующий стрелкового формирования отбыл из управляющей палаты. За столом помимо поставленного во главу войска Брания Монтекьёса сидел Макулатор-мастер в обязанности которого входило точное фиксирование на бумаге происходящего. - Прошу писаря уделить особое внимание тому, что он сейчас будет лицезреть, - подняв голову и уперев взгляд в неизвестную точку на потолке проронил Браний якобы в пустоту. Адресат внимательно взглянул на рыцаря, к которому его приставили. Он неторопливо встал, взял штандарт нашего войска, стоящий посередине стены на Т-образном древке, и удалился вслед за стрелком. Писарь проследовал за ним. Уже спустя каких-то десять минут он стоял перед огромной армией, которая невесть как вообще на окраине леса уместилась. Около двух сотен арбалетчиков к каждому из которых приставлен один «большой щит», сонмище пеших войск из человеческих алебардщиков и берсерков дварфийского формирования, носящих щиты с боевыми топорами, четыре отряда с десятком всадников в каждом, по два отряда рыцарей у каждой из конниц и, наконец, три уже подготовленных к залпу требушета. - Все мы знаем, зачем тут находимся. Захват и удержание этого жалкого городка противника наша основная задача, которую мы выполним и ничто нас не сможет остановить. Я не потерплю в своём подчинении всего двух вещей: трусости и жалости. Перед вами причина бед нашего народа. Жители Тиунсё, добейтесь повышения за счёт заслуг на этой войне! Краснолюды, заставьте Дракона Земли гордиться своими деяниями! В АТАКУ!!! Последнее обращение Браний Монтекьёс сопроводил эффектным поднятием знамени, взятого из собственной палаты. Последовали поочерёдные залпы требушетов, а войско ринулось прямо на стену города. Военачальники знали план действий буквально наизусть, причём действия каждого отделения, что позволяло им принимать наилучшие из незапланированных решений. По задумке следовало, не обращая внимания на слабую гвардию из добровольцев, пробить стены скоординированным залпом осадных машин, затем следовало пройти строем до пробитого участка с авангардом пеших войск, таким образом протащить конницу за их спинами, расположив арбалетчиков и их прикрытие в арьергарде. После приближения к цели дать коннице встать в авангард построения и отпустить для прорыва гарнизона, дабы посеить панику в рядах неподготовленных войск и населения. Задачей пеших войск будет устрашение жителей для взятия оставшихся в плен, а также полное истребление гарнизона. Рыцари обеспечат безопасность прохода главнокомандующего к административному центру города. Всё это под непрерывным градом поверх стен от стрелков. Шоу набирало обороты, его действо приближалось к кульминации. Публика благодарно радовалась всему, что происходило на сцене. Зрителям уже успели показать эффектные воспламенения горючего на концах стаффа Агния, кнута Хейлы и метеора Гермеса, реквизит последнего представлял из себя два горящих шара на металлической цепи. Бард горланил о планах правительства, которые сегодня уже должны быть исполнены окончательно. На сцене происходило ровно тоже самое. Хейла с погашенным кнутом пока символизировала бездействие столицы, а Гермес и Агний единовременно, к словам о победе, исполнили «огненный шар». Народ взбудоражился при виде огнедышащих людей, в особенности дварфы, что почитали своего создателя – Дракона Земли. Факела, освещавшие площадь, добавляли мягкого колышущегося света. Дул несильный прохладный ветер. Чувствовался окончательный уход лета. Природа благоволила происходящему, прикрывая чрезмерный свет полной луны лёгкими облаками. Стену требушеты не осилили с первого залпа, как и предполагал Браний, потому и направил армию шагом. Второй залп выбил повреждённый, и от того слабый участок, под самую подошву. Всадники ворвались во взбаламученную часть города, остальные поселенцы глушили горе или голод самозабвенным сном. Навстречу им выскочило лишь несколько гвардейцев, которым немедленно разможили голову цепами, что были у одной из четырёх конниц. Поспешили и оставшиеся три, вооружённые мечами-полуторниками. К их подходу подтянулся оставшийся гарнизон, развернулась страшная битва. Кавалеристы били без продыху, метались взглядом от одного противника к другому, выдыхались, теряли бдительность. Наступающие на них люди тормозили лошадей пиками алебард, рубили их по открытым частям ног. Кобылы суетились, валились наземь с непрерывным бешенным ржанием. Всадники падали за ними, вылетая из стремян. Некоторых пробивали пиками под латы со спины, некоторые умирали при падении, а тех, кто не умирал сразу добивали как могли: лупили, пока те окончательно не издыхали прямо под бронёй. Но уже подошла пехота, выжившие старались отступать без потерь, чего у них настоятельно не выходило. Хотя около четырёх десятков всадников всё же покинуло поле брани, пришёл черёд других. - Чёрт бы побрал эту войну. Буквально вчера был ещё дома, занимался