Глава 1.3.1. Точка невозврата

Яркий свет сочился из битых окон обжитых хибар. Захватчики очень даже комфортно расположились в стенах Стервиля, как будто жили здесь изначально. Последствия вторжения заносило опавшими листьями золотой осени. Раньше золото тут связывали с большим богатством или с въевшимся в глаза переливом соломы на палящем августовском солнце. Вторженцы помимо смерти и разрухи в бедный город принесли такую красоту. Вот только любоваться ей было уже некому… - Ты только глянь! – дварф протянул подзорную трубу своему напарнику. – Вот это я понимаю трудяги, и днём и ночью пашут. Не то что наша интеллигенция, - последнее слово он нарочито произнёс медленно с забавной для его вида детской интонацией. Во мраке ночного поля, усеянного рожью, трудились два крестьянина. Один держал лампу, а второй косил сено, потом менялись. - Им приказывает та же интеллигенция, что и нам. Только представь, сколько людей мы погубим тем, что сделаем завтра, - спокойно ответил человек, в глазах его томилась вековая печаль, хоть и было ему лет тридцать. - Да знаю я! Ничего не поделаешь. Если не мы их, то они нас. На следующий день в поле вышло около сотни солдат с факелами. Остальных собрали под самой стеной, на которой стоял сам Браний Монтекьёс, а чуть поодаль него приставленный орденом макулатор-мастер. - Жалость! – в поле воцарилась гробовая тишина после этого громогласного слова. – Жалость – это то, что делает воина слабым! Нам позволено достичь своей цели благодаря захвату этого нищего городка. Мы не должны жалеть врага, потому как в ином случае они непременно сделают свой шаг. Эта война получила поддержку ордена, а значит наши действия в сути своей праведны. Не сомневайтесь, бойцы! Жгите! ЖГИТЕ!!! Золотые поля быстро занимались огнём, вот уже горизонт искажался над языками гарцующего пламени. О спокойствии ночного царства через час, когда ближайшие к стене посевы обратились в раздуваемый пепел, никто уже и не вспоминал. - Пошлите гонца сенату с радостной вестью! Уже завтра мы отрежем Ирийдан от Дивийграда, пусть вновь засылают стрелков с фронта. - …Вот что передают. Что думаете по этому поводу? – в зале Сенаторской Палаты воцарилась томящая тишина. - Однозначно, следует действовать, - встрепенулся, вдруг, весьма дисциплинированный Оцуки Кин. – Нам должно нанести сокрушающий удар в эту самую пору, пока противник не принял контрмеры на наше влияние. - Это, конечно, было бы замечательно, - дозволил себе продолжить Ивата Юдай. – Вот только, насколько мне известно, мы сейчас переживаем острую нехватку вооружения в результате последнего инцидента, - он покосился на пустующее кресло третьего сенатора лорда Раунвельского, остальные исполнили аналогичный жест, оставшись каждый при своей мысли. - Верно. Несмотря на запасы руды, не отправленные на войну мастера рунного и кузнечного дела не успевают производить вооружение для армии, - констатировал сидящий на пол роста ниже бородач. – Я, от лица всего своего народа, требую отозвать нашего брата с поля брани. Мы сможем вновь вступить в сражение, как только наладим работоспособность кузниц. И вновь продолжительное молчание. Участники собрания осознавали и необходимость, и невозможность выполнения поставленного условия. - В этом вопросе наша коллегия обречена на компромисс, достичь которого не представляется возможным ввиду последних событий, - Ивата Юдай, несмотря на преклонный возраст, был полон харизмы и здравомыслия в принятии решений. Он был примерным лидером, оспорить это никто бы и не подумал. – Думаю, Братство в курсе положения дел. Ежели так, то Тиунсё потребует времени для разрешения внутреннего конфликта с преступниками. Остальных попрошу не разглашать принятое решение, неисполнение будет караться казнью. Единственный, кто за стенами Палаты будет знать о происходящем – Браний Монтекьёс. Всех несогласных прошу высказаться немедленно, в ином случае пусть орден снаряжает доверенного гонца. Каменные стены вновь стесняли быт нанятых воров. Им было тошно смотреть на этот жёлтый отблеск тусклого света на булыжниках и деревянных сводах, на незавидное солдатское хрючево, что давали стражам дома Раунвельских, на дешёвое поило и на отвратительную приверженность вырванных из повседневности безутешных солдат к забугорним наркотикам. Здесь они не чувствовали себя живыми. - Эй, снежная! – окликнул сидящую за размышлениями Патрицию один из командующих. Он подошёл