делами, а уже сегодня прислали сюда. Даже не знаю кого там в гостях в этот раз жена принимала. - И не говори, брат, - обыденный разговор для краснолюдов в строю перед битвой. Так тут выражался почти каждый из них. Низкие, закованные в броню, со щитами и боевыми топорами, дварфы ворвались в гущу бывшего сражения. Гарнизон отступал, они остались в меньшинстве, с обломанными древками, окровавленными пиками, изредка погнутыми от удара цепа шлемами. Ничего противопоставить они уже не могли. Бегством не спасся никто. Захватчики распределились и втянули в бой каждого бегущего. Рубили в спину, метали томагавки, сражались толпой на одного, люди со стен падали с болтами в висках или в затылке. Город был взят окончательно и бесповоротно. - Никакого в этом удовольствия, - причитал всё тот же краснолюд. - Да что ты? А по мне так нет развлечения лучше, чем битва, - возразил ему один из алебардщиков. Войско разделилось так, что на каждого дварфа приходилось по два человека, таким составом шарили по домам в округе. - Это не битва, как ТЫ выразился. Это бойня. - Не зарывайся, коротышка, благого рода в тебе нет. Не смей общаться со мной как с равным! Двери ломать твоя задача? – он глянул на своего друга, тоже человека. Тот молча кивнул. - Как скажете, ваша благой рот, - еле слышно усмехнулся краснолюд. Пара взмахов топором, и он выбил дверь плечом. Замок повис на последнем гвозде в треснувшей от удара доске. Хата была обставлена очень скудно: стол с парой стульев посередине, две потушенные свечи, кровать из соломы и пара сундуков. В углу зажались мать и сын. - В незавидное положение вы попали конечно, - обратился алебардщик к женщине с ребёнком. Он обошёл комнату, открыл сундук, вытащил оттуда единственную драгоценность – кулон. Там же стоял кувшин с водой. Он продемонстрировал находки и немного отпил. - Не трожь! Это последнее, что осталось от… Но первых слов было достаточно, что бы дать алебардщику вновь выйти из себя. Порой за хорошей родословной следует избалованное и жестокое потомство. Он набросился на женщину, достав кацбальгер из ножен. Бил беспощадно, а кулон теперь мирно лежал на полу. Мальчишка ещё плотнее прижался к углу, в котором сидел. Дварф пустым взглядом смотрел на действо. Смотрел на подлое убийство, на несправедливость, на то, с какой лёгкостью человеческий солдат отёр лицо от крови, показательно достав для этого платочек, какой имел при себе каждый аристократ. - Будешь? – предварительно снова отпив из кувшина алебардщик предложил смочить горло стоящему поодаль горцу. В помещении воцарилась тяжёлая тишина. - Хм, молчанье знак согласия. Лови! – он бросил кувшин значительно выше низкорослого дварфа. Но он не достиг своей цели, разбился вдребезги об пол посередине. - Ты чего вытворяешь? - Дык ты жешь поверх своему другу бросал. Странно что он у меня над головой от удара топором не разлетелся. Неожиданно пацан набросился со спины и ударил ножом алебардщика в шею, где от шлема кольчуги не было. Тот схватился за горло в тщетных попытках остановить яркую кровь. - А парень не промах! – воскликнул краснолюд. С ножом он ринулся к выходу. Попытка остановить его вторым солдатом была присечена горцем. - Да подумай ты башкой! Всё равно далеко не убежит – город наш. Солдат лишь молча кивнул в ответ, огонь в глазах символизирующий желание отомстить угас не успев разгореться. Всё прошло согласно плану. Город захвачен, с административным центром заключён принудительный договор о капитуляции. Оставшееся население взято в плен. Полная безоговорочная победа. Артисты сейчас демонстрировали дальнейшие планы. Уже показали незначительность Яругарда в этой войне и последние метания самого Дивийграда. Хейла демонтрировала ударами кнута слева-направо и справа-налево безвыходность, а Гермес с Агнием, выписывая ровные огненные круги, приближались. Вскоре кнут был погашен и сказано было последнее слово, последняя нота была предвестником. Затушив всё, площадь оказалась во власти полумрака. Факиры встали спинами друг к другу, рассыпали вокруг порошковую смесь. Огонь взялся практически моментально, образовалась сплошная стена, из-за которой вырвался огромный пламенный шар, состоявший из трёх малых. Когда, наконец, тлеющие верёвки от сгоревших над сценой фонарей опали, воздух залился бурными авациями. Люди свистели, кричали, ликовали и просто хлопали. Каждый из выступающих трижды поклонился. Начались выкрики имён артистов, кто кого знал, «бис» звучало повсеместно. Толпа поутихла, на сцену поднялась Емгена. Все были полны внимания от уважения к ней. А кто не уважал, просто не встревал дабы не портить впечатление о концерте. Вот только их желаниям не суждено было воплотиться. Совершенно неожиданной стала аполитическая речь дочери сенатора в этот миг. - Заткните её! Это ложь, мы не получали никаких посланий от Дивийграда! И пролилась первая за тот вечер на этой площади кровь.