ближе. – Давай партейку в карты, чего время терять. Слышал ты неплохо играешь, а я когда-то был лучшим, да хватку растерял. Поднатаскаешь? На лице девушке застыла чистейшая гримаса смеси недовольства и неприязни, но поворачиваться она не стала. - Вали по добру по здорову! – рявкнула Пейдж, приставив кинжал к горлу солдата. Тот немного опешил и шутливо приподнял руки, люди вокруг притихли, ожидая развязки. - На что играем? - Соображаешь. Тоже считаю, что в ином интереса нет, - сказал он, взглянув на развернувшуюся Патрицию за спиной её младшей сестры. – Ставлю пакет первосортной травы, стоит пол тысячи душ вражеских крестьян. Уравниваешь своей историей, очень уж хочется мне её услышать. Народ почтил играющих должным вниманием. Солдат и в самом деле был силён, только не в прошлом, а прямо сейчас. Семьи ему не хотелось, праздная жизнь устраивала более чем: наркотики, азартные игры, проститутки. У талантливого игрока было всё, чего ему хотелось, а желания его не отличались воображением. Самое главное – он всегда знал, когда остановиться и с кем ему играть выгодно. Прошло совсем немного времени, когда колода в тридцать шесть карт была исчерпана, а к финалу в дураке стоило оставлять как можно меньше карт с упором на крупные козыри. Разыгрались до четырёх карт у Патриции против двух у оппонента. В руке бубновые туз и дама, дама черви и козырная шестёрка крести. Противник свёл игру к мелким картам, разводя на траты при каждой возможности. - Давай, не тяни! А ты, покажи этим бабам их место! – разошёлся захмелевший сослуживец, но ему по шапке сразу же прилетело, чтобы заткнулся, и он свалился не в силах встать на ноги. Девушка, рискуя, сыграла бубновую даму, в надежде перебить её в случае чего тузом, а подброшенную для перевода погасить шестёркой. Но, по-видимому, чувствуя её уверенность в этом шаге, командующий принял неожиданное решение. - Беру. В ответ Патриция лишь слегка пожала плечами. До начала партии было принято решение не подбрасывать после слов о взятии, так что действие имело смысл. Следующий розыгрыш – дама черви. Совсем небезопасный вариант, учитывая подсчёт карт, по которому из игры вышла только козырная дама. Противник бьёт оставшимся королём той же масти, играя в свою очередь двух дам, пики и бубны. Бубновый туз и козырная шестёрка заняли свои места на столе, партия завершилась. - Интересно, мне казалось, что бубновый туз вышел из игры. Ничего не хочу сказать, но у нас тут так играть не принято. Солдаты начали бурное обсуждение с мелькающим осуждением. - Правда, что ли? Принято играть картами с двумя тузами на колоду? - А вот не фиг мне тут гнать! Посчитайте в сбросе, туз уже приходился на её защиту. - Не шуми, я заменила колоду на свою, пока мешала карты. Ты не заметил, потому что мешал до меня и всё хвалился своими победами. - Чертовка! Достойно-достойно, как бы то ни было, ничья есть ничья, - он спешно схватил пакет с наркотиком, торопясь ретироваться. - А ну стоять! – выкрикнула подбежавшая Пейдж. Пакет вместе с содержимым медленно наливался красным. Солдат выл сквозь стиснутые зубы, с ужасом смотря на собственную руку, вцепившуюся в свою же ставку. Первый сорт неторопливо превращался в третий крайне сомнительного качества. - Куча примесей, - с холодным спокойствием произнесла старшая из сестёр. – Ты сейчас смотришь не на пакет с наркотиком, а на себя в прямом смысле слов. Хранилище для смеси отравы и крови. Сам же сказал, играем по количеству ходов, а начинал ты. Выходит, победа за мной, а ты со ставкой бежишь, поджав хвост. Патриция резко выдернула врезавшийся в древесину стола кинжал из руки воеводы и отёрла его о краснеющий пакет. Солдат вцепился в правую руку, в тщетных попытках остановить кровь, умолял о помощи собственных сослуживцев, но те лишь отстранялись от нелицеприятной картины падшего человека. - Что это было, мать вашу?! – впервые Айн выглядел настолько недовольным. – У нас не хватает людей, а вы своих режете? Дашь бандитам свободу и вот результат. Саботаж! Знаете сколько бинтов мы извели на этого урода? Он грозился нас выдать, а медикаменты у нас в дефиците! Убей мы его, и в рядах армии поползли бы слухи о ужасном командовании. Думайте, что творите. Вы более работаете не на себя! Но ни один из команды даже головы не склонил в покорной вине, лишь злобно улыбались, не сводя глаз с нанимателя. Никто не может указывать орлану, куда лететь и на кого охотиться.